Командор (СИ) - Киров Никита

— Мы к своим поедем, дольше, но надёжнее, — они оба переглянулись, и Ермолин продолжил: — Нет, командир. Понимаю, что ребят хочешь вытащить, но не можем.

— Уходите отсюда, пока они снова не полезли, — сказал Джамал. — А что надо — передадим.

Они не подчиняются десанту, да и звания равны. Но мы на одной стороне, и у меня было то, что поможет их убедить. Пока ещё есть несколько минут.

— Почему крепость стреляет по этому району, как думаешь? — спросил я.

— Потому что связи нет, само собой.

— Потому что штаб поменял коды, пароли и позывные, — сказал я. — Ещё вчера. И мы не можем с ними связаться.

— Ха, как обычно, — Ермолин хмыкнул, а его товарищ начал нервничать. — А ни вам, ни нам этого не сказали.

— Не только поэтому. В штабе вражеский шпион, и он сделал всё, чтобы мы эти коды не получили. Зато они есть у пустынников, самые свежие. И те передают в наш штаб свои отчёты, как им выгодно. А штаб им верит, ведь коды действующие.

Ермолин замер, а Джамал выронил спичку изо рта.

— Вот же срань, — проговорил Ермолин. — Бардак, сука, и не проверили.

— Там целую операцию провели. И в штабе думают, что мы побеждаем, — продолжал я. — А пустынники закрывают ловушку для всей группировки в центре. И завтра нанесут удар, когда начнут подрывать мосты в одно время. А сейчас — наводят крепость на этот район, да сами под неё попали. У них тоже бардак.

— Надо срочно ехать, — проговорил Джамал. — Прямо сейчас. Или будет поздно. Но как ты это подтвердишь?

— У меня есть новые коды, карты и планы, — сказал я. — Вот это мы и узнали. И сейчас мы сможем связаться со штабом на крепости. А ближайшая радиостанция в нашем батальоне. Сейчас каждый час на счету.

— Назови место, капитан. И условный сигнал.

— Могу сказать, но если наши бойцы решат, что вы враги — положат на месте. А они могут так подумать — там молодые парни только после обучения, стреляют в каждую тень. Зато нас в лицо знают. Больше шансов на успех. Да и часть данных только у меня в голове, что я сам слышал. Пересказать не успею.

Они переглянулись между собой. Парочка сработалась, понимают друг друга и без слов.

— Возьмём только тебя, — Ермолин подошёл ближе, нахмурив брови. — Поможешь пройти.

— Нет, бойцы поедут со мной, раз у вас есть транспорт, — настаивал я.

— Сам же говоришь — информация важна, а споришь, — проговорил Джамал, глядя на меня.

— Важна. Но людей не оставлю, десант своих не бросает. А если что-то случится — поддержим в бою. И вы сами сказали, что возвращаетесь. Если бы вы были на задании и без транспорта — я бы о таком вас не просил, передал бы всё, а сами бы выбирались ночью.

Они снова посмотрели друг на друга. Раздумывать совсем некогда, вариантов мало. А время шло.

— Можем делать как принято у нас и у вас, — продолжил я. — Вот только враги прекрасно знают, как мы работаем, ведь раньше они были в империи. А можем объединить силы и нарушить их планы. Выбирайте.

И вот, тяжёлое решение принято, понятно по их взглядам.

— Вот вы упрямые, десантники, — Ермолин шумно выдохнул и посмотрел на товарища. — Ну чё, подбросим командира с пацанами? Только штабелями придётся всех укладывать, а то не влезем.

— Поехали, только быстрее! — Джамал закивал и махнул рукой. — Машина недалеко! Ермолин, помоги им дойти!

Нас уговаривать не надо, да и новость, что нас подвезут, придала всем сил. Самостоятельно не мог идти только Краб, остальные могли передвигаться.

Грузовик был спрятан на соседней улице во дворе разрушенного трёхэтажного дома. Машина гражданская, старой модели, переделанный под военные нужды.

Двери прикрыли бронежилетами и железными плитами, к бортам открытого изначально кузова приделали доски и обтянули сверху брезентом. И поставили колёса от военной модели, они более живучие в таких условиях. Наверняка спёрли со складов имперской армии.

Таких грузовиков у пустынников было полно, и они часто ими пользовались для перевозки войск или грузов. Никого такой транспорт не удивит. Особенно если знать пароли местных и их условные знаки.

