Как только Лев открыл главную дверь дворца, Песня с криками бросился в холл:
– КЫШ! КЫШ!
С кулаками сыщик налетел на автоматон, который растирал пену перед лестницей. Засохшая кровь так просто не покидала каменный пол.
– Сокрытие улик!
Сыщик пнул по медному остову уборщика, отчего тот смущённо закрутился по сторонам, однако намерение прибраться не оставил.
– Так вот, в чём весь шум, – вовремя показался Каспар. – Явились посланники карательных органов фабрикантов.
Каспар сделал короткое движение. Автоматон со шваброй отъехал в сторону. Вроде бы простейшее чарованье ключник обернул в ехидную усмешку.
– Ваше благородие, нет надобности крушить имущество Собора. Вам стоило просто приказать.
– Хе, Каспар, давно не виделись, – сыщик после короткого поединка еле справлялся с отдышкой. – В учёности ты всегда превосходил нашего брата. Иначе бы раздавал приказы лишь буровой машине на какой-нибудь каторге. Так сказать, исполнял обязательства перед царём и народом.
– У меня нет долгов.
– Долг каждого порядочного гражданина – сохранение места преступления в его исходном виде!
Крики сыщика привлекли в холл нового участника.
– У Собора нет причин мешать вашему расследованию, – убеждал глава Бор.
На Льва никто внимания не обращал, однако, он боялся пошевелиться. Вот бы подмастерья, по обыкновению, ринулись на обед. Тогда трубочист смешается с толпой, и все про него забудут.
– Верю, Глава, – сказал сыщик и указал себе за спину, прямо на Льва. – Ваш трубочист поделился кое-какими сведениями.
– Любой из жильцов башни готов помочь в расследовании. Мы глубоко обеспокоены тем, что неприятность случилась в присутствии Его Величества.
– Не так сильно, как обеспокоен лично наш Государь. Итак, с чего начнём? Может, чем поделитесь перед тем, как я разузнаю всё сам.
В ожидании сыщик открыл табакерку. Не так ловко, как в прошлый раз, и содержимое высыпалось на большой ковёр. Каспар недобро прищурился, но речь его недовольства не выдала:
– Привратник доложил мне, что запер врата и установил защиту. В следующий раз я увидел его, лежащего в собственной крови.
– Хм... Просветите неразумного: для чего крошечному краю защитное укрепление? Боитесь нападения извне?
– Так повелось с неспокойных времён, когда жадные недруги посягали на сокровища Праотцов, – ответил Бор.
– Думалось, что ценное давно вывезено в царское хранилище.
– В прежние времена и поныне самое драгоценное в Соборе является знания.
– Которое вы так рьяно оберегаете.
– К вашему сведению, за последний месяц совершены две попытки взлома наших мастерских. Прошлой ночью также пойман лазутчик.
– Им займусь опосля…
– Вероятно, отвлекающая уловка, – перебил Каспар, – перед более серьёзным злодеянием.
– Ваш певец-то? – прокряхтел от смеха сыщик. – Умелые и дерзкие воры не действуют так топорно. Перед поездкой в Собор я навёл справки про вашего соблазнителя. Мелкая сошка, новичок, что позарился на гроши от посредника.
– Посредника кого? – уточнил Каспар.
– Тебе ли не знать. Вы так давно кусаетесь с Советом Цехов, что пора пожениться. Итак, куда же отправился ваш привратник по завершении доклада?
Каспар и глава Бор замялись. Они переглянулись, и после одобрительного кивка зодчего ключник заговорил:
– Прежде прошу всех присутствующих не распространяться о том. Привратник отправился к одной уважаемой женщине.
– Имя?
– Госпожа Фронталь.
Лев разинул рот, что не скрылось от Каспара.
– Заведующая хранилищем и архивом, – ухмыльнулся сыщик. – Значит, даже в холодных стенах Трезубца прорастает неожиданная любовь.
– В Соборе мужчины и женщины вправе заключать союзы, несмотря на родословную, – обелился Бор. Его тик усилился. – Исключение подмастерья, конечно же.
– Значит, после свидания с библиотекарем привратник наткнулся на преступника. Сюда он гнал вора с подземелья. Два разобранных автоматона, которые жертва науськала на противника. Остаточные зловредные чары?
