Перед тем как начать купаться, я сел на аэробайк и сделал пару кругов на нём, немного изучив этот мир. Похоже, мы были на неких островах в море. Необитаемых, судя по всему, если не считать мартышек. Портал отрисовался здесь на крупном сером камне. Прямо за ним начинался высокий лес, уже не совсем типичный для тропиков.
Лес, скорее, был смешанный, но сами деревья были незнакомы. Кроме разве что лиан маракуйи с яркими пёстрыми цветами и фиолетовыми плодами. Были и другие фрукты, но я пока не решился с ними экспериментировать.
Полёты над водой сильно повышали настроение и желание жить. Пока я наворачивал круги вокруг редких пятен островов посреди океана, в голову пришло множество интересных мыслей.
Вернувшись в свою реальность из водного мира, я увидел, что Красноглазка нарисовала где-то половину. Причём как-то странно — будто она рисовала по пятнам в разных концах картины, так что нечто целостное в уме пока что не составлялось.
В рисунке было что-то зловещее, но значения этому я пока не придал. Слишком мало было понятно.
Когда местная сеть поймалась, обсудил с голосовым помощником список новых вещей, которые я хотел добыть в Городе.
Я справедливо подумал, что если это мир развитых технологий, то здесь наверняка должны быть разнообразные анализирующие устройства. Тем более, если речь идёт о колонизации космоса.
И действительно, такая техника была. В центре специализированных устройств. Оттуда вынести что угодно уже было нельзя, и некоторые вещи требовалось заверить и оформить по местным бюрократическим нормам, а некоторые выдавались лишь для представителей определённых профессий.
К счастью, это не относилось к тому, что я хотел взять. Скорее, это насчёт техники, которая могла бы стать опасной в руках дурака, не умеющего с ней обращаться. Сюда были добавлены бензопилы и даже безобидные топоры. Хоть и с минимальными проволочками — без запрета, просто с регистрацией, что у тебя есть такая вещь.
Теперь в новом мире мы будем вооружены всей необходимой информацией о месте, куда мы попали. Затем я вошёл в тропический мир, где отдыхала Маруслава, преодолел желание пялиться на чёрный открытый купальник и сказал сторожить Красноглазку.
Спустя два с половиной часа я уже возвращался на дачу с кучей полезностей. Ну и набранной про запас мелочёвки.
У меня появился дозиметр, анализатор воздуха и некая комплексная штука, которая определяет степень жизнеобеспечения на планете. Последнее, кстати, было не новым. Снято с какого-то исследовательского корабля и отдано за ненадобностью. Ещё — анализатор воды и почвы, тоже поношенный.
Над дачным посёлком сгустились тучи. Накрапывал лёгкий дождь, рискующий вскоре перерасти в полноценный ливень. С этой сыростью и прохладой начинающейся осени было странно видеть жизнерадостную волшебницу в купальнике.
Мир тропиков жил своей жизнью. Обнаружилось первое серьёзное различие с нашей реальностью — сутки здесь, похоже, были как два с половиной дня у нас. И сегодня на картине впервые началась ночь.
Маруслава сидела на песке перед самой границей мира, скрестив ноги и наслаждаясь теплом. А перед ней, на противоположной стороне холста, была новая работа Красноглазки.
Будущее. Картина, которая меня с первого же взгляда пробрала до мурашек.
Я встал как вкопанный, глядя туда же, куда и волшебница. Только Красноглазка продолжала рисовать другие картины на вовремя подставленных Церхесом листах из большой стопки.
— Ничего не понятно, — вынес я вердикт, — но похоже, что всё очень плохо…
33. Знакомство с неприятностью
На картине был виден Город. Во всём великолепии этого эхо — с белыми хай-тек домами и зелёными улицами. Вот только здесь он доживал последние дни, объятый пожарами, кровью и ужасом. По краям картины были стилизованы извивающиеся щупальца хтонических монстров — они будто были нижней частью рамы картины, которая переходила ближе к центру на полноценного участника событий изобилием щупалец.
Эту мерзость я сразу узнал. То же самое я видел тогда в одном из миров, в который последовал за Литавром.
