Выхожу из дома, креплю на его дверь жёлтый стикер, чтобы не потерять, после чего направляюсь в восточную часть города, где орудуют негры-мародёры.
— Аммар! — позвал я, добравшись до мотоциклов.
— Тише… — прошептал он, выйдя из калитки ближайшего дома.
Домик этот оснащён высокой кованой оградой, что свидетельствует об экстремальной зажиточности его хозяина — это у нас такой оградой никого не удивишь, хотя кто-то скажет, что её счастливый обладатель зажрался, а тут всё совсем иначе.
— Ты сказал, что ночью что-то будет — что именно? — спросил я.
— Летучие ночные твари, — ответил Аммар. — Мы постараемся уйти отсюда, пока окончательно не стемнело. Мой совет — тоже уходи в своё убежище. Чем раньше — тем лучше.
— Филины? — напрягшись, спросил я.
— Нет, — сказал Аммар. — Я уже давно не слышал ничего о филинах. Ты что, недавно здесь?
— Да, я же сказал, что пришёл из Египта, — ответил я. — Так что за твари?
— Летучие мыши, — ответил Аммар. — От них не уйти в пустыне — они сожрут тебя, если не спрячешься вовремя. У нас мало времени — прощай.
— Вампиры, что ли? — уточнил я.
Но Аммар ничего не ответил и исчез во тьме заброшенного дома.
Пожимаю плечами и двигаюсь обратно в свою зону ответственности, чтобы приготовиться к ночлегу.
Летучие мыши — это не круто. Но, я думаю, как-нибудь справлюсь с ними, потому что они вряд ли имеют монструозные размеры и умеют бросать камни на крыши зданий. Это точно не орлы и не филины, поэтому я не жду от них экзистенциальной угрозы.
«Надо просто найти здание покрепче, на всякий случай», — решил я. — «Забаррикадируюсь и пережду ночь, а если пойму, что это хуйня какая-то, то развлеку себя охотой на летучих мышей».
В качестве места для ночлега я выбрал давно ограбленный полицейский участок — это толстые железобетонные стены, зарешеченные окна, стальные двери и узкие коридоры. Если летучие мыши — это вообще пиздец, что маловероятно, но не исключено, то закроюсь в камере и буду постреливать по ним из автомата.
Пока я шёл, за моей спиной заревели движки и команда Аммара поехала прочь, в некое укрытие. Собрали они мало чего — воду, какую-то еду, несколько аккумуляторов, а также нашли где-то охотничье ружьё. Ну, это такое себе — крайне неудачный рейд, по общепринятым меркам. А по меркам Фронтира, это выглядит так, будто они съездили подышать свежим воздухом.
«Это убыточно, по нашим меркам: ты потратил время КДшников, подверг их какой-то степени риска, потратил моторесурс, потратил бензу, а взамен — ружьё, блядь…» — подумал я, заходя в полицейский участок. — «Рейд ради пачки печенья и баночки варенья…»
Осматриваюсь в помещениях и начинаю наводить собственный фэн-шуй: вытаскиваю из оружейной комнаты пустые шкафы, которыми загораживаю все окна и ненужные двери, вентиляционные отверстия тоже перекрываю доступными средствами, а затем берусь за мебель и обустраиваю баррикады.
Выход на крышу я перекрываю массивным сейфом, который кто-то вскрыл с помощью сварочного аппарата, а окна второго этажа блокирую жестяными шкафами для документов и личными шкафчиками.
В подвале обнаруживаю цепи непонятного назначения, которыми перетягиваю наиболее ответственные шкафы, чтобы их было гораздо сложнее вырвать.
Вытащив из кабинета начальника массивное кожаное кресло, размещаю его в камере, из которой я выкорчевал нары, унитаз и раковину. Дыры в полу пришлось законопатить, чтобы не воняло, а на одну из стен повесить картину с негром в мундире — для антуража.
Телефона нет, поэтому с его помощью не развлечёшься, но у начальника полицейского участка обнаружилась неплохая библиотека, в которой нашлась художественная литература на арабском языке.
Я выбрал две книги авторства некоего Амира Таджа Аль-Сэра: «Эбола '76» и «Охотник за личинками». Есть ещё десяток художественных произведений, которые я загрузил в свой рюкзак и, в конце концов, обязательно прочитаю.
