Вильгельмы Фридриховичи переглянулись, и тот, что за номером два-два, ответил:
— Нет, господин Сергий, немцы, в каком бы мире они ни жили, нам люди не чужие.
— Как я понимаю, — сказал Вильгельм два-один, — речь пойдет о Германии какого-то будущего мира.
— Вы правильно понимаете, — подтвердил я, — как раз в этом мире мы сейчас и находимся. На календаре за бортом тут двадцатое января тысяча девятьсот девяносто второго года. Германия, как вассальное англосаксам псевдодемократическое государство, мне безусловно враждебна, а потому судьба ее будет печальна. Но это ничуть не касается немецкого народа, который достоин лучшей участи, чем роль охолощенного хряка, откармливаемого на убой…
— Постойте, господин Сергий, — прервал меня Вильгельм два-два, — скажите, почему вы назвали местное германское государство вассалом англосаксов?
Я внимательно посмотрел на собеседника и принялся пояснять:
— Все дело в том, Вильгельм Фридрихович, что, когда Германия была побеждена во Второй Великой Войне, ее государственность была ликвидирована, а территория разделена на четыре оккупационные зоны по числу стран-победительниц. Через четыре года такой жизни на территории западных оккупационных зон, принадлежавших Соединенным Штатам, Великобритании и Франции, была создана Федеративная Республика Германия, политическое устройство которой было заимствовано у Великобритании и немножечко у Штатов. Главным лицом в нынешнем Германском государстве является канцлер, назначаемый правящей парламентской коалицией, а президент исполняет чисто церемониальные функции. Но и это еще далеко не все. При формировании этого государства победители навязали ему так называемый Канцлер-акт, то есть документ, полностью подчиняющий деятельность главы германского правительства интересам стран-победительниц. Промерно через полгода после образования Западной Германии на территории советской зоны оккупации была сознана Германская демократическая республика — первое немецкое государство рабочих и крестьян. Вот там ни о какой оккупации речи не шло, сразу после завершения формирования государственных структур Восточная Германия стала полноправным членом Советского Альянса. Не умеем мы, русские, в порабощение и колонизацию, а только в доброе соседство и самый тесный союз. Должен сказать, что, несмотря на свой «красный» статус, у Восточной Германии наблюдалось значительно больше структурного сходства с Вторым Рейхом Гогенцоллернов, чем у ее западного антипода. Так вот, совсем недавно по местному времени в результате системных ошибок господина Маркса, отягощенных предательством высшего советского руководства, система социализма в этом мире пала, и Восточная Германия была включена в западную зону оккупации, а ее руководство подверглось уголовному и политическому преследованию. А я такого глумливого торжества над поверженными союзниками своей страны не прощаю. Но, опять же, это касается не всех западных немцев, а только их демократических главарей, послушно исполняющих арию шакала Табаки перед американским Шер-Ханом. Отдельно надо остановиться на западногерманской партийной системе. Поскольку ни одна из партий не имеет в немецком народе такого авторитета, чтобы по результатам выборов получить большинство депутатских мандатов и самостоятельно сформировать правительство, каждый раз этот вопрос решается через формирование правящей коалиции. Если коалицию не удастся сформировать за определенный законом срок, то назначаются следующие выборы, а если коалиция все же сформирована, то гибрид лебедя, рака и ежа на местности может выглядеть жутковато, и результат работы такого правительства тоже будет соответствующим.
— Теперь понятно, господин Сергий, — сказал кайзер Вильгельм из девятнадцатого года. — Нас Господь от такой дурацкой системы с вашей помощью все же уберег, а вот местным немцам не позавидуешь. Подумать только — скрытая оккупация, когда германское государство вроде бы есть, а на самом деле его нет… Но скажите, что вы хотите от нас, здесь присутствующих?
