— Сел, ты могла бы на минутку приподнять голову и глянуть вон… в сторону пальм? Да, вот так хорошо! Спасибо!
— Ты меня, что ли, рисуешь?!
— И тебя тоже, — розовея, проговорила Рейвен.
Селена сменила лежачее положение на сидячее и попыталась заглянуть в альбом. Подруга, смеясь, прикрыла эскиз рукой.
— Погоди, а то будет неинтересно!
— Ну ла-адно, — слегка разочарованно протянула Селена, но, выждав всего несколько минут, спросила: — Рейв, а почему ты так часто смущаешься? Я ведь задала совершенно банальный вопрос? В нем не было ничего провокационного?
Рейвен теперь уже действительно покраснела и едва слышно ответила:
— Зато в рисунке есть!
— Ах, вот оно что! — сразу подскочила подруга, но художница уже успела спрятать альбом за спину и отпрыгнуть.
Пара минут бега вокруг дивана с визгом, хохотом и препятствиями вообще никак не подействовала на вперившегося в терминал Ника. Прекратив преследование и чуть отдышавшись, Селена уточнила:
— Ник, а мы тебе не мешаем?
— Зря спрашиваешь, — захихикала Рейвен. — Он, когда кодит, уходит в астрал, становится слеп как пробка.
— Глух. Говорят «глух как пробка».
— И это тоже. Но, по сути, и я права. Пробки же слепые! А он ничего не слышит и не видит.
— Вот теперь мне стало даже интереснее, что у него там, чем то, что у тебя в блокноте, — проговорила Селена, на цепочках перемещаясь в сторону кухонного стола.
— Погоди, — встрепенулась Рейвен, — не отвлекай его. Хочешь — на, посмотри рисунок. Но это еще так… полуфабрикат.
Селена тотчас воспользовалась предложением. На листе тонкими линиями в карандаше они с Рэдом целовались на снегу. И в их лицах, и даже в положении тел было столько счастья и… страсти, что теперь Селена залилась краской. За несколько недель вдали от Онадэрры ее загар изрядно поблек, и это стало отчетливо видно.
— Отдай мне его, ладно?
— Не-а-а, — вредничая, ответила Рейвен, постепенно проникающаяся стилем общения остальной команды и принимающая правила игры.
— Ты же вообще этого не видела! — возмутилась Селена.
— Ну-у-у… мне Ник рассказал. И потом, я же каждый день рядом. Возле вас временами стоять опасно, вдруг полыхнет, — и Рейвен снова звонко засмеялась.
— Сами такие же!
— Да ладно? — реально растерялась и удивилась Рейвен.
— Накладно. Просто тебе вас не видно, вот и вся разница. Так отдашь эскиз?
— Конечно! — Рейвен выдернула из альбома и протянула лист. — Хочешь еще вчерашний покажу?
Селена, естественно, кивнула. На втором рисунке, уже полностью законченном и даже раскрашенном, стояла амазонка. Точнее, ее доспехи говорили об этом, а вот внешность у девушки и развевающаяся коса совершенно точно были Селенины. В руках она держала бластер, и выражение ее лица не предвещало ничего хорошего двухметровому непентесу-переростку. Селену передернуло, и она побыстрее отстранилась.
— Этот точно можешь оставить себе. Нет, на Росянке было много… всяких, но настолько противного я вроде не видела.
— Да это так… Собирательный образ. Ты же тоже не в скафандре.
Ник неожиданно выскочил из-за стола и ринулся к Рэду в каюту.
— Пираты! Они идут за нами!
— Всё же тихо? — не понял Рэд, показывая рукой, что «Виктория» молчит.
— Да, но любая программируемая электроника во время работы оставляет свой цифровой след. А у каждого корабельного двигателя есть уникальная сигнатура. Я взял за основу место нашей прошлой встречи, так вот если рассчитывать по траектории движения… — сбивчиво пытался объяснить младший Леграсс.
— Всё, ладно, я понял! Через сколько выйдут на наши радары? — вскочил со своего места и капитан.
— Минут… тридцать, — пожал плечами Ник.
— Быстро всё закрепляйте, и жду вас в кабине! — и Рэд поспешил к пультам.
Первым делом он, конечно, осмотрел мониторы. Нет, «глаза» яхты действительно не видели на таком расстоянии. Как всё это мог высчитать Ник?! Капитан и раньше знал, что брат гений, тогда какая разница? Зато теперь у них есть определенная фора. Рэд выставил скорость на максимум. Да, расход топлива, к сожалению, увеличится, но до Валинора каких-то четырнадцать часов, дотянут. Сейчас главное — оторваться.