– Их нет. Мастер Распутин обошёл сегодня всё подземелье. Ни попыток зловредных чар, ни отзвуков приказов от посторонних людей.
– Естественно, преступник не будет чаровать. Умелый ткач мигом вынюхает его личность, – сыщик приблизился к поверженным механизмам. – Вижу вспоротые баки. Ловко орудовал ножом. Но…
Сыщик, измеряя шагами расстояние, подошёл к высохшему пятну.
– Но не рискнул биться со слугой. Чем его так?
Глава Бор, справившись с пробившей руку судорогой, ответил, как можно небрежней:
– Простая химическая реакция, и кусок метала под давлением выплёвывает из ствола. Примитивнее только лук и стрелы.
– Спасло бы умение преломлять пространство, – деловито высказался Каспар.
– Я же говорил, что ты умнее нашего брата, – сыщик саркастично похвалил ключника. – Могу ли я встретиться с госпожой Фронталь?
– Несмотря на деликатную ситуацию, сейчас хранительница при поддержке мастеров ищет следы взлома архивов. Прошу за мной.
– Пожалуй, услуги трубочиста нам ни к чему, – обронил Каспар, и Бор молча согласился.
– До скорого, малец. Я задержусь у вас, – объявил на прощание Песня.
Сыщик и Глава направились в книгохранилище. Каспар же задержался, чтобы нависнуть хмурой тучей над подчинённым:
– Законники нам не друзья. Любая власть от царя намерена подорвать независимость Собора. Не надо становиться их доносчиками, если и дальше желаешь сытно прозябать в норе вихля.
– Понял, ваша милость.
– Хорошо… Тогда найди мне тварь из-за Пелены!
Лев, как бы ни старался, не повстречал в тот день Репья.
Сыщик Песня пробыл в Соборе вплоть до пробуждения привратника. Его начальство из Златолужья настаивало на поголовном допросе всех жильцов башни и в особенности жертвы. После пристрастных сотен бесед он уехал из Края, и всем стало понятно, что нападавший безнаказанно скрылся.
Жизнь трубочиста потекла своим чередом, которой сопутствовали трескучий мороз на окнах, тяжёлый труд и учебные хлопоты. И ещё тёплые, уютные вечера, когда Лев допоздна гостил в корпусе Ветра.
Глава 9. Под яркой луной.
Ветер бился на ладони так, что Лев придерживал её второй рукой. С каждым разом омовение давалось всё легче. Где-то под коркой мозга уже запрятано умение.
«Сродни первым поездкам на велосипеде», – смекнул мальчик.
Софья Лукина учила сына кататься на стареньком, скрипучем «орлёнке», поддерживая и мягко направляя. Лев не почувствовал, когда мама впервые отпустила его. Он ехал, не думая о падении, и наслаждался поездкой. Его тело само бессознательно удерживало равновесие. Подобное происходило в омовении стихией.
Плоть Льва служило проводником между надломанным пространством и могуществом Праотцов. Мальчик черпал энергию, что скрывалась в неведомых закромах. Менял давление воздуха на ладони по наитию, тем самым сотворив вихрь.
– Так держать, Лев, – подбодрил Вий.
Многие вьюны глядели на кривившего от напряжения трубочиста. Остальная страта, как и Захар, делали вид, что ничего выдающегося не происходит.
– Сбавляй обороты, – посоветовал кучерявый вьюн и был прав: если резко скинуть ветер с ладони, то давление схлопнется и, возможно, поломает пальцы.
Снег, ненароком залетевшие в класс, тянулся к потокам, который создал Лев. Мальчик медленно выдохнул, и белёсые хлопья упали на пол. У него впервые получилось завершить омовение без ушибленной руки.
– Милое дело, – вымученно похвалил Полынь из дальнего угла.
После ночи нападения учитель держался с вьюнами отстранённо. Лев никому не рассказывал о всплеске ярости Полыни, хотя тот явно думал иначе. Теперь мальчик испытывал вину за то, что остальные вьюны лишены общения с тем, кто в своей язвительной манере поддерживал их. Они, как никогда раньше, нуждались в добром слове.
– Урок окончен, – продолжил Полынь. Как, впрочем, и ваш курс омовения. Сегодня же доложу Главам о том, что каждый из вас сносно справится с выдуванием пыли из-под шкафов. До встречи в следующем году.
