— Ладно. Дойдем — посмотрим, — устало вздохнул Гагарин. — Пока у нас на повестке дня Платов. Вот только до него еще добраться нужно.
— А что, можем не добраться? — усмехнулся я. — Ты только что говорил, что еще день — и в Ростове будем…
— Потому день и заложил, — Гагарин пожал плечами. — Иначе сказал бы — через пару часов.
— Ладно, не томи. — Я махнул рукой и снова потянулся за планшетом. — Что там?
— «Орешек» впереди. Поселок придорожный, по ходу, Платов прикрывает… Взгляни, — Гагарин кивнул на экран монитора, на который как раз транслировалась картинка с разведывательного беспилотника.
Я присмотрелся и хмыкнул.
Гагарин не зря назвал поселок «орешком». Окопались там тщательно: на дороге — мощный блокпост, полотно магистрали перекрыто бетонными блоками и перегорожено фурами, по краям — пулеметные гнезда. И улицы между домами тоже подготовлены к осаде: противотанковые ежи, бетонные плиты, импровизированные капониры для техники… Кажется, здесь люди Морозова собрались сидеть всерьез.
В целом, логично: важное направление — аэропорт, как-никак, впереди. И если малыми силами на внедорожной технике еще можно было проскочить полями, то провести через них же полноценную колонну с наливниками, машинами с пехотой и прочим обозом было задачей весьма затруднительной.
А значит, поселок придется зачищать. Ну, что же. Не первый на нашем пути… И, боюсь, не последний.
— Предлагаю подогнать батарею РСЗО, раскатать поселок в лунный ландшафт с безопасного расстояния, потом выдвинуть вперед два танковых взвода с пехотой прикрытия, раздолбать все, что останется целого, и потом уже приступать к зачистке, — задумчиво проговорил Гагарин, рассматривая карту.
— Похоже на план, — кивнул я. — Позволишь внести корректировки?
— А что, у меня есть варианты, господин советник?
— После первых пары залпов подгони туда «бэху» с громкоговорителем. — Я пропустил колкость мимо ушей. — Пусть покатается там немного, покричит. Хочу передать Морозову последнее предупреждение.
— Ты все еще считаешь, что он может одуматься? — скептически вскинул брови Гагарин.
— Нет, — покачал головой я. — Зато меня услышат те, кто останется в живых здесь, в поселке. Донесут до города. И если у них не не совсем горшки на головах, к тому моменту, когда мы начнем штурм, соратников у его сиятельства окажется значительно меньше. А значит, и пройдет все куда проще. В общем, я бы попробовал. Ничего не теряем…
— Угу, кроме бронетранспортера с громкоговорителем, в случае чего, — не очень-то довольным тоном протянул Гагарин.
— Ну, а ты сделай так, чтобы не потеряли, — ответил я.
Возможно, чуть резче, чем стоило, и лязг металла в моем голосе дал понять, что обсуждение закончилось. Настало время выполнять приказы.
* * *
— Внимание! Говорит Владимир Острогорский!
Мой голос, усиленный громкоговорителем, установленным на бронетранспортер, металлическим эхом прокатился по полуразрушенному поселку. Гагарин не пожалел вес залпа для «первоначальной обработки» превращенного в крепость поселения, и в первые минуты даже возникли опасения, что слушать мою речь в руинах окажется некому.
Впрочем, умом я прекрасно понимал, что если мятежники подготовили укрепления, то и о укрытиях не забыли, а ракеты установки залпового огня не так эффективны, как хотелось бы. Даже в таких количествах. Ну, а если часть наемников и прочей сволочи, примкнувшей к Морозову, перебило — ничего не имею против.
Тем убедительнее получится воззвание.
— Бойцы, — продолжал, тем временем, вещать мой голос. — Пришло время одуматься! Вы сражаетесь не за свою землю и не за свое будущее. Ваш командир — Матвей Морозов — бросил вас в эту бойню ради своих личных амбиций, прикрываясь ложными обещаниями и манипуляциями.
Спросите себя: ради чего вы воюете? Ради идеи? Ради денег? Ради человека, который укрылся в Ростове, оставив вас здесь, под пулями, умирать за его безумные планы?