— А они о нас знают? — запоздало спросил старший Леграсс у появившегося в кабине брата.
— Думаю, нет. Радары у них не мощнее, только если кто-то также произвел расчет. Допустим, мы сменим курс и пойдем к планете не напрямую?
— Сомневаюсь — их трое, и ты сказал, они идут широко. Зона пеленгации огромна, а мы на этом маневре разбазарим последнее топливо, — капитан потер кончиками пальцев виски, как будто это помогало ему думать. — Все пристегнуты? Отлично. В общем, действуем так. Я разогнал «Вики» до предела. Если отрыва не произойдет и на радарах пираты всё же появятся… Ник, приготовься подать сигнал, что мы сдаемся. Цифровой, световой, хоть голосом прокричи, но чтобы до них точно дошло, что «Виктория» выбрасывает белый флаг. Я следом обесточу яхту и тормозну ее так, как будто у нас резко закончилось топливо. Дальше просто ждем. Как только вся троица подойдет на достаточное расстояние, выбрасываем Bi440ТРX — и дёру.
— А если они проигнорируют послание и начнут обстрел? — резонно усомнился Ник.
— Тогда всё сложнее. Включим щит, ты будешь отстреливаться, а я попытаюсь, уворачиваясь, сдать задом, чтобы хотя бы пару кораблей поймать в зону поражения гранаты. Но проблема в том, что нам придется опять-таки всё выключить, а значит, яхта станет уязвима для торпед. Чтобы обезопаситься, придется заныривать практически корвету под брюхо. И не думаю, что они просто будут спокойно за этим наблюдать…
— Окей, — согласился Ник. — Тогда пока ждем.
…Тишина угнетала. Селене казалось, что в ходе боя прошлый раз она чувствовала себя намного комфортнее, чем сейчас, сидя и глядя в черноту за стеклом. Яхта летела «на всех парусах», но изнутри это никак не ощущалось. Минуты по-черепашьи ползли. Ник периодически шутил, пытаясь разрядить обстановку. Рэд иногда оборачивался и ободряюще улыбался. Напряжение это не снимало. Наконец то, чего все опасались, произошло — сирена сработала, и пиратские корабли появились на радарах. Ник принялся «сдаваться», а капитан, выждав несколько минут для верности, правдоподобно изобразил топливный кризис. В кабине, слабо подсвеченной красными аварийными лампочками, наступила такая запредельная тишина, что шепот Селены даже ей самой показался криком.
— А как мы увидим, стреляют они или нет? И подходят ли ближе?
Словно в ответ на ее вопрос, на пульте зажглось несколько экранов.
— Я подключил самое необходимое на запасной генератор. После сброса гранаты всё это пойдет в отключку, но мы обойдемся и основным, — пояснил Рэд. — Видимо, пока совещаются. Не стреляют, но и на сближение не идут. А нет, что у нас тут?
На одном из выведенных на общий обзор экранов побежала строка: «Разблокировать все шлюзы. Оставить оружие возле входов. Экипажу лечь на пол в кубрике лицом вниз с руками на затылке и ногами, разведенными на ширину плеч. При любом минимальном признаке сопротивления будет открыт огонь на поражение».
— Ну что, готовы? Все легли? — со смешком оглядел команду Ник.
— Один корвет только подходит, — сквозь зубы процедил капитан. — Острожные, заразы!
— Что, транспортники не захватим? Придется отбиваться? — уточнил Ник, разминая пальцы.
— Надеюсь, только от одного. Сейчас, секунд сорок еще, Глазго перестраивает траекторию выброса, — и, увидев пораженный взгляд брата, пояснил, покрутив рукой: — Я им с комма управляю. Переживу уж как-нибудь день без личной связи. А Глазго я дал команду после настройки сразу отключиться.
— Хорошо, что прототип уже спрятан, — тихо проговорила Рейвен.
Забавно, что в сложившейся ситуации про него вспомнила только она.
Корвет уже подошел настолько близко, что вот-вот был готов выпустить стыковочный рукав. Что происходит?! От страха и напряжения Селена, кажется, так сжала кулаки, что на ладонях от ногтей останутся следы. Наконец на нижней палубе что-то хлопнуло. Дальше всё развивалось так стремительно, что девушка лишь теоретически знала, что случилось.
