Еще Гарал славится своими фермерскими хозяйствами, где выращивают тех самых кургалов. Существо это чем-то похоже на свинью внешне, а что касается мяса, то оно необычайно вкусное и куда менее жирное, чем свиное. Но в пищу можно употреблять только мясо самок. Самцов же на забой не пускают — воняют они так, что местные минералы отдыхают, потому держат их в качестве осеменителей. А когда самец уже ни на что не годен — приканчивают и как можно быстрее и глубже закапывают. Дело в том, что дохлый кургал смердит так, что от этой вони не то что тошно, а отравиться и подохнуть можно.
Ну и наконец облачность Гарала, практически полное отсутствие «солнечных дней» негативно воздействует на местных — кожа их быстро приобрела белесый оттенок, который выдает их везде, где бы они ни были.
И, похоже, сейчас, точно угадав родину моего визави, я умудрился не на шутку его разозлить — одного взгляда на его перекошенное лицо было бы достаточно, чтобы понять — он готов меня на части разорвать.
Что ж, он первым ко мне сунулся — вот и получил. Нечего было лезть.
— Ты…ты… — гаралец стоял и задыхался от ярости, будучи не в состоянии выдавить из себя слова.
— Сказал ведь, пошел вон! — спокойно сказал я.
— Ах ты, ублюдок! — взвился тип. — Я вызываю вас на дуэль!
— Пф… — только и сказал я, вновь углубившись в изучение меню.
— Выбирайте оружие или время! — приказал гаралец.
— Последняя попытка, — вздохнув, сказал я, — поди прочь, пока жив.
— Или ты отвечаешь на вызов, или я прирежу тебя! — заявил тип и схватился за шапру.
— Ладно, — сдался я, — дуэль? Здесь и сейчас. Выбирайте оружие.
Тип явно смутился тому факту, что я решил не назначать дуэль в какое-то «специальное время» и в «специальном месте». Ну, как это принято у классиков: «В полдень, у фонтана Матери Скорби», или: «Изволю убить вас сразу после обеда, близ памятника адмирала Азара», ну или хотя бы: «В шесть вечера в имперском парке у второй скамьи».
— Выбор оружия за вами, — напомнил я.
Тип вздрогнул, пришел в себя и схватился за свою зубочистку.
— Шапра, — заявил он.
— Отлично, — хмыкнул я, отложил меню и не спеша поднялся на ноги.
Тип, как я и предполагал, все это время все еще возился с ножнами, пытаясь извлечь оружие.
Мои квилоны сами собой прыгнули в руки и я нанес резкий, быстрый удар.
Тип захрипел, схватился за горло обеими руками и с ужасом, непониманием уставился на меня.
Я же спокойно стоял на месте, держа квилоны опущенными вниз, но готовый в любой момент ими снова воспользоваться.
Тип сделал пару шагов назад, из-за пальцев его уже показалась кровь.
Он захрипел, начал разевать рот, словно бы пытаясь что-то сказать, а затем и вовсе рухнул на пол.
Руки его безвольно раскинулись в разные стороны, из разреза на шее толчками выходила кровь.
В зале наступила зловещая тишина, а затем раздался женский вопль.
Люди за столиками с ужасам глядели на агонию умирающего, не в силах оторваться.
Один из приятелей умирающего вскочил, направился было ко мне, но его друг успел схватить его за рукав, что-то шикнул, и оба поспешно покинули ресторан.
Я же, убедившись, что больше желающих со мной сразиться нет, уселся обратно за свой столик и поманил рукой к себе официанта.
Тот, явно пребывая в глубочайшем шоке от случившегося, все же подошел.
— Будьте любезны… — я пробежал глазами по меню и назвал несколько блюд.
— Сию минуту, — кивнул тот и мгновенно исчез.
* * *
Конечно же, поесть мне не дали, но я этого ждал. Весь спектакль, который я разыграл после того, как прирезал гаральца, был рассчитан на то, чтобы, так сказать, заработать себе репутацию.