Я предлагаю вам выбор. Сложите оружие — и возвращайтесь к своим семьям. Если за вами не числятся серьезные преступления, вас отпустят домой. Те, кто сдался добровольно и отказался воевать, уже на пути к своим родным. Никто не будет преследовать вас за то, что вы приняли разумное решение.
Оставаясь с Морозовым, вы превращаетесь в инструмент его амбиций. Вам обещали славу и власть, но по факту вы стоите на передовой, пока он прячется за вашими спинами. Подумайте, ради чего вы умираете.
Повторяю: сложите оружие — и ваша жизнь будет сохранена. Ваши семьи не должны терять вас из-за чужих заблуждений.
Время для принятия решения еще есть. Но его остается все меньше.
Выбор за вами!
Возможно, с пафосом я немного перегнул, но как получилось — так получилось. В конце концов, речь и придумывалась, что называется, «на коленке», и записывалась в полевых условиях… Так что сойдет.
Пыль и копоть, поднятые взрывами, клубились над разбитыми домами, заливая улицы плотной, вязкой дымкой, сквозь которую даже лучи жаркого южного солнца пробивались с трудом. Техника в сопровождении пехоты медленно ползла по улицам поселка, а я стоял на крыше старого кирпичного здания и наблюдал в бинокль за происходящим внизу.
На перекрестке, у магазина с выбитыми витринами, тлели обломки грузовика, опутанного колючей проволокой. Там недавно пытались организовать баррикаду — тщетно. Пулеметные очереди превратили и без того неустойчивую конструкцию в труху, а выстрел из танковой пушки унес с собой всех, кто прятался за покореженным железом.
— Гвардейцы на южном фланге заняли третий квартал, — доложил стоящий рядом Корнилов, прижимая к уху гарнитуру. — Потери минимальные, в основном — раненые. Противник отступил к школе, сейчас идет зачистка.
— Понял, — коротко ответил я, настраивая рацию. — Что насчет центральной улицы?
— Там зацепились наемники. Плотный огонь с крыш и из окон второго этажа. Танки не подогнать, там прямая наводка, сожгут. Я отправил отделение наших обойти с тыла.
— Хорошо, — кивнул я. — Подтяните БТР с громкоговорителем к перекрестку. Пусть проедут и поголосят еще и там.
— Есть, — ответил Корнилов, а я переключил канал связи.
— Острогорский на связи. Центральный сектор: подавить огневые точки в здании школы. Штурмовой группе подготовиться к зачистке. Левый фланг — удерживать позицию.
Отрывистое подтверждение прозвучало в наушниках. Грохот выстрелов накатывал волнами — короткие пулеметные очереди сливались с лаем танковых пушек. Глухое уханье взрывов сотрясало землю и стены здания, на котором я расположился.
— Все идет по плану, — пробормотал я себе под нос, а внизу, на главной улице, заревел мотор.
БТР с громкоговорителем медленно катился вперед, упрямо раздвигая пыльные клубы. Колонка на крыше зашипела, и спустя мгновение над улицами снова разнесся мой голос, спокойный и уверенный:
— Внимание! Имперские войска заняли поселок. Все, кто желает сложить оружие и избежать наказания, должны немедленно выйти с поднятыми руками на главную улицу. Вам гарантируется жизнь и безопасность. Все, за кем не числятся тяжкие военные преступления, будут отпущены. Оказывающие сопротивление будут уничтожены.
Громкоговоритель заглушил выстрелы — противник, судя по всему, прислушивался. Я заметил на крыше ближнего дома фигуру с автоматом, замершую на миг, а потом нырнувшую внутрь через разбитое окно. Впрочем, полной тишины не наступило — в отдалении еще гремели выстрелы, а с южной окраины раздавались взрывы.
— У нас тут белый флаг, — прошипело в рации. — Кажется, кто-то решил послушать.
— Принять, разоружить, отправить в тыл, — тут же скомандовал я, с трудом сдерживая улыбку.
Кажется, мой замысел понемногу работает.
— Так точно! — отозвался голос на канале.
Я на мгновение прикрыл глаза, вспоминая карту поселка. Основные силы противника сосредоточились в центре — вокруг старого здания администрации и нескольких кварталов частных домов. Остальные позиции обороняли неохотно, скорее изображая сопротивление, чем реально защищая территорию.