Сажусь в мягкое кресло посреди тюремной камеры и открываю «Охотника за личинками».
Когда окончательно стемнело, я включил небольшой светодиодный фонарик-брелок, который подвесил на разгрузку. Под холодным голубым светом, исходящим от этого брелока, я продолжил с интересом читать об этом Мусе, который собирает личинки.
Поначалу непонятно зачем, а главное, нахуя он их собирает, но затем всё раскрывается — этот челик является серьёзным бизнесменом, который выкапывает личинки и продаёт их потом рыбакам, на что и живёт.
«It’s not funny business», (1) — подумалось мне.
Окружающие люди относятся к Мусе с презрением, так как в суданском обществе считается, что бизнес на личинках — это страшное западло, не достойное уважаемого обществом человека. Кто-то считает, что он странный, кто-то считает, что он лошара, а Мусе глубоко насрать — он делает бизнес, с которого живёт.
«Если бы я, до зоошизы, занимался копанием дождевых червей для рыбаков — чего такого-то?» — решил я прерваться и обдумать это. — «А-а-а, вообще-то, у Мусы это дело всей жизни, то есть, он больше ничем не занимается. Ну да, тогда это, действительно, странно для окружающих…»
Это невольно приводит меня к мыслям о моей собственной жизни до зоошизы. Я работал курьером и играл в CS2, полагая, что так можно прожить всю оставшуюся жизнь, так как ебал я в рот перспективу рвать жопу ради призрачной надежды чуть-чуть улучшить своё материальное или социальное положение.
Муса, кстати, тоже, по-видимому, ебал в рот, поэтому и занимается выкапыванием личинок — неожиданно, но я нашёл в этом персонаже родственную душу.
«В Судане, в тюремной камере, в книге суданского писателя, написанной на арабском языке, который я освоил относительно недавно — какая же ты изощрённая сука, судьба…» — подумал я и улыбнулся.
Но вообще, я очень трезво оцениваю своё положение в рейтинге мировых элит — на самом деле я мультимиллиардер, занимающий очень весомое место в высших слоях Фронтира, способный серьёзно повлиять на его дальнейшее развитие, а в суданской тюрьме я сижу так, для души…
То есть, моё нынешнее положение — это временно, а сам я временно бедствующий мультимиллиардер, по воле злого рока вынужденный облутывать давно облутанные дома, в поисках воды и еды.
«Нельзя задерживаться тут надолго — завтра нужно рвать когти», — подумал я. — «С султана станется отправить преследователей на вертолётах или более крупную команду загонщиков, с ещё большим количеством дронов. Да, была песчаная буря, которая осложнит поиск моих следов, но по пескам сейчас мало кто ходит, поэтому следы найти реально».
Возвращаюсь к чтению, но меня почти сразу же прерывают посторонние звуки, доносящиеся снаружи. Это серия звуков, подозрительно похожая на попытку открыть главную дверь, которую я не просто заставил оружейными шкафами, а ещё и связал толстой цепью.
Выхожу из камеры и иду в главный зал, откуда и доносится шум.
Оружейный шкаф непрерывно колеблется, так как кто-то интенсивно дёргает дверь за ручку.
— Аммар? — спросил я.
После моего вопроса дёрганье сразу же прекратилось.
Повисла напряжённая тишина, я перехватил штурмовую винтовку, а затем начался полный капец — со всех сторон заскрипели окна и шкафы. Какие-то твари, в большом количестве, очень хотят попасть внутрь.
— Ну его нахуй… — прошептал я и начал готовиться к встрече.
Вытаскиваю гранаты и начинаю заниматься импровизацией — использую медную проволоку, полученную из раскуроченной катушки магнитофона, для постановки растяжек.
Всего сделал четыре растяжки, одна из которых сработает, когда вскроют главную дверь, а остальные три встретят моих врагов в коридорах.
Разместив все пакости по местам, возвращаюсь в тюремную камеру и сажусь в кресло, взяв ARX-200 наизготовку.
Грохот только нарастает, а затем кто-то выкорчёвывает окно и валит один из шкафов — это где-то на втором этаже.
Вся эта ситуация нагоняет на меня жуть: я один в тюряге, как Леон Кеннеди в «Resident Evil 2», а вокруг жуткие твари. Очко начинает мелко подрагивать, нервишки подшаливают, а в кровь начинает выделяться кортизол.
