— Ага, — кивнул Ким. — Как воевать, так все нормально. Включай корсет и иди в бой, нас прикрывать надо! Выручай любимый Кимыч, техносы, млять, давят! А как сходить вместе поесть, так это не… у них правила и репутация, а мы пошли нахрен…
— Потому что мы имущество, парни, — хмыкнул Петрович. — Нам это с самого начала сказали. Сдается мне, что в полку жить легче, чем на гражданке, если выйдет дембель. Всем моя Ария хороша, но вот честное слово — иногда думаю, что свалил бы лучше нахрен в какую-нибудь глухую общину вместе с маслопузицами, колхоз «Двадцать лет без урожая» поднимать. Там народ проще и адекватнее.
— Надо выслужить срок, и дадут волю, — заметил Ким.
— Это если доживем, — мрачно буркнул я. — И то… хрен знает что из этого выйдет. Вы думаете, наши комбаты нас так просто отпустят, не женив на себе? Ладно, — махнул я рукой. — Давайте в картишки что ли перекинемся? Что еще делать в дороге?
Прошло три часа, но из вагона-ресторана наши командиры пока так и не вернулись. Зато нам всем захотелось есть, что и отметил Ким, отложив карты в сторону.
— Все, парни, я пас. Наигрался. Надоело и жрать хочется. Наши комбаты бухают, а мы тут торчим как наказанные. У меня в рюкзаке есть пачка печенья и сухая колбаса. Будете?
— Надоело и то и другое, — искренне сказал я. — Но делать нечего. У меня еще и тушенка есть, но где бы ее подогреть?
— Погодите-ка с тушенкой, мужики, — вдруг заметил Петрович. — Я расписание в начале вагона видел. Мы в городок скоро въезжаем. Чуете, поезд ход замедляет? Город называется Тамея. А в нем стоянка три часа.
— И? — с интересом спросил Ким.
— И в городе наверняка будет что пожрать! — пожал плечами наш ветеран. — Ни в жизнь не поверю, что на вокзале нельзя будет хотя бы каких-нибудь пирожков купить. И фруктов, что-ли. А то и чего-нибудь поинтереснее, чтобы вечер скрасить.
— Верно мыслишь, Петрович! — прикинув идею, воодушевился я. — Но есть одно но! Где деньги, блин? На что мы жратву купим-то? Нам же, как римским рабам, нихрена не платят.Правда, есть вариант загнать местным на станции что-нибудь из лично-казенного имущества. И сказать Тейме, что пролюбили в боях? Пусть новое выдает.
— Щеглы вы еще молодые! Нету у вас должной предусмотрительности, — сказал Петрович и с торжествующей улыбкой полез в карман камуфляжа. Достал оттуда чистую тряпицу, развернул ее, и я увидел тонкую стопочку серо-зеленых купюр. Две по двадцать талов, пара десяток, пятерки…
— Откуда такое богатство? — аж присвистнул я. — Ария подарила?
— Гусары с женщин денег не берут! — гордо ответил Петрович. — Вы с Кимом что в Ульмаре три дня делали? Подушку давили?
— Ну, да…
— А мы с тассийками технику ремонтировали! Договорились с хозяйкой одной мастерской неподалеку от штаба, которая сельхозтехнику чинит. Танкистки в моторах немного понимают, да и я кое-что умею. Два ушатанных общинницами трактора ей подлатали как могли, а она нам заплатила триста талов. Деньги поделили на четверых, все по-честному. Так что ждем остановки и пойдем, посмотрим, что здесь продают. Сегодня я спонсирую обед.
Сказано-сделано. Когда поезд окончательно замедлил ход и остановился, мы втроем выскользнули из вагона, прямо мимо пытавшейся придержать нас и что-то сказать пожилой проводницы. И вот честно — мне прохладный воздух на перроне Тамеи показался воздухом свободы! В этом мире случаи, когда мы были сами по себе и не под ведьмовским присмотром, можно пересчитать по пальцам одной руки. В расположении части и даже в бою это было невозможно, — кто-то из ведьм всегда крутился неподалеку. А тут — новый город и мы совершенно одни.
Похоже, подобное чувство испытал не только я. Лицо Кима расплылось в глупой улыбке и даже Петрович, хмыкнув себе под нос, произнес:
— Ну-с, мужики, поздравляю с побегом из курятника. Вперед, навстречу приключениям! Кажется — вон там торговые ряды, у самого вокзала.
Надо сказать, что сошли с поезда мы не одни. Пассажирки плацкартных вагонов тоже ломанулись толпой на перрон. Во-первых, размять ноги, а во-вторых — купить что-нибудь поесть. Их в вагон-ресторан тоже не пускали.
