Полынь, не оглядываясь, выскочил из кабинета с обрушенной стеной.
– И всё? – театрально раскинул руки Вий. – Ни тебе кисло-сладкого ехидства, ни бодрящей колкости. Заболел, чего ли?
– Быть может, опустошались погреба в Трезубце, – ввернул Пимен.
Рядом сидящий Лир стукнул по ноге Гура и тот раскатисто рассмеялся от загадочной мины на лице брата.
– Эй, не притворяйтесь, будто знаете то, чего нам не по уму, – встрепенулся Пимене. – Выкладывай уже?
– Любовь, – прыснул Гур под кивки брата.
– К жидкостям разной температуры горения?
– Не всё тебе, Сорока, ведомо. Лир на ярмарке видал Полынь и мастерицу Скобель меж гостевых палаток. Вместе.
– Нет! – разом обронили Вий и Пимен.
Один вцепился в кучерявую шевелюру, второй прижал торчавшие уши, лишь бы не слышать наглую ложь.
– И я наткнулся на них однажды ночью, – неожиданно проговорил Лев и сразу же почувствовал кислый вкус совести на языке. – Они ругались.
– Как строгий мастер с нерадивым тупицей? – понадеялся Вий.
– Э… как простые мужчина и женщина.
Сквозь стон Пимен взмолился судьбе:
– Неужто, чтобы привлекать красоток, мне надобно превратиться в заросшего щетиной дохляка с поветрием перегара.
Близился обед, большая часть вьюнов покинула продуваемый класс, и ребята засобирались вдогонку.
«Совсем скоро и меня оставит страта Ветра», – осознал Лев.
Омовение – хорошая подмога для раскрытия чар, прощупывания «искры», из-за которой они разгораются. Также ни шатко ни валко трубочист освоил Приказы. Мастер Скобель, несмотря на неразборчивость в мужчинах (Лев впервые испытал ревность), научила управлять его механизмами, работающими на сервомасле.
«Мне бы радоваться: простому трубочисту полученных навыков хватило бы на оставшуюся жизнь», – с горечью признался себе Лев.
Обеденный зал пропитало всеобщее возбуждение. Вечером намечалось долгожданное событие. В край Собора прибыла команда по игре в жаролёд, сплошь состоявшая из дворян, да к тому же офицеров царской охраны.
После ярмарки по башне витали слухи о немилости царя. Поговаривали, будто нападение организовали нарочно во время его приезда, чтобы подточить независимость Собора. Куратор Гораг Мерзляк в каком-то нервном срыве лепетал прилюдно о том, как с его долгами царская длань сразу схватит за шкирку. Даже среди вьюнов находились те, кто утверждал, что после насильственного присоединения Собора к Министерству Просвещения, от страты Ветра избавятся, как от причуды Кагорты.
Приезд царских игроков в жаролёд даровал многим успокоение.
– Увидимся вечером, Лев, – попрощался Вий, когда они подошли к обеденному столу вьюнов.
Трубочист замешкался, пытаясь припомнить об их общих делах.
– Т-ты разве не идёшь с нами на арену? недоумевал Клим.
– Поглядим вместе на то, как Аскольда Миронова раскатают в лепёху, – вожделенно произнёс Вий.
– Непременно размажут. Так ведь, хлюпик? – проворковал Пимен, кормя питомца. Ёж одобрительно хрюкнул, высасывая из платка молоко.
Безоговорочно лучшей командой Собора являлись всполохи Аскольда. Именно им предстояло защитить честь Трезубца. Лев понимал, насколько для ребят заманчива возможность увидеть поражение неприятеля. Однако сам он считал, что для них ничего не поменяет игра с царскими любимцами. Аскольд продолжит измываться над стратой Ветра и подначивать на то остальных подмастерьев.
– Встретимся на арене, – неуверенно согласился Лев.
Оставив вьюнов, мальчик направился на кухню, где его ждала миска супа из квашеной капусты. День и без того приобрёл кислый вкус. После работы он с удовольствием бы глянул на то, как ребята катаются на пруду.
Команда вьюнов едва ли не каждый вечер выбиралась на тренировку, чтобы отработать мастерство в жаролёд. Ведь скоро вновь начнутся игры. Ребята приглядели лёд у руин на пруду. Под надзором старшекурсников из страты Воды место превратилось в тренировочную базу. Помимо занятий с Вольноступом, команда Первыша именно там упражнялась в игре. Они считались единственными, кто способен дать отпор Аскольду Миронову на льду.
