— Где… я…? — спросил он.
— Насколько подробно тебе отвечать? Я не уверен, что ты поймёшь мой ответ.
— Пока… да. Потом умбра не даст, — сказал он. — Скажи, человек с добрым сердцем, кто я? Зачем я здесь?..
— Ты скорее всего герой какого-то далёкого отсюда мира. В своём мире ты погиб, но часть твоей души была захвачена миром, в котором я живу. В обмен ты служил ему некоторое время, пока тебя не оглушили в бою с хаоситами и беспредельщиками. Мы подобрали твоё тело и выходили как могли. Вместе охотились на чудовищ, чтобы получить время для жизни. Ты помнишь, что было вчера и раньше, до того как ты себя осознал?
— Это ненадолго, — покачал головой он и тепло улыбнулся. — Рад, что вы хорошие люди. Я тоже очень стараюсь быть не злым. Помню всё смутно. И скоро всё заберёт умбра. Скажи, что я тебе должен за своё спасение?
— Ничего. Ты наш боевой товарищ. Мы на одной стороне.
— Это звучит странно… Ты упомянул врагов. Кто такие хаоситы знаю. Беспредельщики?
Оба глаза скрестились на мне.
— Или неспящие. Местные негодяи, нападающие на нас и на мирных жителей Города.
— Городом ты называешь мир вокруг нас… Спасибо, что ответил. Скажи, ты совсем не боишься умбры?
— Если ты помнишь вчерашний бой, хотя бы отрывками, то должен помнить, что у каждого из нас есть свои способности. Ты же не боишься наших?
— Это интересно, — ответил он и получил кружку какао. С любопытством посмотрел на напиток, затем на меня.
— Вроде аллергии на лактозу у тебя не нет, молочку ты трескал за обе щёки.
Бывший стиратель сделал глоток, удивился, сделал ещё. Похоже, напиток ему пришёлся по душе.
— Сколько у тебя времени в сознании?
— Может десятки минут. Не больше часа. Можешь в двух словах описать обстановку? Чем занимается… наша группа?
— Мы называем этот мир Город. Это временная петля, внутри которой жить довольно комфортно. Местные жители хорошие люди с доброй душой, опасность представляют только бандиты, с которыми ты сражался. Затем третьего сентября две тысячи седьмого года этот мир схлопнется. Будет какая-то форма конца света. И тогда мы все умрём. Чтобы возродиться снова за несколько лет до этого.
— Это… очень странный мир, — заметил Умбра. — А на кого мы охотимся?
— На духов изнанки и астрала. Я могу перенести тебя в сон, там и воюем. До конца света Город — место очень мирное. С монстров мы получаем время. Такие как я, местные, могут задавать год до конца света, который мы можем пожить в своё удовольствие. Такие как ты и Церхес за счёт времени могут уменьшать влияние своих навыков на разум. В твоём случае, полагаю, что это ослабит влияние умбры.
— Это возможно? — загорелся стиратель.
— Да, но на полное излечение потребуется очень много времени и специалист, способный это сделать. Тебе повезло, я как раз такой специалист. Но время всё равно нужно зарабатывать… поэтому мы и охотимся.
— Интересно. Что ж, в таком случае, спасибо, что спасли меня, и буду рад пока что работать вместе.
— А, ещё момент. Учти, что твоё проклятие и есть твоя сила, так что с уменьшением его влияния, сила тоже будет падать. Тут сам решай.
— Я могу остановиться в процессе? — спросил он.
— Да, конечно. Ты сам определяешь сколько времени вложить. Вариант снижения наполовину тоже рабочий.
— Спасибо, — сказал он и продолжил пить какао.
— Вот ещё торт, угощайся, — я подвинул к нему остатки заказанных Таней сладостей.
Он с недоверием посмотрел на пищу, но всё же решился.
— Что-то помнишь о себе и своём прошлом? — спросил я.
— Фрахменты, — сказал он с набитым ртом. Торт нашёл свою целевую аудиторию. — Я видел отрывки… После сильной одержимости умброй воин духа должен некоторое время провести в медитации для прояснения прояснение разума. Умбра сама выбирает, как ей течь, но после её выхода воин на время обретает ясность. Я говорю, пока умбра спит.
— Значит, сейчас это прояснение дало тебе возможность со мной говорить?
— Да.
— Расскажи, что помнишь.
— Моё имя Унумбрайну из клана Морион. Говорящий с Умброй. Мой мир был разрушен… полагаю. Я пал в бою, в котором нельзя победить.
