Примечание авторов:* относительное большинство — самая многочисленная этническая группа, но менее половины от всего населения.
— Нет, повторять не надо, — сказал Мате Бобан, — нам понятно все. Непонятно только, что нам делать практически, раз уж не получится чисто разделить территории по национальному принципу.
— За основу можно взять соглашение в Караджорджево, но в новый документ требуется включить Сербскую Краину в Хорватии,- ответил я. — Меняться так меняться. Милошевич, который забыл о своих братьях-сербах, оставшихся в Хорватии, есть иуда и лицо нетрадиционной сексуальной ориентации. И на этом пока все. В ближайшие две недели вы двое будете проходить повышение квалификации в одном искусственном мире будущего, где история текла естественным путем аж до две тысячи восемнадцатого года. Там вы во всех подробностях узнаете, что было бы, если бы я не пришел в ваш мир и не наклал по шеям нехорошим людям. Когда процесс вашего обучения закончится, мы снова встретимся и поговорим.
— Постойте, господин Серегин! — воскликнул Мате Бобан. — У меня есть еще один вопрос. Как вы намерены заключить соглашение с Хорватией, если там сейчас нет ни президента, ни парламента, ни вообще какой-нибудь законной власти?
— А вы на что, господин Бобан? — вопросом на вопрос ответил я. — Вы и будете законной властью в Хорватии — сначала в ранге моего Наместника, а потом и законно избранного президента. Только помните: правильная позиция национального политика заключается в том, что нужно любить свой народ, а не ненавидеть все остальные. Впрочем, окончательное решение Мы примем при следующей нашей встрече.
20 января 1992 года, 18:15 мск. Околоземное космическое пространство , линкор планетарного подавления «Неумолимый», императорские апартаменты
Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической Империи
На то, чтобы организовать следующее дипломатическое мероприятие у меня ушло больше суток, правда, на этот раз никто никого силой не тащил. Сегодня за столом переговоров в императорских апартаментах «Неумолимого» собрались мои германские вассалы: два кайзера Вильгельма и милейший Рейнхард Гейдрих, уже обтершийся в роли фюрера германской нации. Сегодня в том мире на календаре седьмое июля сорок второго года, и у моего нечаянного протеже на повестке дня стоит претворение в жизнь операции «Морской Лев». Германия вдрызг продула мне на востоке, но не понесла потерь в людском и промышленном потенциале, и теперь ей остро нужны окончательная победа на Западном фронте, флаг, воткнутый в руины Вестминстерского дворца, возвращение колоний и прочее бла-бла-бла.
Англичане по этому поводу в курсе, и исходят волнами животного страха, но мне все их волнения абсолютно безразличны. Какой мерой любители соблюдать только свои интересы меряли других, такой же отмерится и им. Самое главное, Гейдрих и его генералы знают, что над тем миром висит имперская орбитальная сканирующая сеть, так что мне о них известно все, и даже больше. А еще они знают, какие действия я не одобрю ни в каком виде, а на что закрою глаза, потому что, как ни крути, Великая Британия в том мире — это один из крупнейших источников деструктивной политики. И за Версальский договор, ограбивший и унизивший Германию, и за Мюнхенский сговор, открывший Гитлеру путь на восток, плата должна взыматься не в шекелях, а в оторванных головах.
Германская авиация настойчиво бомбит промышленные объекты, порты, аэродромы и радарные станции на побережье, но на жилые кварталы бомбы падают лишь случайно, когда те расположены по соседству с легитимными целями. Зато в море царят правила неограниченной подводной войны. Мальчики Деница своими волчьими стаями взяли логово Владычицы Морей в плотную осаду. Все подводные флотилии, что в Основном Потоке оперировали на трассе Арктических конвоев из Америки в СССР, теперь нацелены на Британию, и только на нее. Полной морской блокады нет, но потери в транспортном тоннаже и уменьшение поступающих в порты товарных потоков довольно значительные. Пропускают германские подводники только пассажирские пароходы, движущиеся через Атлантику к американскому континенту, и это опять же было мое пожелание. Не стоит убивать тех, кто сам хочет сбежать от войны. Однако корабли, движущиеся в обратном направлении, подвергаются самому беспощадному террору, без различия типа и назначения. Человек, купивший билет на пароход, идущий в Британию, сам себе злобный Буратино, и собственной головой отвечает за последствия этого решения.