У развалин всегда наметает меньше снега, да и торчавшие изо льда каменные огрызки служили завидным укрытием от ветра. Договориться о тренировках у руин вьюнам помог Матфей. Он выбивался из сил, чтобы в следующем году вступить в самую неуважаемую мастерскую «падальщиков», где Первыш занимал должность урядчика. За возможность по вечерам полосовать лёд, вьюны усердно орудовали лопатами.
С потерей Игната его место в команде занимал Клим. Вынужденная мера. И первым, кто признал обидный факт, был он сам. Клим развил выносливость на ферме деда, но проворности на льду и уверенности в себе ему не хватало.
По прошествии месяца грудня и почти всего студня команда вьюнов заматерела и сдружилась. Пимен, хоть и сторонился всех, к вечерним тренировкам относился серьёзно. Гур и Лир стояли горой в дрязгах не только за команду, но и за Дыма, который помогал в тренировках. Вия нарекли капитаном, и пока он справлялся.
– Долго, Сажа! – рявкнул над головой Льва.
Котельщик поджидал корзину с едой, свесившись с трубы. Он пытался выкрутить многоногому устройству ноги. Механической крохе не повезло потеряться в замысловатой схеме паровых и водяных труб и наткнуться на обитель вихля.
По признанию Вапулы, подобных шпиков он частенько излавливает и разбирает на запчасти.
Возможно, котельщик не врал, хотя Лев сомневался, что остальным мастерским есть дело до котельной, когда она исправно даёт пар. Правдивее звучало то, что сам вихль, перебираясь по дымоходам, разоряет склады зажиточных мастеров.
Когтистой ногой Вапула подхватил корзину и потянул к себе:
– Слыхал от пня Каспара про то, как вскоре ты станешь целиком под моей властью?
– Обучение подходит к концу, – Лев так и не сумел придать голосу безразличный тон.
– Хороши ныне мастера Собора, раз так скоро вправили тебе головушку, – вихль опробовал на вкус задеревенелую колбасу. – Не по учёности работёнка тебе сыскалась, уж прощай, Сажа. Угомони-ка медный зад, пока он внизу ничего не поломал.
В клокочущем шуме котельной Лев уловил бряцание на нижнем ярусе.
– Живей, Сажа.
Делать нечего, и Лев в потёмках и мороке спустился по трубам. В цепях лебёдки запутался длиннорукий механизм и тщетно пытался выбраться. Так происходит, когда автоматоны сталкиваются с обстоятельствами, перечащими их приказу. Они тратят заряд сервомасла, чтобы наобум вернуться к заложенной в них «программе».
Всего-то надо остановиться и отступить пару шагов.
– Легко сказать… – Лев растёр вспотевшие ладони.
Первый урок мастера Скобель звучит так: «Слова лишь колыхание воздуха. Автоматон понимает одну волю, посланную чарами».
Лев зажал в руках колокольчик, поборов соблазн воспользоваться янтарём.
– Откинь бесполезные чувства и праздные мысли, – шептал Лев второй урок. – Стань холодным и бездушным, как медь.
Мальчик коснулся бака с сервомаслом. Автоматон шагнул назад и безвольно замер.
Трубочист ругнулся излюбленным словцом котельщика. Он соткал приказ, как его учили, точно узел на шнурках. Вот только при этом Лев развязал чары, что сплёл до него Вапула.
– Несобранность и разгильдяйство, Сажа, – окрикнул вихль сверху. Для пущего эффекта он кинул в мальчика огрызком колбасы. – Все также плохи мастера Собора. Тот мех должен поднять снизу гнилушки. Будь добр, очаруй пустышку или же сделай за него работу.
Конечно же, Лев стаскал ржавые раструбы самостоятельно.
«Если разум не пришёл напрямую в голову, то через ноги непременно дойдёт», – вспомнились уроки Вольноступа.
С желанием отыскать где-нибудь смелость вымотанный Лев с опозданием вышел на игру.
Холодная арена с куполом сегодня выглядела нарядно, как никогда. Словно со всего Трезубцы сюда снесли лучины, мягкие подушки и бархатные гобелены. Таким образом, местные жители боролись с докучливыми вьюгами и кротким солнцем, которое редко забредало в край.
