Мадлен пришлось отстраниться, лишь когда в её лёгких закончился воздух. Взглянув на Калеба, она впервые увидела на его щеках яркий румянец. Набравшись смелости, некромант, касаясь большим пальцем девичьих губ, провёл ладонью по её щеке:
– Мадлен, я хотел сказать раньше… – он не договорил.
Из поместья раздался громкий женский крик. Вскочив на ноги, Мадлен прислушалась. Крик повторился. Вцепившись руками в плечи некроманта, девушка в ужасе выдохнула:
– Это Селеста!
* * *
Крича от ужаса, мадемуазель Моро указывала на тёмный силуэт, угрожающе нависший над постелью юной Аннет. Увидев в своём доме незнакомца, Антуан Прежен схватил со стола тяжёлый подсвечник – первое, что попалось ему под руку, и бросился на негодяя. Селеста замерла, боясь, что оккультист одним быстрым движением пронзит тело графа. Но, вопреки её ожиданиям, тёмная фигура, отпрянув от кровати, растерянно заметалась по комнате. Незваный гость, удирая от хозяина дома, метнулся к открытому окну. И там, в лунном свете, явил присутствующим своё лицо. Испуганный, со спущенными штанами, подле окна стоял взлохмаченный юноша несколькими годами старше Селесты. Рассмотрев лицо проходимца, граф вдруг замер в недоумении:
– Персиваль? Мой кучер? – задыхаясь от негодования, выкрикнул граф.
– Боже, – прижав ладони к губам, выдохнула Селеста. Перепуганный юноша совершенно не был похож на мёртвого убийцу, которого описывала ей Мадлен.
– Это не оккультист, – вслух произнесла фрейлина Екатерины, – а тайный любовник вашей дочери.
– Дочери?! – в дверях комнаты раздался звонкий девичий голос. – При чём здесь я?
Одновременно обернувшись, Антуан и Селеста увидели прибежавшую на крики сонную Аннет.
– Но если вы здесь, то кто же там? – поворачивая голову в сторону кровати, спросила Селеста. И только сейчас, присмотревшись, поняла: прикрываясь одеялом, в кровати лежала полуобнажённая хозяйка дома, Элеонор Прежен.
В комнате повисла немая пауза. Застыв каждый на своём месте, участники этой драмы не знали, каким будет их следующий шаг. Кучер Персиваль так и стоял одной ногой на подоконнике, путаясь в спущенных штанах. Граф, занеся над головой тяжёлый подсвечник, со злостью взирал то на кучера, то на супругу. Стоя в дверях, Аннет растерянно крутила головой из стороны в сторону. Элеонор пыталась спрятаться от стыда, прикрываясь тёплым одеялом. И лишь Селеста, заламывая руки, искала пути отступления. Вдруг через открытое окно в спальню молнией влетел человек в маске врачевателя чумы. Набросившись на несчастного кучера, он повалил беднягу на пол, занеся над ним нож.
– Стой, это не он! – бросившись к Калебу, выкрикнула Селеста. Некромант в недоумении взглянул на своего противника и, тихо выругавшись сквозь маску, поднялся на ноги.
Комнату наполнил громкий протяжный крик графа:
– Что здесь, чёрт возьми, происходит?!
Чувствуя себя в некотором роде ответственной за случившееся, Селеста виновато обернулась к хозяину дома:
– Мы можем всё вам объяснить, месье, – осторожно прошептала она.
* * *
Спустя пару часов уставшие, измотанные путники брели по дороге, ведущей прочь из Грювеля. Тихо всхлипывая, позади всех шла Селеста, бормоча себе под нос:
– Какой позор! Боже, что скажут родители, когда узнают, в какую историю попала их дочь!
– Не волнуйся, – обернувшись к девушке, пытался подбодрить её некромант. – О том, что произошло этой ночью в покоях мадам Прежен, никто и никогда не узнает. Мы будем молчать. Граф тоже. Он же сам взял с нас слово в обмен на его обещание навсегда забыть о сегодняшней ночи.
– Получилось и правда некрасиво, – заметила Мадлен. – Ворвались в чужой дом, вскрыли чужую измену. И всё это ради чего?
– Как ради чего? – удивился Калеб. – Мы же узнали, что хотели. Граф действительно когда-то заключил сделку с Абраксасом, но ценой за несметное богатство стала не жизнь дочери, а его мужская сила. Кровавый бог получил свою дань, и семье Прежен ничего не угрожает. Но я не понимаю одного: почему служители культа Абраксаса всё это время кружили вокруг Грювеля? – задумался Калеб.
