– Прекрасный результат, скоро мы подавим все остальные огневые точки и спокойно займемся крейсерами, думаю, старые банки еще продержатся полчаса, – радостно подытожил адмирал. – Каковы наши потери?
– Два попадания в «Фон дер Танн», одно – в «Гинденбург», – бойко доложил флаг-штурман Боссе, – плюс два пожара на тральщиках.
– Дайте им сигнал к отступлению, они свою роль уже сыграли.
В пылу азарта уничтожения русских батарей немецкие наблюдатели слишком поздно заметили появление новых действующих лиц в этом сражении. Со стороны моря к немецкой эскадре приближались четыре больших русских самолета. Немецкие наблюдатели еще не встречались с подобными типами аэропланов, привыкнув в основном к легким юрким истребителям.
В отличие от них, они шли на предельно малой высоте, что было очень необычным для самолетов тех лет. Каждый из самолетов шел целенаправленно к одному из кораблей германской эскадры. Между кораблями оставалось расстояние около 600 метров, когда по кораблям была объявлена воздушная тревога и зенитные расчеты приготовились к отражению атаки противника.
Вся прежняя тактика нападения самолетов на корабли сводилась к обстрелу из пулеметов и сбросу летчиком гранат или бомб на палубы судов. Судя по размерам аэропланов, это были русские бомбардировщики «Илья Муромец», хорошо зарекомендовавшие себя на сухопутных полях сражений. Видимо, недалеко у противника была воздушная база, и заметивший эскадру патрульный самолет сел именно на их аэродром. Только так объяснялась та расторопность, с которой вышли на эскадру русские самолеты.
Зенитные расчеты с нетерпением ожидали того момента, когда бомбардировщики врага начнут набирать высоту для сброса бомб на корабли, и поэтому не переводили стволы своих орудий в горизонтальное положение, боясь потерять время из-за малого расстояния. Однако русские упрямо не желали подниматься вверх, продолжая приближаться. Оставалось 500, 400, 300 метров, а четырехмоторные бипланы противника упрямо шли над кромкой моря.
В этот момент один из пулеметчиков с «Гинденбурга» не удержался и открыл огонь по приближающемуся самолету, и вслед за ним ударили пулеметы и с других кораблей. Пули роем неслись к аэропланам, но в это время с крыльев самолета что-то разом упало в море, и вскоре, поднимая высокий бурун воды, две торпеды устремились к бортам германского крейсера. Лишившись груза, биплан моментально начал разворот с набором высоты, стремясь поскорее покинуть опасную для себя зону. Одна из пулеметных очередей, пущенных с крейсера, попала в левый крайний мотор, и в нем вспыхнуло яркое пламя. Бомбардировщик предательски качнулся вбок, но летчик твердой рукой выровнял машину, продолжая свой полет. Опомнившиеся зенитчики корабля поспешили открыть торопливый огонь вдогонку улетающему самолету, но все их внимание было приковано к стремительно несущейся смерти.
– Атака, атака! – пронеслось над палубой беззащитного крейсера, сотни глаз с мольбой и страхом пытались оттолкнуть прочь белые буруны, но все было напрасно.
Два сильных взрыва потрясли корпус судна, и оно только чуть заметно накренилось на поврежденный борт, но немецкое качество постройки с честью выдержало опасное испытание. Было затоплено одно машинное отделение, и в угольной яме левого борта начался пожар.
Примерно та же ситуация была на головном «Мольтке»: получив два попадания, крейсер остался на плаву, хотя и принял большое количество забортной воды и лишился хода. Это, впрочем, не помешало ему дать дружный залп из всех орудий в сторону береговых батареей противника. Однако с двумя другими кораблями эскадры Рейтера дела обстояли, увы, не столь блестяще.
Линкор «Шлезвиг-Гольштейн» дал сильный крен на левый борт сразу после попадания в него вражеских торпед, который очень быстро увеличивался. Минуты шли за минутами, но корабль упорно продолжал бороться за свою остойчивость. Уже показалось, что опасный крен остановлен и худшее позади, как неожиданно внутри линкора прозвучал глухой взрыв, и корабль провалился в морскую пучину, заваливаясь набок.
Не менее трагична была судьба и линейного крейсера «Фон дер Тана». Его атаковал ас морской русской авиации штабс-капитан Нагурский. Не обращая внимания на зенитный огонь, поврежденный правый мотор и попадание в крыло, он довел свой самолет до самого верного момента и только тогда сбросил торпеды.
