— Но на их границе горы, — многозначительно ответил Анарион, прощупывая свою версию.
Раз у гномов была возможность контактировать со степью, не через Золотое Сияние же они туда попадали? Приграничный проход довольно узкий и под надежной эльфийской охраной. Шастающие туда-сюда чужаки, будь то хоть гномы, хоть люди, сразу бы вызвали подозрения. А значит, есть другой путь. Куда более короткий, хотя, вероятно, и труднодоступный.
Нар всерьез задумался, почесывая густую бороду.
— Давайте так, — наконец изрек он, — завтра за пару часов до заката выезжайте за восточные ворота. Там вас встретит проводник. Весточку на ту сторону я прямо сейчас отправлю, а придут на переговоры или нет, это уж как тебе удача улыбнется.
Потом ухмыльнулся и ядовито добавил:
— Хотя если вы у нее в фаворе, то скорее и не придут. Как понимаете, за пределами границ королевства я не дам за вашу жизнь и ломаного мириана.
— Это наше дело! — осадил гнома Анарион.
Нар звучно захохотал и поднял обе руки раскрытыми ладонями вперед.
— Что ты, я и вмешиваться не буду! Отсыпай мою долю, и я вас даже не видел.
Анарион встал с подушек и положил тугой мешочек на серебряное блюдо перед гномом. Тот сразу заглянул и, удовлетворенно кивнув, сделал жест охране. Два ближайших к выходу гнома тут же кинулись распахивать створки высоких кованых дверей. Кажется, они бы выдержали, даже пальни в них из пушки.
Что ж, пока шло всё удачно.
Уже на улице, вернув себе оружие, один из охранников, который был значительно старше короля и выжил вместе с ним в прошлогодней битве, осторожно спросил:
— Могу ли я озвучить свое мнение, ваше величество?
Анарион поморщился.
— Если не собираешься мне читать нотации про риск, давай. А нравоучений не надо. Как понимаешь, Гектора я именно поэтому оставил в Аэркарасе.
Воин тяжко вздохнул, видимо, куда больше поддерживая сторону главы охраны, нежели молодого короля, но сказал о другом:
— Вы уже отдали деньги вперед. Что им помешает нас облапошить? Может, они и суетиться, организовывая встречу, не будут.
— Знаешь, друг мой, нам, эльфам, этого, конечно, не понять, но и у темных гномов, и у воинов удачи есть свой кодекс чести. Если они взяли плату, то непременно отработают. Они бандиты — да, но не воры в чистом виде и не мошенники.
***
После инцидента в парке Вестеле думала, что станет избегать окраинных тропинок. Но… что-то ее тянуло именно туда, и страх, который должен был бы развиться, так и не проявился. Тем более теперь придворцовую территорию постоянно патрулировала охрана. Однако, когда сзади раздались торопливые шаги, Вестеле все-таки вздрогнула и резко обернулась. К ней спешил Дункан, одетый в повседневную одежду, не предназначенную для спорта. Хирург предпочитал носить привычные для него иномирные вещи, и княжна это понимала. Целый год она носила «цивилизованные» брюки и изредка юбки, но не чувствовала себя в них комфортно.
— Добрый вечер, леди Эванеску!
— И вам, мэтр Дункан! Но лучше говорить «леди Вестеле», так более принято. Фамилию может носить много человек, а имена мы всегда стараемся давать уникальные или редкие.
— Обязательно учту! Вы когда-то предлагали совместно пройтись? Я вам с Накилоном не помешаю?
— Конечно же нет! Тем более он сладко спит. Как вы здесь обживаетесь?
Княжна постаралась выбрать наименее опасную тему. Слишком отстраненным был обычно у Копалиани взгляд. Ей это было знакомо — чувство потери и необратимости, бессмысленности бытия и собственного существования. Вестеле только спустя пятнадцать лет смогла оплакать любимого и вернуться к жизни. Кого же потерял мэтр?
— Я неприхотлив, так что всем доволен. Случаются, правда, иногда казусы, но я стараюсь быстрее восполнить знания о вашей культуре.
Дункан пошел рядом, и на дорожке сразу стало тесновато. Вестеле обратила внимание, какие у хирурга широкие плечи и мощные мускулы на руках — иномирная одежда со смешным названием «футболка» так плотно облегала тело, что рельеф невозможно было скрыть. Странно, вроде бы не воин…
— Вы всю жизнь провели на Гермесе?
— Да, и даже никуда не вылетал. Это мое первое путешествие.
