– Стрелял когда-нибудь? – первым делом осведомилась Ирина у Конвея.
– Да, – подтвердил тот. – Стандартный курс пехотной подготовки. Но не из такого оружия, конечно.
– Ничего сложного, смотри сюда. Зовут машинку К-37, он же «Кабан» в просторечии. Калибр – древний, как мир. То есть 7,62 мм. В магазине семнадцать патронов. Сюда вставляешь магазин до щелчка, вот так, – она продемонстрировала с пустым магазином. – Передёргиваешь затвор. Всё. Патрон в стволе, можно стрелять. Здесь флажок переключения огня. Так – одиночными. Так – очередями. Он же – предохранитель. Вот это положение. Буквы видишь? П – предохранитель, О – одиночный, А – автоматический. На самом деле при огне одиночными всё также происходит автоматически, то есть затвор перед каждым выстрелом передергивать не надо.
– И скусывать патрон тоже? – осведомился Конвей с самым невинным видом.
– Ха-ха-ха, – сказала Ирина. – Молодец. Девушки любят, когда их смешат. Но не когда смеются над ними. Сечёшь фишку?
– Извини, – вздохнул Конвей. – Не рассчитал. Чёрт, надо было сразу сослаться на недостаточное знание русского языка.
– Не помогло бы, – сказал Мигель.
– Почему?
– Потому что ты его знаешь хорошо.
– А как у вас там вообще с языками, на Марсе? – спросила Ирина. – Какой главный?
– От колонии зависит, – сказал Мигель. – Но главных всё равно нет. Есть первые среди равных, так скажем. У нас, в Марсианской Республике, – это русский. Затем испанский и английский. В Лунной Федерации – китайский, английский, русский. Свободное Государство Ганимед свободно говорит по меньшей мере на дюжине языков, и только там прямо на наших глазах уже возникает новый язык. Официального названия пока нет, мы зовём его НКЛ – новая космическая латынь.
– Как интересно, – сказала Ирина. – А Королевство Рея? Есть же такая колония, да?
– Есть. Королевство Рея общается в основном на английском, японском, русском и хинди.
– А это… действительно королевство?
– Самое настоящее, – подтвердил Мигель. – У них конституционная монархия, и у власти сейчас королева Елизавета Седьмая. На четверть русская, на четверть японка и на две четверти англичанка.
– Если ты спросишь, есть у неё сыновья, сколько им лет и женаты ли они, я сильно разочаруюсь, – сказал Конвей.
– Почему? – засмеялась Ирина.
– Потому что мы, ирландцы, ненавидим монархию. Это в крови.
– Уговорил, не буду спрашивать. Потом спрошу, у Мигеля. Ты как, Мигель, не против?
– Мне кажется или надо мной издеваются? – осведомился Мигель, поднимая глаза к потолку.
В путь двинулись, когда солнце уже клонилось к закату. Были мысли заночевать в деревне и отправиться с утра, но затем передумали, решив, что так у Вестминда меньше шансов их засечь. Не намного, но – меньше.
Они только-только миновали Верхний Яр, когда сразу за околицей, откуда-то сбоку, из-за группы деревьев, вышли трое и встали поперёк дороги.
– Привет, Ирка! – лениво поднял руку тот, что стоял чуть впереди, – широкоплечий парень с русыми вихрами на круглой голове, которая, казалось, растёт без всякой шеи. Лицо у парня было красное, и Мигелю показалось, что он выпивши. Не так, чтобы крепко, но заметно. Мигель шевельнул ноздрями и уловил запах спиртного. Причём идёт от всех троих. Значит, пили вместе. Сначала пили вместе, а потом вместе пошли. Куда? Встретить одну знакомую и двух незнакомцев с Марса. Надо же, как интересно…
– Привет, Коля, – ответила Ирина и приостановилась. – Чего надо?
– Поговорить хочу.
– Времени нет, извини. Давай, когда вернусь.
– Ты теперь с этими, что ли? – Коля пренебрежительно показал глазами на Мигеля и Конвея.
Те быстро переглянулись, поняли друг друга и промолчали. Для начала.
– Я сама по себе.
– Ага, я вижу.
– Что ты можешь видеть, Коля, глазами своими залитыми? Сходи проспись сначала, позорище.
Ирина сделала движение, чтобы обойти препятствие, но настырный Коля снова перегородил дорогу.
