"Фантастика 2025-78". Компиляция. Книги 1-15 (СИ) - Бердникова Татьяна Андреевна

По губам Романа скользнула знакомая шаловливая улыбка, и он легко пожал плечами, разводя руки в стороны.

— Вот тогда и станет понятно, кто из вас нам больше дядюшка — ты или он. Ты не убил меня, а если он убьет… — парень наигранно вздохнул и внезапно посерьезнел, — Спасибо, дядя. Знаешь, Вик говорил мне, что ты — замечательный человек, очень благородный и добрый. Я кивнул, но пропустил мимо ушей, а теперь понимаю… Мне чертовски повезло иметь такого дядю, как ты, нам всем повезло! Ричард… мы тебе не говорим этого — мы, в конце концов, мужчины, нам не до сантиментов, — но мы все тебя действительно, по-настоящему, искренне любим. Не знаю, чтобы я чувствовал, если бы ты не простил меня.

— Наверное, то же, что чувствовал, возвращаясь в замок, — мужчина чуть дернул уголком губ, изображая улыбку. Слова племянника польстили ему, обрадовали, пролились бальзамом на душу, но, как сказал сам Роман — мужчинам не до сантиментов.

— Вернемся к друзьям, — он мягко приобнял племянника за плечи и, приподняв подбородок, весомо прибавил, — Будем решать, что делать теперь.

— И решим, можешь не сомневаться! — виконт гордо выпрямился и, тряхнув шевелюрой, нахмурился, — Лично брошу рыжего в мясорубку, как только увижу, вот тогда…

— Когда мы вновь встретимся с ним, я тебя не подпущу к нему, — Ричард нахмурился, — Он слишком опасен. Особенно теперь. Идем.

Первым, чей гневный взгляд встретил Роман, очутившись в гостиной (из холла, как выяснилось, все успели уйти), оказался, как это ни странно, вовсе не Альберт, а… Винсент.

Юноша, обнаружив во взоре хранителя памяти желтые искорки львиного гнева, поспешно спрятался за спину весьма польщенного этим Ричарда и, уцепившись за его плечо, осторожно выглянул.

— А вот и второй виновник торжества, — мрачно молвил ла Бошер, переводя тяжелый взгляд с виконта на весьма поникшего старого графа, сидящего на дальнем конце стола, — И судя по довольному виду, Ричард с ним не был достаточно строг.

— Он был! — поспешил оправдать дядю Роман, осторожно вновь выглядывая из-за его спины, — Просто он меня простил, поэтому я рад. Хотя вину свою я ощущаю, Винс, честно… — парень попытался вновь проникнуться собственной виной и даже удрученно вздохнул. Вздох получился фальшивым — разговор с Ричардом оставил по себе в душе виконта сплошную радость, и расстроиться вновь никак не выходило.

— Что ж, придется вновь принять на себя тяжкую обязанность по воспитанию юного неслуха, — хранитель памяти, не желая слушать оправданий «подсудимого», предпочел высказаться сам и, упершись кулаками в столешницу, медленно, величаво и грозно поднялся на ноги.

Роман нервно облизал губы. Винсента он, не взирая ни на что, уважал, а гнева его даже немного побаивался и сейчас вновь ощутил, что над головой его сгущаются тучи.

— Чем ты думал, Роман, когда потакал Виктору в его безумной идее? — взгляд мужчины уперся прямо в моментально вновь помрачневшего парня, — Как мог попасться на такую простую уловку, как мог подумать…

— Не надо! — виконт, наконец, не выдержав, решительно выступил вперед, сдвигая брови, — Дядя уже все это мне говорил, Винсент, и я на все это ему ответил. Честно говоря, он предупреждал меня о гневе Альберта, но, видимо, малость промахнулся… — взгляд юноши стал каким-то очень красноречивым, и собеседник его, судя по всему, рассердился еще больше.

— Как ты спокоен, предатель! Ты обокрал собственную семью, тайком вынес меч из замка и отдал его нашему злейшему врагу, ты!..

— Винс, Винс, — Эрик, сидящий в неизменном кресле, поднял руку, прерывая друга, — Остановись. Роман совершил глупость — это верно, но ты употребляешь для ее живописания излишне сильные слова. Роман… — он приподнялся, оглядываясь назад, чтобы видеть младшего брата и указал ему на место по правую руку от себя, — Прошу тебя, присаживайся. Разговор предстоит, как ты понимаешь, трудный, хотя я не намерен повторять то, что тебе наверняка уже сказал дядя. Скажу лишь одно — я разочарован.