— Планета без кислорода, в куполе… Вам было комфортно?
— Вполне. Я же не знал другой жизни.
— Вы скучаете по родине?
— Нет. Меня там ничто не удерживало. А заниматься работой я могу в любом месте Вселенной.
Действительно: родина — это в первую очередь не место (хотя вид на Серебряный Ручей с дороги Вестеле тоже очень любила), а люди, к которым ты хочешь возвращаться. Для нее это были сестра и… Анарион. Вся эта история с Мараиком их с принцем очень сблизила. Наверное, в его лице она обрела брата, о котором с детства мечтала. А вот у Дункана, похоже, на Гермесе не осталось совсем никого. Почему-то княжна чувствовала странную внутреннюю потребность помочь иномирянину. Вернуть его к жизни. Потому что сейчас хирург просто функционирует, а это совсем не одно и то же.
— Вы с детства хотели быть врачом?
— Практически да. А вы? — хирург запнулся. — Простите, вот опять сморозил глупость! Княжне же не нужна профессия.
— Отчасти вы правы. У нас мало женщин-аристократок работает. Но я получила блестящее по меркам этой планеты домашнее образование и в случае крайней необходимости могла бы, наверное, преподавать музыку. Или пойти в гувернантки. Однако княжна — это не только статус. Моя задача — заботиться о вверенных мне землях и их населении. Это тоже своего рода… профессия.
— Несомненно! — тут же согласился Дункан, как будто заволновался, что мог некорректным вопросом как-то задеть девушку. Но вид его по-прежнему оставался отстраненным.
Тропинка тем временем уже почти очертила периметр и вернулась к зданию дворца. Еще пара минут, и они разойдутся в разные стороны. Так что Вестеле набрала побольше воздуха в грудь и решилась:
— Мэтр Дункан, простите, что вмешиваюсь не в свое дело, но я знаю, как выглядит человек, который потерял в жизни самое дорогое. Я… сама такой была долгое время. Не закрывайтесь от тех, кто хочет вам помочь. Работа — это не спасение, а лишь способ не думать! Если соберетесь еще когда-нибудь нам с Накилоном составить компанию, мы всегда рады!
И она смущенно улыбнулась, под конец монолога уже пожалев, что все-таки его начала.
Дункан выглядел действительно растерянным. Кажется, он совершенно не ожидал от леди с манерами такого бестактного вмешательства в личную жизнь. Сейчас он сухо попрощается и уйдет.
— А… кого потеряли вы? — понизив голос, спросил Копалиани.
Тут уже стушевалась княжна. Слова мужчины, произнесенные полушепотом, показались какими-то… особенными. Заботливыми, искренними, сочувствующими… И, в общем-то, беспардонными. Но она же первая начала!
— Отца Накилона, — Вестеле сказала так, а не проще — «мужа», потому что, по сути, Мараик им не был, а существовал лишь фиктивный документ о браке. — Я любила его и пятнадцать лет ждала. Но я справилась с этой утратой. У меня есть сын, сестра и друзья, ради которых стоит жить. Уверена, если вы не станете закрываться от мира, и у вас они появятся!
— Сомневаюсь, я по природе нелюдимый.
— Вот и удачно, что вы на Валиноре! — тихо засмеялась княжна. — Здесь вас будут окружать в основном эльфы. К тому же мне видится, что затворничество не у вас в характере. Это просто броня, которую вы боитесь снять и выйти из зоны комфорта.
В эту минуту проснувшийся Накилон резко зашелся требовательным плачем.
— Простите! — спохватилась Вестеле. — Его уже надо кормить!
И спешно покатила коляску к главному входу во дворец. Дункан тоже развернулся и направился к своим комнатам. В голове у мужчины творился кавардак. Получается, что княгиня Серебряного Ручья вдова?! Но после смерти ее мужа прошел самое большее год, а она уже сумела переступить через смерть супруга, которого пятнадцать лет откуда-то ждала? Это какой-то нонсенс. Скорее просто ее способ справиться с трагедией. Постараться вернуть жизнь в привычную колею. Конечно, а как же еще! Она должна быть сильной, хотя бы ради сына. Наверное, девушке легче думать, что не только у нее подобная ситуация. И если княжна будет видеть, как кто-то рядом с ней справляется, то и ей станет проще. На этом Дункан решил, что ради такого дела стоит и расширить круг своих занятий. Малышу нужна спокойная, уверенная в себе мама, и он ему постарается в этом помочь.