– Что, хватило двоих залётных членов, чтобы между ног сразу мокро стало? – осведомился он нагло. – Ну как же, – он широко ухмыльнулся, – не откуда-нибудь, аж с самого Марса!
Ирина молчала. На её резко побледневшем лице заметно проступили веснушки. Мигель взял девушку за плечи, мягко увёл назад. Тут же, сделав очень скучное лицо, рядом встал блюзмен.
– Шли бы вы своей дорогой, ребятки, – сказал Мигель. – Пока при памяти.
– И ветер без камней, – добавил О’Доэрти.
Они не знали, откуда взялась эта присказка, но все нормальные пацаны Нового Града пользовались ей столько, сколько жила на свете Марсианская Республика.
– Что, что? Это кто тут вякает? Ты, длинный, думашь, карабин на шее, так я тебе юшку не пущу?
– Думаю, ты полный идиот, – сказал О’Доэрти. – А идиотов надо учить. Смотри, что это? – ирландец выбросил перед лицом Коли пустую ладонь, на которую тот уставился с недоумением.
В следующее мгновение эта ладонь упёрлась Коле в лоб и совершила толкательное движение. Одновременно левая нога Конвея зацепила ноги ревнивого жителя деревни Верхний Яр, сотворив элементарную подножку.
Коля качнулся назад, потерял равновесие и с размаху сел на землю.
– Бух! – сказала Ирина и засмеялась.
– Ах ты… – потерпевший вскочил и с ходу ринулся на обидчика.
Теперь Конвей действовал иначе и встретил разъярённого противника быстрым и мощным боковым ударом кулака в челюсть.
Коля взмахнул руками и рухнул как подкошенный. На этот раз он остался на земле и лежал там, не шевелясь.
– Нокаут, – сказал блюзмен и несколько раз сжал и разжал кулак. – Чёрт, едва пальцы не выбил об этого…
– Стоять, – произнёс Мигель. В его руке, словно по волшебству, очутился пистолет.
Оба товарища незадачливого Коли, сделавшие было движение вперёд, замерли.
– Ракетные пули в магазине, – объяснил Мигель. – Очень неприятно, когда в живое попадает. Можете мне поверить.
Товарищи угрюмо молчали.
Коля застонал, пошевелился и медленно перевернулся на живот.
– Оказался он живой, – удовлетворенно заметил Конвей.
– Забирайте его, ребята, и валите уже по домам, – устало сказала Ирина. – Стыдно за вас перед гостями, честное слово.
Колю подхватили под руки, подняли.
– Встретимся ещё, – пробормотал он и сплюнул кровью.
– Очень надеюсь, – Конвей дотронулся до воображаемой шляпы.
Через несколько секунд околица деревни опустела. Одна троица, придерживая с двух сторон пострадавшего товарища, углубилась в деревенские улицы. Вторая по хорошо утоптанной тропинке дошла гуськом до опушки леса и скрылась за деревьями.
Глава 7. Сквозь тайгу. Байкал
На ночлег остановились, когда сумерки уже наступили, но ещё не сгустились в ночную тьму. Разбивкой лагеря руководила Ирина. При этом попытки Мигеля и Конвея переложить большую часть работы на Георга Пятого, жёстко и насмешливо ею пресекались.
– О вас же забочусь, дурачки, – поясняла она. – Когда ещё выдастся такая радость – по настоящей тайге походить, опыта набраться? Улетите на свой Марс, и – гуляй, Вася.
– Мы не дурачки! – запротестовал блюзмен.
– И не Васи, – сказал Мигель.
– Это фигура речи такая, – пояснила Ирина. – Означает, что все шансы стать настоящим мужчиной потеряны. Шучу. Что до дурачков, то это мы скоро выясним. Снова шучу. Значит, так. Мигель собирает валежник для костра и разводит оный, вот здесь, – она показала место. – Конвей, ты ставишь палатку. Здесь. Георг, ты отдыхай пока и жди приказов. Будешь на подхвате.
– Есть быть на подхвате! – ответил робот, как показалось Мигелю, с явным удовольствием.
– А ты что будешь делать? – спросил Мигель.
– Следить и направлять, – ответила девушка важно и тут же засмеялась. – Я ужин приготовлю. Годится такой расклад?
– Более чем, – ответил Мигель.
– Не расклад – песня, – сказал Конвей, вытаскивая палатку из рюкзака Георга Пятого. – Причем не блюз. Джаз. Я бы даже сказал, босса-нова. Мужчины работают, женщина кормит. Как от века положено.
