— Не только как союзник, — я не удержался, подтянул к себе девушку, выдернув ее из кресла, и крепко поцеловал.
— Это точно, — взгляд Татьяны пробежался по купе, остановился на закрытой изнутри двери… И она коварно улыбнулась. — Но прежде, чем мы продолжим: это все или мы оставляем тут еще что-то?
— Конечно, оставляем! — я перестал сдерживаться. — Америка теперь еще долго будет открыта для наших товаров — это экономика; тут строятся наши церкви — это вера; сюда и отсюда будут ездить русские люди, на нашем языке сейчас говорят везде, от заводов до администрации президента — это культура. Россия стала ближе к этой стране, и я верю, что это сможет сделать нас крепче, сильнее, и при этом…
— Нам не обязательно идти по их пути. У нас есть свой собственный, — закончила Татьяна, и ее губы прижались к моим.
Нам окончательно стало не до разговоров.
* * *
Буденный не успел уехать в первой волне вместе с генералом. Все-таки его части все это время, несмотря на общие заявления о мире, занимались тем, что блокировали подтягивающиеся от Огайо американские полки. А то мало ли кто решит воспользоваться людьми с оружием в своих интересах…
Они не стреляли первыми, но перекрывали все дороги и предлагали разоружиться всем, кто хотел следовать на север. Очень простые условия на первый взгляд, но на этот раз Семену пришлось снова поработать не столько военным, сколько штабистом. Собрать карты, распределить войска, придумать систему встречи и последующего распределения десятков тысяч человек. И это учитывая, как далеко они находились от своих тылов, ресурсов и лояльного населения!
Повезло, что Макаров нашел каких-то спонсоров в старой Америке. Буденный покрутил в руках чек, на котором красовалась кроваво-красная надпись — ФАБ-1906. Или полностью: Филиппино-Американский банк, год основания 1906-й. Они полностью проспонсировали всю эту операцию, оплатив аренду транспорта, площадей и рабочих рук. Без какого-либо привлечения ресурсов и следа Новой Конфедерации. Даже интересно, чем же генерал сумел так зацепить этих неожиданно крайне богатых филиппинцев.
— Или те слухи про биржу все-таки правда? — задумался вслух Буденный, подкалывая взятый чек к очередному отчету. — Если так, то победа за чужой счет выглядит даже приятнее.
Другая мысль — про то, что все это в итоге достанется новым КША — нравилась Буденному гораздо меньше, и он старался гнать ее от себя. В этот момент, помогая ему взять себя в руки, в дверь постучали.
— К вам дамы, — в дверь просунулась голова адъютанта, приставленного к Семену Огинским. Вроде бы и обычный помощник, но в то же время он мог предупредить Буденного о чем-то важном по линии разведки. Ну или как сейчас: парень еле заметно кивнул, и сразу стало понятно, что за дверью не просто кто-то, а свои.
— Входите, — Буденный поднялся из-за стола, расправил мундир и пробежался по нему взглядом. Даже в походных условиях он старался следить, чтобы там не к чему было придраться. Как однажды сказал генерал, в солдате все должно быть идеально: и душа, и оружие, и форма. Кажется, правда, он пошутил, но Семену эти слова все равно понравились, и он часто повторял их про себя.
— Семен Михайлович, — первой в дверь проскользнула Казуэ Такамори.
Японка на ходу улыбнулась адъютанту, сразу опознав, что тот работает на ее бывшего соперника Огинского, а потом вкрадчиво перевела взгляд на Буденного. Словно отвлекая… Семен тут же посмотрел сквозь Казуэ и прямо в дверях заметил оценивающе разглядывающую его Элис Рузвельт. Та была привычно красива и точно так же привычно неожиданна. Как Буденный не смог понять ее во время захвата в Сан-Франциско, так с тех пор она раз за разом умудрялась его удивлять. И что будет на этот раз?
— Мы к вам по делу, — начала американка.
— Угостите дам виски, — подключилась к разговору Казуэ, не давая Буденному вставить и слова. Японка сама скользнула к ящику в углу кабинета, где с Нового Орлеана стояли так и не тронутые коллекционные бутылки.