Виконт побледнел. От старшего брата он готов был выслушать любые слова, готов был принять какие угодно негодования и возмущения, но холодного разочарования не ждал. Именно сейчас, именно в эту секунду, когда Эрик, бросив короткую фразу, вновь отвернулся, усаживаясь в свое кресло, юноша наконец в полной мере осознал, что же он натворил.

Предатель!.. Да, он предал их, предал свою семью, друзей, и никакая глупая ревность не могла быть оправданием этого. Винсент прав, и слова его еще недостаточно сильны, он заслуживает худших эпитетов…

Ричард, видя, что происходит с племянником, осторожно коснулся, было, его плеча, но Роман сбросил его руку. Он больше не считал, что заслуживает сочувствия.

Резкими, нервными шагами он прошел к указанному месту и, присев, положил перед собой на стол сжатые в кулаки руки, низко опуская голову.

Что говорить, он не знал.

— Что дальше? — Эрик, окинув долгим взглядом всех, собравшихся в гостиной, сложил пальцы домиком, — Меч у Чеслава, когда он пожелает напасть — нам неизвестно. Есть ли способ защититься от атаки Нейдра?

— Чеслав смог, — мрачно буркнул Виктор, созерцая собственные, сложенные на коленях, руки.

— Потому что он был готов! — резко бросил Винсент, сдвигая брови, — Ни вам, Ваша светлость, ни господину виконту доверия отныне нет, поэтому будьте добры молчать.

Альберт, сидящий напротив старого графа, тихонько прищелкнул языком и покачал головой.

— Ты слишком суров, Венсен, слишком. Я не хочу лишаться двух союзников из-за обиды, сколь бы сильной она ни была, — заметив, что хранитель памяти хочет возразить, маг поднялся на ноги, — Да, их вина велика! Да, то, что они совершили непростительно! Но у нас нет времени таить обиду друг на друга, мы должны понять, как действовать и что делать теперь! Я тоже разочарован, Эрик, и глубоко обижен — на меч я возлагал немалые надежды. Но иногда приходится пренебрегать своими чувствами… — мужчина вздохнул и, переведя взгляд на угрюмого Романа, довольно мягко продолжил, — Виктор рассказал нам, что ты исполнял лишь роль сопровождающего, мальчик мой. Но, полагаю, заодно тебе досталась и роль наблюдателя… Поэтому прошу — расскажи нам все, что увидел, расскажи как можно более беспристрастно, ибо Виктор на это не способен. Его гложет ярость, вкупе с виной, а эта смесь губительна для ясности мышления.

Роман, слушающий названного дядю со все возрастающим изумлением, осторожно поднял на него взгляд и недоверчиво моргнул.

— То есть… ты что, правда, не злишься?..

— Злюсь, — мастер спокойно улыбнулся, — Но, если бы я всегда поддавался злости, я не стоял бы сейчас здесь, Роман. Рассказывай.

Виконт набрал в грудь побольше воздуха и, встав на ноги, чувствуя себя ни больше, ни меньше, чем партизаном на допросе, принялся обстоятельно рассказывать обо всем, что произошло.

Слушали его внимательно, без злости и негодования, и парень мимоходом удивленно подумал, что Альберт, столь неожиданно вступившийся за него, кажется, сумел достучаться и до остальных. Даже Винсент, разъяренный, возможно, в силу львиного темперамента, больше прочих, сейчас успокоился и внимал рассказу очень тщательно, стараясь вникнуть во все, даже самые мелкие детали.

— Значит, перо… — рассказ был завершен, и великий маг предпочел первым из всех выразить свое мнение, — Перо с посланием… мне это знакомо.

— И не тебе одному, — Людовик задумчиво сжал эспандер, чуть склоняя, по старой привычке, голову набок, и приподнимая брови, — Альжбета?

— Она же клялась больше не идти против нас! — Андре, разумеется, тоже присутствующий на собрании, фыркнул и, скрестив руки на груди, откинулся на спинку стула, — Солгала, выходит, бабуля-то…

— Андре! — Татьяна, которой собрание вообще не нравилось, ибо вынуждало ее ненадолго оставить сына почти без присмотра (Влада хорошей нянькой девушка не считала, а сейчас Анри находился именно под его надзором, дабы не мешать собранию), нахмурилась, — Не надо обвинять, не зная причин. Может быть, Чеслав заставил ее, угрожал…