— В ближайшее время в этом мире у меня намечается очередная глобальная война добра со злом, — сказал я. — В местной России я уже прибрался, на Балканах тоже почти все готово к наведению идеального порядка. Теперь осталось только вынести англосаксов на лопате из континентальной Европы и так надавать по их головам кулаком, чтобы там больше никогда не могло появиться и мысли о мировом господстве. На то чтобы сломать вражескую военную машину и не повредить при этом мирному населению, сил у меня хватит с избытком, но вот оставлять гарнизонами на освобожденной территории мне некого. Все мои войска предназначены для стремительных операций в глубине вражеских боевых порядков, и в то же время местное западногерманское государство нужно уничтожить полностью и без остатка, а значит, его функции на время переходного периода должна взять на себя внешняя сила. И лучше всего было бы, если бы эта сила тоже была немецкой. В таком случае это уже получится не оккупация, а патронат…
— Интересная мысль, — произнес кайзер Вильгельм из пятнадцатого года, — вы побеждаете врага, а потом приходим мы с братом и, как добрые родственники, берем опеку над непутевыми потомками…
— Ваши потомки не столько непутевые, — сказал я, — сколько испорченные иноземным владычеством и воспитанием в чужой для каждого настоящего немца системе моральных координат. Я не для красного словца сравнил их с охолощенными свиньями, хрюкающими у корыта с помоями. Если у человека забрать идеи и заменить их эрзацами, то он превратится сначала в животное, потом в зверя, а в конце концов и в беса. Впрочем, до настоящей бесовщины в этом мире еще далеко, на нее вы насмотритесь, когда я поднимусь на самый верх, в родные мне времена или даже еще выше. Вон там будут ядовитые ягодки, а тут пока только распускаются бутоны будущего безумия. Но в любом случае сорную траву из немецких голов требуется выпалывать с корнем, и самым решительным образом.
— Хорошо, господин Сергий, — кивнул кайзер Вильгельм из девятнадцатого года. — Мы пойдем за вами, куда бы вы нас ни позвали, и будем помогать всем, чем сможем. Немецкая нация без кайзера в голове и в плену у англосаксов — это же такой кошмар, о котором страшно даже помыслить! Вот только у меня лишних солдат как-то не наблюдается, все съела Великая Война.
— Вы это, Вильгельм Фридрихович, только не переживайте по этому поводу, — сказал я. — Вместо отправки регулярных контингентов вы можете объявить набор во фрайкоры. Есть же у вас люди, которые после четырех лет в окопах уже не мыслят себя в мирной жизни. И им будет счастье, и вам спокойнее, когда самые буйные головы заняты святым делом где-то в другом месте. И еще. Раз вы мои вассалы, то я готов принять от вас на излечение и реабилитацию слепых, безногих, безруких, травленных газами инвалидов-ветеранов и привести их организмы к состоянию «здоровый мужчина в самом расцвете лет». И немецких ветеранов из пятнадцатого года это касается тоже, хоть их и гораздо меньше, потому что там Великая Война так не разгулялась.
— О да, — подтвердил кайзер Вильгельм из пятнадцатого года. — Все было просто замечательно. Если не считать Восточной Пруссии, которая была платой за глупость Бисмарка, войну мы вели малой кровью и на чужой территории. Мы тоже, помимо отправки регулярных контингентов, объявим набор во фрайкоры. Перевоспитание потомков в правильном германском духе — это дело нашей части.
И тут заговорил фюрер германской нации за номером два, то есть Рейнхард Гейдрих, который только беспокойно ерзал, пока я беседовал с двумя германскими кайзерами.
— Герр Сергий, а немцам из сорок второго года вы что прикажете делать? — спросил он. — Ведь не зря же вы позвали меня на это высокое во всех смыслах совещание.
— А вас, Рейнхард, я попрошу выделить контингенты для оккупации Норвегии, Дании, Голландии, Бельгии и, возможно, Франции с Италией, — сказал я. — Ведь ваши парни, наверное, еще не разучились тому, как правильно наводить истинный орднунг среди всяческих обормотов?