— Смотрите-ка, 1864 год, — подошла к ней Элис. — Кукурузу сажали еще рабы, а напиток в 1865-м разливали по бутылкам уже свободные люди.
— В Луизиане — да, — Семен пытался понять, что же происходит. — А вот в соседнем Миссисипи, насколько мне известно, до ратификации 13-й поправки дело еще не дошло [46].
— А вы не очень любезны, — взгляд Элис задержался на усах Буденного, и девушка… покраснела. Еле заметно, но все же, и это сразу придало уверенности.
— Вы же пришли не просто так. Давайте сразу к делу, — Буденный не удержался и накрутил на палец правый ус. Элис снова покраснела.
— Что ж, к делу, так к делу. У нас предложение семейного рода — а не хотите ли вы жениться, Семен Михайлович? — Казуэ взяла быка за рога.
— Что? — теперь уже Буденный не был уверен, что не покраснел.
— Жениться.
— На ком?
— На Элис.
— Что? — Семен чувствовал себя ужасно глупо, но никак не мог взять себя в руки. — Вы испытываете ко мне романтические чувства?
Он смотрел на американку и невольно думал о том, что даже в самых сложных сражениях ему не было так тяжело.
— Нет-нет-нет, — замахала руками Элис. — Никаких романтических чувств. Мое предложение — это брак по расчету. У нас с вами получается красивая история. Вы взяли меня в плен, у нас закрутился роман. Ваш выделяющийся образ и военный талант станут хорошим раздражителем для прессы.
Еще недавно Буденный и не думал о свадьбе, но теперь даже стало немного обидно.
— То есть очередной обман?
— Сделка, — поправила его Казуэ. — Конфедеративным Штатам Америки нужны хорошие генералы. А вы один из лучших учеников Макарова! Подумайте, в России вы всегда будете одним из многих. Еще и не факт, что вам дадут генерала, не пропустив через унижение Академии Генерального штаба. А тут у Элис уже есть приказ о назначении вас сразу бригадным генералом. И это только начало! Проявите себя, и пост военного министра тоже вам покорится, а потом… С таком невестой, кто знает, будут ли вообще границы у вашего карьерного роста.
А вот теперь можно было гордиться собой. Как в сказке: принцесса и полцарства в придачу — и все только за то, что он сделал и чего добился сам, своими руками. Хотя не без помощи…
— Спасибо, — Буденный ответил совершенно искренне.
— И? — нахмурилась Элис.
— Он отказывается, — фыркнула Казуэ.
— Вы правильно сказали, что в России меня ждет Академия. И да, я много освоил на поле боя, еще большему меня научил генерал, но… Он же всегда говорил, что это дорога, где нельзя останавливаться и пренебрегать знаниями. Да, возможно, курс, что дают офицерам на Английской набережной, успел устареть за эту войну, но… Только пройдя его лично, я смогу предложить, что там можно улучшить. Увидеть, каких высот я на самом деле смогу достигнуть.
— А еще вам не хочется оставлять родину, — неожиданно добавила Элис, и снова румянец мелькнул на ее щеках.
— И Родину, и генерала. Мы начали наше знакомство с того, что я навел на него оружие. Но больше я против Вячеслава Григорьевича не шел и не пойду.
— Зря потратили время, — закатила глаза Казуэ, но в улыбке, мелькнувшей на ее губах, отразилось что-то совсем другое… Гордость? За него, Буденного? За себя — за то, что она тоже является частью чего-то большего?
— Если я все равно здесь, — как будто задумалась Элис, — может, несмотря на отказ, вы просто пригласите меня выпить кофе? Я слышала, что в солдатские кофейни завезли свежие персики и освоили с ними какой-то новый рецепт.
— К сожалению, сейчас все мое время уходит и будет уходить на подготовку к возвращению в Россию, — искренне вздохнул Буденный, он ведь на самом деле не отказался бы погулять вдвоем с дочерью президента… Нет, просто с Элис. И неожиданно для него самого наружу вырвалось продолжение. — Если будете в России, то я с радостью сам вас встречу и куда-нибудь свожу. Главное, приезжайте.