За руль сел капитан Джамал, ведь он похож на пустынника больше всех, и сразу завёл двигатель.

Из выхлопной трубы пошёл дым, обдав нас запахом тухлого яйца. Так всегда пахнет топливо, которое используется повсюду: от минерального камня, который называется игниум, до особо мощной и горючей игниумной пасты, на которой работает реактор крепости.

Запах резкий, но к нему привыкаешь быстро.

Кузов заставлен ящиками и бочками, но у кабины было свободное место. Тесно, но поместимся. Там уже лежал один человек. Невысокий круглолицый мужчина в светло-зелёной форме лежал прямо на досках. Обе ноги перевязаны.

Это житель Бинхая, что лежит на востоке империи, понятно по характерному лицу и разрезу глаз. Он уставился на нас с недоумением, но пистолет не достал, заметив Ермолина.

— Попутчиков тебе нашёл, майор, — тот засмеялся. — Вот им будешь рассказывать, как на рисовой ферме в детстве жил. Потому что меня твои россказни уже давно достали.

— Да ну тебя, Ермолин, — отозвался бинхаец. — Шуточки свои шутишь… но что это значит?

— У десантников важные сведения, — произнёс из кабины Джамал. — Если не довезём — нам кранты. Всем.

— Значит, увезём. Раз уж меня тащите до сих пор, какая теперь разница?

Майор устало положил голову на свёрнутую куртку. Рядом с ним лежал массивный шлем, а в угол скиданы тяжёлые бронежилеты и элементы нового противоосколочного защитного комплекта, закрывающего руки и ноги.

Это экипировка разведкорпуса, но они её сняли, чтобы не выдать себя.

Мы расположили раненых в кузов вплотную, как дрова, сверху набросали на них тряпки. Сами сидели, прижимаясь друг к другу, в упор, даже вздохнуть было сложно.

Но зато есть шанс вырваться.

— Терпи, Краб, — уговаривал Шутник товарища. — Будешь потом рассказывать, что в десанте тебя так ценили, что аж на руках носили. Ах, мать её! — он стукнулся головой, когда залезал, и потёр её.

— Голову береги, — посоветовал Ермолин. — Сотрясение будет.

— А у меня там кость, господин капитан, — отшутился Пашка. — Сплошная кость, ребята видели.

— Ты рядовой ещё! — по-свойски произнёс разведчик. — Это у офицеров — кость, а ты вот сотрясение заработать можешь.

Бой могли вести только Шутник и Гвоздь. Ну и я, конечно. Остальные слишком тяжёлые.

Но бросать никого не будем, десанту не положено. А разведчики всё равно тащили своего офицера с простреленными ногами, поэтому и транспорт нашли, чтобы его не бросать. Вот и нас взяли. Старая школа.

А они — слаженный отряд, судя по тому, как общаются между собой.

— Десант, значит, — бинхаец посмотрел на меня и представился. — Майор Чан.

— Капитан Климов.

Он пожал мне руку. Ладонь у него ледяная, на лице пот, зубы стиснуты. Терпит боль, но не ставит укол, чтобы оставаться в сознании.

— А теперь сидеть тихо и не высовываться, — сказал Ермолин, перестав улыбаться. — Джамал — из этих краёв родом, вырос здесь, всё знает, да и вид, как у местных. Но если они увидят наши бледные рожи или вот эту скуластую бинхайскую морду, — он кивнул на майора, — то всех перестреляют. Кроме Джамала, его-то будут заманивать к себе. Генералом сделают, не меньше.

— Хорош так шутить, — отозвался Джамал из кабины, слыша разговор через окошко между кабиной и кузовом. Стекла там не было.

Землю тряхнуло, разрушенная булочная начала осыпаться. А на соседней улице вырос столб оранжевого огня там, где мы отбивались.

Крепость развернулась и продолжила огонь. Вовремя мы ушли.

— Не высовываемся, — приказал я своим. — Шутник, займись ранеными. Гвоздь, помоги ему, потом проверь оружие, — я положил автомат рядом с собой. — И не стрелять, пока я не прикажу.

— Ты же сам пулю схватил, командир, — заметил Ермолин, внимательно присмотревшись ко мне, и скользнул взглядом вниз, на кровь и бинты. — Как вообще на ногах стоишь? Тебе бы отдохнуть.