Верблюд не упустил блестящую возможность и нанёс удар коленным сгибом мне в область яиц.
В глазах, на мгновение, сверкнула вспышка, а ещё я почувствовал, как мои яйца превратились в оладьи, без муки, блядь, то есть, в омлет.
Но у меня хватило силы воли, чтобы перетерпеть эту почти невыносимую боль, поэтому я заставил себя совершить рывок назад, чтобы разорвать дистанцию.
Уведомления сообщили мне, что омлет успешно приготовлен и нужен форсреген, но сейчас не до этого…
Верблюд, пронаблюдав, как я отлетаю назад, уставился на меня флегматичным взглядом. Ему торопиться некуда, поэтому он выжидает, пока я сам убьюсь об него.
«Мне тоже некуда торопиться», — подумал я. — «Ладно…»
Вскидываю «Печенег» и открываю огонь.
Верблюду такой расклад сразу же не понравился, поэтому он прыснул кислоту веером, чтобы охватить как можно больше пространства.
Ему по башке бессмысленно щёлкнули примерно 6–8 бронебойных пуль, а затем я вновь совершил рывок и на меня попала лишь пара крупных капель кислоты — на предплечье левой руки.
Кислота легко прожгла ткань и начала проедать сталь, что сопровождается облачками дыма, сочащимися из образовавшихся каверн.
Игнорирую угрозу, как малозначительную, по причине того, что у Верблюда ещё очень много кислоты, которую он решил пустить в ход.
Вновь вскидываю «Печенег» и открываю огонь. Бронебойные пули стучат по правому колену Верблюда, в соответствии с моим планом по обездвиживанию жертвы.
Можно, конечно, попробовать закончить всё анлимитед пауэром, но я осознанно не иду на это, потому что хочу получить максимум опыта за эту тварь.
Верблюд же решил сменить тактику, так как предыдущая, явно, не работает — он бросился в атаку, на бегу выплёвывая кислоту в разные стороны.
От такого уклониться было ещё тяжелее, поэтому мне на бронежилет попал мощный кислотный харчок, который очень быстро прожёг ткань, но сразу же завяз на керамической бронеплите, размещённой поверх стальной.
Видимого эффекта от попаданий по правому колену нет, потому что Верблюд всё так же стремится сократить дистанцию и завершить дуэль метким плевком мне в лицо.
Уклоняюсь от прямого столкновения и наношу рубящий удар по его передней левой ноге. Целюсь я в коленный сустав, с целью его, в идеале, перерезания.
Но удар получился не очень точным и не сумел реализовать весь заложенный в него потенциал — я попал в костяную бронепластину, с которой меч соскользнул и порезал сочленение.
В процессе этого манёвра, на меня брызнули капли кислоты из пасти Верблюда, начавшие жечь мою экипировку.
Забрало «Алтына» тоже попало под раздачу — поликарбонат визора начал плавиться. Поднимаю забрало одним движением и существенно улучшаю себе обзор.
Надо кончать с Верблюдом побыстрее, потому что попадания кислоты в лицо я позволить никак не могу — дело тут не в эстетике, а в ухудшении боеспособности…
Вытаскиваю из заднего подсумка гранату РГО, готовлю её к бою и совершаю резкий рывок, чтобы избежать столкновения с мчащимся на меня Верблюдом.
Когда он начинает разворот, бросаю в него гранату, метя в левый бок.
РГО попадает ровно туда, куда я и хотел, и взрывается от сильного удара об плотную шерсть.
Положение Верблюда резко ухудшается, вместе с его самочувствием, что я считал почти моментально. Такую возможность упускать нельзя, поэтому я вновь сокращаю дистанцию и наношу колющий удар прямо в повреждённый левый бок.
Лезвие углубляется в кровоточащую рану примерно на полметра, я прокручиваю его, но затем Верблюд изворачивается и кусает меня за левую руку.
Скрежещет металл сегментной брони, руку с силой тянет в сторону, а меня за ней.
Но я крепко держусь за меч, упёршийся лезвием в ребро Верблюда, поэтому опрокинуть меня он не смог, а затем и вовсе отпустил мою руку, так как рывок причинил ему нешуточную боль.
Усиливаю натиск и увеличиваю проникновение меча, усугубляя тяжесть ранения.