— Что случилось?
— Предречённый мудрецами конец всего сущего. «Чумной мор обрушится на ваши города, страшная война опустошит земли, лютый голод пройдёт следом за ней, и довершит дело погибель…»
— Напоминает историю нулевого мира, — заметила Таня.
— Может, остальные стиратели тоже герои разрушенных миров? — спросил я у неё.
— Тебе видней, ты с ними общаешься, — она развела руками.
Тем временем, Умбра опустил голову и уставился в пол. Будто слегка задремал и выпустил кружку на пол. Та не разбилась, благо была металлической. А на пол вылелось вовсе не какао, а густая вязкая чарнота, будто мазут…
7. Линии судьбы
Все пути ведут в угодную судьбе плоскость.
Весной две тысячи седьмого из долгого загула меня вывело сообщение с незнакомого номера. Мы с Тенью в тот момент думали, что бы интересного сделать или заказать нам под следующую партию в «эпоху чудес».
— Шеф? — спросила Таня.
— Незнакомый номер, — ответил я с удивлением. — «Жду у гидры под мостом».
— Гидры? Это какое-то кафе?
— Нет, — усмехнулся я. — Канализация. Когда я только записался в аномальщики, нашим первым делом были изготовители гидры. Под мостом было логово неспов с настоящей гидрой, которую притащили с какого-то высокого эхо.
— Значит, это кто-то из тех, кто участовал тогда в деле.
Я кивнул.
— Нужно ехать.
— Давай. Буду ждать тебя и греть для нас постель. Кстати, совсем забыла сказать, что нашла для нас аниме, которого нет в других эхо. Глянем?
— Как вернусь — обязательно.
Быстрые сборы, прощальный поцелуй, и вот я уже на остановке трамвая. Отсюда ходил прямой маршрут к нужному месту. Спустя пол часа — вышел на одинокой платформе под мостом, где меня уже ждали.
— Йоу, — солнечно улыбнулся Лёха, приветливо махая рукой.
— Привет. Рад тебя видеть. Не ожидал тебя здесь увидеть.
— Ага. Я подумал, будет забавно. Всё равно у меня на счету не было денег, так что писал с номера товарища.
— Мог бы и в аську написать. Что ты хотел?
— Я? Ну, Лея попросила тебя проводить к Аргоне, вот я и пришёл.
— Аргона это…
— Та, кто тебе нужна, — улыбнулся он. — Идём.
— Куда, на Несбывшуюся?
— Ага. Кстати, а ты давно на этом круге? Как тут?..
Лёха в этой жизни выбрал предысторию сурового панка и балансировал на грани между любовью к музыке и умением дать по лицу.
Длинные светлые волосы, обилие металла и кожи, щетина, кожаные перчатки без пальцев.
Ехали на трамвае. Обычном. Ехали весело — парень травил байки из текущего эхо, а я охотно его слушал и узнавал больше про его основной навык. У меня подобного не было, но всё равно интересно.
— В жизни есть, знаешь, ключевые моменты. Что-то вроде линий судьбы. К примеру, вот в этой жизни я бросил институт, потому что душа панка требовала жизни музыканта. Я лабал на гитаре, а потом бил лица тем, кто разделял иные музыкальные пристрастия. Вернее, это они ходили зачем-то на разборки. Но я был не против. Ведь в этом мире я не бросил заниматься ушу в детстве и в драке от меня старались держаться в стороне.
— И как, навыки остались?
— В каком-то смысле, — кивнул он. — Большинство приёмов у меня вбито на уровне телесной памяти. Я не думаю, когда дерусь. Всё на автоматизме. Ты играл на каком-нибудь инструменте?
Я покачал головой.
— Попробуй, поймёшь, о чём я. Бывает, смотришь на струны и думаешь, как это сыграть вообще? А бывает, отключишься и просто играешь. Рука сама подбирает — всё на автоматизме.
— Кстати, а ты всегда возвращаешься за сезон до всего?
— Ну, когда как заработаю.
— В третьей силе не платят? Как вообще вышло, что ты и с теми, и с теми?
— Да я не совсем с ними. И вообще, я появился в Городе, когда между сходками не было никакой вражды. Что одни, что другие не хотят, чтобы Город исчез. Я тоже думаю, что это главное. Прочее будем разбирать потом, когда встанет вопрос. Так получилось, что первой я встретил Лею. Она тоже не разделяет идею вечного Города, скорее устранилась от этого. Думаю, сперва нужно разобраться с беспредельщиками.