Творение военного изобретателя Григорьева, торпеды с кумулятивными зарядами, стремительно рванули к красавцу германского флота «Фон дер Танну». Удачно направленная Нагурским, одна из торпед угодила прямо в район артиллерийских погребов. Огненный язык взрыва мгновенно прожег 150 мм крупповской брони и вызвал страшный пожар внутри корабля. Огромный линейный крейсер буквально сложился пополам от мощного взрыва. Мгновение, и от «Фон дер Танна» осталась небольшая груда обломков на поверхности моря, все 1007 человек экипажа погибли.
Рейтер с ужасом озирал поле боя, за считанные минуты положение германской эскадры резко изменилось. В трюме флагмана «Мольтке» начался пожар, и команде корабля с большим трудом удавалось справиться с ним. Но адмирал недолго находился в прострации, и на мачте флагмана взвился новый сигнал: «Бить по крейсерам противника».
Понеся потери, Рейтер решил добиться хотя бы минимального результата, уничтожить крейсеры Ревельского отряда. Одиннадцатидюймовые орудия позволяли обоим линейным крейсерам бить корабли врага, находясь вне зоны досягаемости огня их орудий. Для спасения своих душ русские суда могли только маневрировать, что они и делали, начав отход в сторону внутреннего рейда Ревеля под прикрытием батарей. Это лишь оттягивало час расплаты, поскольку главные калибры «Гинденбурга» и «Мольтке» доставали их и там.
Медленно, но уверенно ринулись в погоню за противником поврежденные корабли Рейтера, намереваясь довести свое дело до конца. Германские снаряды все ближе и ближе ложились у бортов «Баяна», концевого из крейсеров. Он уже поставил дымовую завесу, но пока она смогла полностью скрыть корабль от глаз немецких комендоров, неприятель добился попадания.
Два черных столба взрывов, один за другим, выросли на крейсере, обрекая корабль на скорую смерть. И в этот момент увлекшаяся погоней эскадра кригсмарине получила новый сюрприз. Уходящие крейсеры сумели заманить своих преследователей на новые минные поля.
Их специально выставили этой ночью в тех местах, что были отмечены на прежних картах как свободные. Головной «Мольтке» сразу налетел на целый букет русских мин, отчего стал быстро тонуть, морская вода с новой силой устремилась в истерзанные трюмы корабля, и ничто уже не могло спасти обреченное судно.
Идущий в кильватере «Гинденбург» наскочил только на одну мину, но и этого хватило, чтобы превратить грозный крейсер в инвалида. С большим креном на нос крейсер дал задний ход, а затем стал осторожно разворачиваться, боясь столкнуться с новой рогатой смертью.
Адмирал Рейтер был успешно снят с тонущего флагмана вместе со всем своим штабом эсминцем «Эмден», который находился ближе всех из немецких кораблей к «Мольтке». Не спустив своего флага, флагман германских линейных крейсеров ушел в холодные воды Балтики.
Едва адмирал ступил на палубу, как отдал приказ срочно возвращаться в Либаву, этот этап операции кригсмарине бесславно закончился. С большим трудом «Гинденбург» дошел до курляндского порта, где встал на срочный ремонт, надолго выбыв из рядов кригсмарине. Все время перехода крейсер ежеминутно рисковал потерять остойчивость из-за сильного волнения на море. Старый линкор «Ганновер» лишился орудий в носовой башни, но более не пострадал.
С русской стороны в результате боя был потерян крейсер «Баян», который из-за пробоин затонул на мелководье вблизи берега. Кроме этого, самолету Нагурского пришлось совершить вынужденную посадку на море в результате повреждения топливных баков у мыса Пакри. Сам герой был спасен проходившим мимо миноносцем и доставлен на берег.
В это время на противоположном берегу Финского залива разворачивалась другая битва. Направляясь к Свеаборгу, Бенеке выстроил все свои линкоры в две колонны. Головным первой линии шел «Кайзерин», затем – флагманский «Байер», «Кениг Альберт», «Принц-регент» – и замыкал строй «Маркграф». Вторую колонну возглавлял «Фридрих Гросс», на котором держал свой флаг контр-адмирал Краузе, затем двигались «Кениг», «Тюрин-ген», «Рейнланд» и «Нассау».