Мне неизвестно, как устроен внутренний мир Верблюда и ему подобных, но есть подозрение, что я проткнул ему лёгкое и прошёл где-то рядом с сердцем.
Делать памятки с расположением внутренних органов зверей занятие, мягко говоря, бесполезное, а если говорить грубо, то ебанутое, ведь мутации имеют случайный характер и видоизменяют зверей так, что только одному богу известно, где и что лежит у конкретной особи. Поэтому приходится полагаться только на собственные ощущения и ориентироваться на типичное расположение органов у нормальных животных.
Вновь прокручиваю меч в ране, а затем получаю мощный пинок в левую ногу. Почти успеваю отставить её, но только почти — болезненный удар отбросил меня на пару метров и заставил зарыться забралом в не особо плодородную местную почву.
Перекатываюсь и вскакиваю на ноги, чтобы пронаблюдать, как Верблюд плетётся ко мне, роняя на землю капли крови, закипающие от контакта с кислотой.
«Не апекс…» — сделал я вывод. — «Но, возможно, протоапекс».
Левая нога отбита и болит, лишь чуть слабее, чем мои до сих пор звенящие яйца. Прилагаю усилие, чтобы совершить рывок для сближения и уклонения.
Верблюда вырвало кислотой — похоже, что для пуска нужно давление, а я его сдул только что, своим мечом…
Бедный корабль пустыни опускается на брюхо и влажно хрипит. Кислород кончается, а нужно его очень много, поэтому он больше не может продолжать бой.
— Сюда, сука… — прохрипел я и занёс меч для удара.
С силой опускаю меч на шею Верблюда, но это не приносит существенного эффекта. В ответ он пытается укусить меня за левую ногу, но я вовремя отставляю её и сразу же наношу колющий удар в основание черепа.
Раздаётся хруст кости, лезвие передаёт в руку вибрацию от экстремального сопротивления, а затем заходит сантиметров на восемь.
+974 очка опыта
Новый уровень
— И всё, блядь⁈ — спросил я раздражённо.
— И всё, — раздался мужской голос у меня за спиной.
Разворачиваюсь и вижу группу из четырёх человек — трёх женщин и одного мужчины. Все в военной экипировке, с оружием, а ЭМ-поля выдают в них КДшников, причём не самых слабых.
— А вы ещё кто такие? — спрашиваю я.
Глава двадцать первая
Скотское поведение
*Республика Казахстан, Западно-Казахстанская область, в озере посреди степи, 1 декабря 2027 года*
Они подошли близко — между нами расстояние около двадцати метров. За моей спиной лежит покойный Верблюд, медленно вытекающий на солёную почву.
— Ты убил нашего верблюда, — сообщил мне единственный мужик из этой группы.
По физиономии сложно сказать что-то определённое — ему ближе к сорокету, волосы длинные, национальности он неопределённой, то есть, вроде бы, и азиатское что-то есть, но глаза серого цвета, а скулы европеоидные. Возможно, метис какой-то, а может, он вообще не из этих краёв.
На нём форма, а ля «американский мультикам», паттерн которого легко узнаётся, но слишком часто подделывается, поэтому вряд ли он носит оригинал. Не то, чтобы это было чем-то вроде «Баленсиаги» от мира военной формы, поэтому нет такого, что настоящий мультикам производится только в США, в штате Мультикамингтон, а все остальные паттерны, произведённые не в этом штате — это игристые «Флоры»…
Разгрузка у него тоже какая-то западная — с обилием креплений типа M. O. L. L. E. (1) и прочей атрибутикой.
Шлем у него российский — 6Б47, как и штурмовой бронежилет «Гвардеец-5». А вооружён этот тип штурмовой винтовкой FN SCAR-H, под патрон 7,62×51 миллиметр НАТО. Никогда не держал такое в руках, но если эта штука круче, чем АК-308, а у типа есть бронебойные патроны, то это адекватное решение, в нынешних условиях.
— Да, ты убил нашего верблюда, — вторила ему криво усмехающаяся женщина.
Этой, на вид, лет тридцать с копейками, стрижена коротко, по физиономии можно, однозначно, сказать, что она азиатка, возможно, местная. Всё-таки, мы уже не в Канзасе, Тотошка, а в Казахстане…