Поживиться в торговых рядах недалеко от вокзала было чем: пожилые женщины в разноцветных платках и передниках торговали жареными и печеными пирожками, ягодами и фруктами, деревенским самодельным ибром, медом, домашней колбасой и салом, рыбой, семечками, яйцами. И каждая кричала, в полный голос рекламируя свой товар, пока пассажирки метались между прилавков.
— Почем пирожки, хозяйка? — спросил Петрович, глядя на румяные, еще горячие и восхитительно пахнущие жареные пирожки, в корзине под платком у одной из торговок.
— Тридцать леек пирожок с мясом, двадцать леек — с капустой и яйцом. Бери парень, не пожалеешь! И как вас таких красивых жены на рынок отпустили, а? — тут же разулыбалась в ответ женщина.
— Давай шесть с мясом и шесть с капустой!
— С тебя три тала, красавчик!
— Держи, — протянул купюру в пять талов Петрович.
— На сдачу могу вареных яиц дать, по двадцать леек за штуку.
— Хорошо. Давай пять штук!
— Держи дорогой. Вот яйца, а вот тал сдачи. А если поцелуешь, еще пирожков бесплатно насыплю!
— Не, уважаемая, натурой не платим, — улыбнулся в ответ Петрович.
За каких-то четверть часа мы закупили целую кучу снеди. Пирожки, яйца, большой кусок ароматной деревенской домашней колбасы, шмат сала, два каравая свежего белого хлеба и две жареных курицы, — все исчезло в больших армейских рюкзаках. А ещё был кулек помидоров, чеснок, большая бутылка ибра и отдельно — оплетенная лозой стеклянная бутылка с домашним виноградным самогоном, которую я спрятал в свой рюкзак. Деревенские продавали недорого, весь набор обошелся в каких-то тридцать талов. Помнится, в Алькоре мы когда-то за двадцатку лишь поели вчетвером мороженного с булочками.
И всё бы хорошо, если бы не наше любопытство. Когда мы выбрались из торговых рядов, Ким предложил пройтись до здания вокзала, благо время до отправления поезда еще было. Я согласился, Петрович тоже не стал возражать. Вот там-то нас и взяли — прямо у дверей. Патруль из четырех ведьм внутренней гвардии подошел к нам откуда-то сбоку и гвардейки тут же окружили нас со всех сторон.
— Стоять парни! — приказала старшая, с погонами рядовой старшей ведьмы. — Кто такие, откуда, почему одни?
— Мы с поезда, — миролюбиво сказал я. — Наши хозяйки нас за продуктами послали. Какие проблемы?
— Трех парней? Одних? Из поезда? — недоверчиво покачала головой ведьма. — Не может быть, — сказала она, и потянулась за легким боевым жезлом в чехле на поясе. — Вы врете, никакие жены так не сделают. Стойте на месте! Я вас задерживаю до выяснения! Кейла, Ноя, обыщите их!
Глава 29
— Ни с места! — заорал я, увидев, как две гвардейки шагнули вперед, и в самом деле собираясь нас обыскать. — Глаза разуйте, девки! Мы боевые офицеры! Не имеете права нас трогать, проблем не оберетесь! Вы слепые, погон не видите⁈ — Я быстро снял рюкзак со спины, перекинув на левое плечо и начал расстегивать его боковой карман.
Из поезда мы сошли в боевом камуфляже, поэтому сразу опознать в нас бравых морпехов было непросто. Он специально так сделан, чтобы маскировать ведьму и чтобы противник не мог издалека определить в бою, кто перед ним — рядовая или официра. Однако, неяркие полевые погоны на наших плечах имелись, хотя одинокая звезда «младшего тактика» на них была хорошо видна лишь с расстояния в пару-тройку метров. Так же как и скромный шеврон с асталийским флагом и вышитой под ним акулой — символом морской пехоты. Увидев троих одиноких мужчин, патруль мог сразу и не обратить внимание на эти важные мелочи. И это давало нам шанс избежать проблем.
— В самом деле… — взявшаяся было за рукоять магического жезла командира патруля, наконец, соизволила разглядеть нас как следует. Она даже задумалась на несколько секунд, разглядывая погоны и явно не чувствуя от нас никакой угрозы. Жезл ведьма пока так и не активировала. Ее подчиненные тоже остались на месте, с любопытством рассматривая нас с ног до головы. Понятно: мы же парни, а их тут целых четыре бравых ведьмы. Что может пойти не так?