Мелкие фигуры людей, искажённых, убитых или находящихся в муках. Дальше — какая-то лютая хтонь в стиле Дюка Нюкема. Помню, в глубоком детстве эта игра казалась мне психологически жуткой, давящей. С атмосферой жестоко разрушенного мира людей, где не осталось никого, кроме одного героя.
Герой тоже был. Он занимал центральное место в картине. В самом её сердце была высокая часовая башня. Яркие цвета подсвечивали приколоченного к ней и истекающего кровью человека. Глаза его сияли безумием и жаждой крови, на лице была горькая и в то же время кровожадная усмешка. Глаза сияли зловещим серебром, а волосы — были серыми, как у стирателя.
Он казался смутно знаком, но я не мог понять, кто это. Стиратель, мужчина… не Церхес, не Умбра, точно не Лукаш… Литавр утащил с собой коротковолосую барышню в очках, так что и не она. Луч, о ком я ничего не знаю кроме имени? Или кто-то новый?
Одежда тоже была серой, напоминала мой джинсовый плащ, но, слава богам, это точно был не я, просто чем-то схожий покрой.
Мужчина испытывал немыслимое количество сильнейших эмоций — Красноглазке удалось придать его лицу столько граней, что оно приковывало к себе взгляд. Хотелось постоянно возвращаться к нему, каждый раз находя что-то новое. Но в то же время печать его страдания была столь велика, что на душе становилось не по себе.
— Это наш конец света? — спросил я.
— Это ведь не Красноглазка? — спросила Маруслава, выходя из картины и кутаясь в тёплое одеяло.
— Точно нет. Значит, в центре этого кризиса не она. Это самое главное, что я хотел узнать.
— Да, это хорошо, но… что тогда? — спросила Маруслава и сама попробовала найти ответ. — Это явно порождения хаоса. Что они здесь делают в таком количестве? Это мир без магии. Хаос не может просто открыть портал сюда и запустить чудовищ, так?
Я кивнул. Пока всё в её рассуждениях было верно.
— Как порождения хаоса могут попасть в мир, в котором нет магии? — спросила она у меня.
— На ум пока приходит только Литавр, — ответил я.
Блудный хаосит на прошлом круге не отсвечивал, но это не значит, что его нет.
— Я думаю, — начал рассуждать я вслух. — Если учитывать его как ключевой фактор, то имеет смысл вспомнить всё, что он успел сделать. С самого начала. От бывшего школьного учителя, увлекающегося фэнтези, до бешеного коня.
— Фактически, он главный виновник кризиса Мару. Конкретное божество было не так важно. Нам повезло, что это был покровитель моего рода, а не тёмная сущность со злой волей.
— Единственное, что хаос тогда выиграл — это, разве что, сам Литавр. Кстати… — я задумался. — А ведь это вариант. Может, всё остальное просто сопутствующее. Сходки вписались в игру, чтобы их в итоге использовали для прокачки нового рыцаря хаоса.
— Игры хаоса… — повторила Маруслава. — Знаешь, что мне напоминает история о бешеном коне? Выброс! Выброс силы, только без этого сплетения дома. Причём он очень похож на то, что происходит с нашей Красноглазкой.
Я ещё раз посмотрел на картину. Поседевший Литавр? Да не, вроде не похож на него. Разве что если побрился.
После этого Красноглазка уснула и проспала целых пять часов. Редкое для неё явление в последнее время.
Картина с предсказанием не оживала, и слава богам, а то мало ли, откуда изначально возникли эти чудовища. Мы закрыли её драпировкой, отложили в сторону и, пока великий художник спал, приготовили два новых холста.
Краски и ватманы подходили к концу. Но я был рад прогуляться и переключить внимание на что-то другое.
Совсем забыл о том, что предлагал встречу на форуме. В дороге через интерактивного помощника зашёл на форум и с удивлением увидел сообщение Михаила, который первым согласился с моим предложением и даже назначил дату, время и место.
К счастью, я его ещё не пропустил, как подумал. Встреча была завтра в кафе «Смайл». Давненько я там не был. Но формат… что могло случиться, если шеф предлагает собраться до начала рабочего времени. Он бы не стал этого делать просто из сентиментальности и желания нас повидать.