И нет, речь не о том, что меня будут обсуждать, обо мне тут же разлетятся самые разные слухи и вообще, в мгновение ока я стану известен. Нет, это мне как раз было не нужно. Хотел я лишь одного — чтобы идиоты вроде того, который только что отдал концы, больше ко мне не лезли и не путались под ногами.
Вот только я никак не ожидал, что священное право поединка чести в столице, мягко говоря, не одобряется, и что на меня насядет местная полиция.
* * *
Я тяжело вздохнул.
— Еще раз, — стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно, начал я, — мой визави подошел к моему столику, сел без спроса и принялся хамить. Получив соразмерный ответ, он почему-то оскорбился, вызвал меня на дуэль. Условия были озвучены и дуэль состоялась…
— Подождите, — остановил меня следователь, — еще раз и подробнее — что именно он вам сказал и…
— Это неважно, — перебил я его, — вызов на дуэль был. Я его принял. Остальное вас не касается.
— Нет, подождите. У нас так не делается…
— Мне все равно, как у вас делается. Хотите подробностей — берите записи с камер гостиницы, опрашивайте свидетелей. И вообще — почему полиция занимается разбором поединков чести?
— Произошло убийство,– недовольно ответил следователь, — и мы обязаны…
— Что вы обязаны — мне неинтересно, — вновь перебил его я, — дуэль состоялась. Если по поводу соблюдения правил есть сомнения — ими должен заниматься дворянский суд. Что касается вас — это не убийство. Это поединок.
— Ага, но труп то все равно есть. Пострадавший…
— Не пострадавший, а проигравший, — поправил я его, — ко мне еще вопросы есть? Мне надоело, и я хочу уйти.
Я начал играть роль этого спесивого дворянина. И, если честно, мне действительно надоели эти бесконечные допросы. Они тут что, в столице, всегда такие танцы устраивают?
— Вообще-то я должен вас задержать на сутки и… — начал было следователь.
— Я прибыл в столицу для встречи с кронпринцем и сейчас должен был направляться к нему. Если не являюсь — объясняться с ним будете вы. Назовите свое звание и фамилию.
Следователь пожевал губы, исподлобья глядя на меня. Я же откинулся на спинку стула.
— Ну так? — со скучающим выражением лица спросил я.
* * *
Спустя десять минут я был на свободе, однако мое негодование продолжало бурлить. Нет, ну как же у них тут все тупо — поединок чести, видите ли, у них классифицируется как «драка», а победа в поединке — это убийство.
Когда следователь напоследок начал читать мне нотации, я не выдержал, перебил его и заявил:
— В моих родных краях принято, что если ты открыл рот, то несешь ответственность за то, что оттуда вылетело.
— Этот парнишка был еще совсем зеленый, — буркнул следователь, — могли бы его пожалеть и просто ранить…
— Если не хочешь отвечать за свои слова — тогда лучше молчать, — пожал я плечами.
— В ваших родных краях все такие кровожадные? Или вы — исключение?
А это уже была наглость со стороны следователя, но я удержался от ответной колкости и заявил:
— Глупых нужно учить. Сегодня на примере одного добрый десяток других задумается — а стоит ли лезть к другим людям? Не получишь ли несколько сантиметров стали в сердце за свои слова? Так что я более чем милосерден — жизнью одного спас дюжину других.
Следователь лишь фыркнул, но что-то доказывать или тем более спорить с ним я не собирался.
Короче говоря, покинув полицейский участок, я направился назад, к своей гостинице.
Едва только вошел в холл, как путь мне перегородил управляющий.
— Вы что-то хотели? — холодно поинтересовался я, уже догадавшись, что от меня хотят.
— Да, господин. Видите ли, многие постояльцы оставили жалобу на вас из-за сегодняшнего инцидента…
— На меня? — искренне удивился я. — Почему?
— Ну как же, тот бедный парень, которого вы убили…
— Ага, — хмыкнул я, — бедный парень…
— Да. Боюсь, репутация нашей гостиницы такова, что мы не можем позволить себе…
Он замялся, явно не решаясь, закончить начатое.
— Ну же, говорите, что хотели!
— Мы — элитное заведение, — решившись, заявил управляющий, — и мы не можем позволить себе скандалы. А с вами, боюсь, они повторятся, и не раз.