Путники продолжили свой путь, сожалея о том, что спрятали телегу так далеко от города. Обратная дорога давалась нелегко. Ноги заплетались, тело требовало отдыха. Вдруг впереди, на обочине пыльной тропинки, мелькнуло яркое пятно. Пройдя ещё несколько шагов, Мадлен прищурилась и сумела рассмотреть впереди знакомую повозку.
– Подождите… Это же кибитка бродячих артистов, – обрадовалась девушка. – Точно, я сразу её узнала. Идёмте отдохнём подле их костра. Уверена, Эсма не будет против.
Обрадовавшись, Мадлен поспешила вперёд, оставляя своих спутников позади. Подойдя к лагерю артистов, девушка остановилась. Неподалёку всё ещё тлел костёр, кое-где на траве лежали яркие вещи. Но в лагере царила тишина.
– Эсма! – негромко позвала Мадлен и прислушалась, но ответа не последовало.
Сердце сдавило горькое предчувствие. По спине пробежал липкий страх. Обходя кибитку, Мадлен резко обернулась, услышав позади испуганный вскрик Селесты. Найдя глазами фрейлину, девушка увидела, куда направлен полный ужаса взгляд подруги. Заглянув за повозку, Мадлен похолодела. Прижатая спиной к земле, на траве лежала Эсма. Выхватив кинжал, над ней нависал мёртвый убийца.
– Нет! – что было сил крикнула Мадлен.
Подхватив лежащий на земле камень, девушка с силой швырнула его в оккультиста.
– Оставь её!
Камень прилетел оккультисту точно в голову. Он пошатнулся, но не выпустил из рук кинжал. В это момент на помощь подоспел Калеб.
– Назад, – махнув рукой спутницам, некромант вышел навстречу оккультисту.
В руках Калеба блеснул нож, смазанный вязкой тёмной жидкостью. Удобнее перехватив оружие, некромант, не теряя ни секунды, бросился на убийцу. Завязалась битва.
Калеб сумел оттолкнуть оккультиста от цыганки и помешал совершить убийство. Мадлен поспешила на помощь Эсме. Вместе с Селестой они помогли испуганной девушке подняться на ноги. Тем временем оккультист махнул кинжалом и чудом не вогнал его в сердце некроманта. Калеб успел увернуться. Ловко поднырнув под руку убийцы, он сделал быстрое движение и ранил оккультиста в плечо. Покойник, оживший много лет назад, зарычал от боли. Из его раны не лилась кровь, но по выражению его лица было понятно – боль, что он испытывал, была адской. Воспользовавшись его замешательством, Калеб нанёс оккультисту второй удар. Оглушающе рыча, убийца подхватил упавший кинжал и, толкнув некроманта, скрылся в ближайших зарослях.
– Он сбежал! – удивлённо выдохнула Мадлен. – Как тебе это удалось? Я думала, мертвецы не чувствуют боли.
– Они и не чувствуют, – ответил Калеб. – Пришлось пойти на хитрость. В одной книге нашёл рецепт яда, пробуждающего память тела. Попав на оккультиста, она заставила его тело вспомнить, что такое боль.
– Он не вернётся? – поинтересовалась Мадлен.
Калеб пожал плечами.
– Не знаю. Но лучше не рисковать. Девушке лучше скрыться.
Всё ещё растерянная Эсма наконец обрела способность говорить.
– Мадлен, спасибо! Спасибо вам всем! – сбивчиво, едва стоя на ногах, заговорила Эсма. – Он налетел на меня, словно из ниоткуда. Последние дни я чувствовала, что за мной кто-то следит. Но думала, что это кто-то из недовольных горожан. В Грювеле, как выяснилось, нет места для веселья.
– Почему на тебя напали последователи Абраксаса? – вдруг спросил Калеб. – Ты или твоя семья когда-нибудь заключали с ним сделку?
Эсма задумалась:
– Мне неизвестно имя, что ты назвал, но я чувствую, что он него веет смертью и кровью. Я не могу дать ответ на твой вопрос. С юных лет я осталась сиротой. И мне неведомы тайны моих родителей.
– Где остальные артисты? – спросила Мадлен.
При упоминании друзей цыганка поникла.
– Ещё утром отправились за провиантом. Но что-то случилось…
– Им нужна помощь?
Прислушавшись к себе, цыганка грустно покачала головой.