Еще я предупредил дорого Фрэнки, что он, в соответствии с уже заключенным Атлантическим пактом, конечно, может разместить на Британских островах свою авиацию и, поскольку Германия Америке войны не объявляла, перекрасить бомбардировщики Б-17 в цвета королевского воздушного флота. Я при этом не скажу и дурного слова, но у моего германского вассала тут же, как по мановению волшебной палочки, появятся вполне совершенные радары, зенитно-ракетные комплексы первых поколений, а также ракеты «воздух-воздух», которые вполне возможно подвешивать под «Мессершмитты». Выстрелит германский ас с полутора-двух километров — и непременно попадет не в один, так в другой бомбардировщик, причем прямо в мотор.
И все. Опустивших на парашютах американских летчиков германские власти не отправят в концлагерь, а прямо на месте повесят на первом же суку или фонаре. Войны же между Америкой и Германией никакой нет, а потому пилоты-янки будут рассматриваться немецким правосудием как обыкновенные бандиты. Поверил мне Рузвельт или нет, я не знаю, но факт в том, что ни один такой бомбардировщик на Британские острова пока не перелетел. Ну и мне, соответственно, оказалось без надобности снабжать Рейнхарда Гейдриха разными ништяками.
У кайзеров Вильгельмов дела тоже идут неплохо. У того, что из мира Первой мировой войны (будем считать его Вильгельмом два-один), сейчас период усиленного колониального пешкоедства. И начал он не откуда-нибудь, а с северного берега Африки. Тунис и Алжир раньше были французскими, а теперь они германские. И это только начало, потому что в том мире Германия по настоящему серьезных потерь не понесла, и для экспансии есть и солдаты, и тевтонский задор (тот самый, что доводит до цугудера). Впрочем, еще посмотрим, куда его занесет, и, если потребуется, подправим курс. Вассал он мне или не вассал?
У кайзера Германии из девятнадцатого года (а это Вильгельм два-два) ни лишних солдат, ни задора не осталось. Свою войну он вытянул исключительно на моих советах и последних силах, а потому ему не до колониальной экспансии. Однако положение у него тоже неплохое. Во-первых, он усидел на троне, во-вторых, доконал зловредную республиканскую Францию, главный источник всех безобразий и смут на европейском континенте. А еще я избавил его от главных баламутов Гинденбурга и Людендорфа и изрядно припугнул разную либеральную общественность, желавшую ответственного кабинета* и прочих демократических проявлений в стиле британской конституционной монархии.
Примечание авторов:* Ответственный кабинет — правительство, сформированное не монархом или президентом, а непосредственно депутатами парламента из собственных рядов. Помимо всего прочего, это противоречит принципу разделения властей.
А вот хрен им поперек широкого поросячьего рыла, ибо уж мне-то известно, что ответственные кабинеты по факту оказывались самыми безответственными, а потому зачастую менялись даже быстрее, чем нижнее белье, и каждое последующее правительство не отвечало за дела предыдущего. Еще с детства наевшись либерально-демократических процедур в исполнении Бориса Ельцина, Егора Гайдара и Виктора Черномырдина, я выработал к ним стойкую аллергию, и другим тоже не советую употреблять внутрь эту пакость.
И вот один фюрер и два кайзера сидят передо мной, ждут, пока им сообщат, чего ради их позвали на этот саммит.
— Итак, господа, — сказал я, — для начала хочу спросить у кайзеров Германии: немцы, проживающие в других мирах — они вам свои люди или чужие?
