— Очень! Очень хорошо! — выдохнул он и неожиданно для самого себя хлюпнул носом. — Если бы мы и раньше могли так смотреть, то… Нет, я понимаю, что все сразу не сделать, но… Как же хорошо! С такой машиной хоть до Лондона дойдем! Спасибо!
Мелехов только улыбался в ответ. Иногда после хорошей работы лишь такой искренней благодарности и не хватает, чтобы по-настоящему понять, что все получилось!
Глава 13
Переговоры закончились в ночь с 13 на 14 марта как-то буднично и сухо. Рузвельт и Такамори лично вышли к ожидающим их журналистам, раздали краткие версии мирного договора и приготовились отвечать на вопросы. Формально-то все было завершено еще вчера, и поэтому мы с Татьяной слушали их финальное выступление уже по радио в спешащем на запад поезде.
Вообще, можно было отплыть в Россию и с восточного побережья, но… Несмотря на все договоренности, не получалось у меня довериться янки. Вот японцам — мог, а им — не получалось. Да и дольше — не значит хуже. Мне же все равно надо будет собрать в Калифорнии тех, кто тоже захочет вернуться, потом вооружиться в Инкоу. Да и просто хотелось посмотреть, а как там… Где я когда-то проходил с боями: сумел ли я изменить этот мир или же нет.
— Войны больше не будет? — через помехи поездного приемника прорвался первый вопрос с пресс-конференции.
— Мне удалось настоять, чтобы боевые действия прекратились сразу же с началом переговорного процесса, — Рузвельт моментально добавил себе пару очков. — Сейчас же мы договаривались не столько о мире, сколько о том будущем, что будет ждать весь американский континент.
— И что же за будущее будет ждать САСШ? — новый вопрос уже от другого журналиста.
Даже не представляю, как команде техников пришлось извернуться, чтобы все это записать. Изначально была мысль поставить микрофон, к которому все будут выходить, но слова «порядок» и «американская пресса» не очень совместимы друг с другом.
— САСШ больше не будет, — теперь была очередь Казуэ отвечать, и ее голос звучал мелодично и торжественно. — Теперь, с 14 марта 1906 года, наша общая страна будет называться Конфедеративные Штаты Америки или КША! Конфедеративные, потому что сохранят все права свободных городов и других территорий. Штаты, потому что мы чтим историю отцов-основателей, когда-то сделавших первый шаг на пути нашей страны. И Америки, потому что мы считаем своим не только север, но и все западное полушарие. Другим великим державам, что решат покуситься на наше священное право определять здесь политику, экономику и будущее, придется умерить свои аппетиты. Если, конечно, они хотят сохранить зубы!
Казуэ замолчала, и дальше весь зал взорвался вопросами, криками и аплодисментами. Собственно, вот и тот самый хаос, которого невозможно было избежать, но сейчас он уже не имел особого значения. Главное было сказано.
— Не слишком воинственно получилось? — задумчиво спросила Татьяна, откинувшись на спинку соседнего кресла и отставляя в сторону уже третью только за вечер чашку кофе.
Понимаю ее. Мы почти сутки ничего не делаем, и после бесконечного потока работы, в котором она жила последние месяцы, это очень непривычно. И сложно. Впрочем, тут как с простудой. Можно выпить таблетки и вылечиться за неделю, а можно просто подождать и проболеть все семь дней.
— В самый раз, — ответил я и тоже начал готовить себе кофе. Губить здоровье, так вместе.
— Радио плохо цепляет слова из толпы, но, кажется, там есть недовольные.
— Вряд ли много и, скорее всего, только по работе. Так-то эта речь дает желаемое сразу всем. Те, кто хотел мира, получают мир. Те, кто боялся, что мир принесет им позор, наоборот, увидели на выходе лишь более сильную и свободную страну.
— Возможно… И все они с этим смирятся?
— Противники Рузвельта сейчас заняты вопросом возвращения на рынки юга. С одной стороны, они там лишились немало собственности, но, с другой, теперь там есть товары, с которыми все это можно будет наверстать.
— И они не будут пытаться вернуть свое силой?
— Договор закрепил права всех новых владельцев. У свободных городов есть еще месяц переходного периода, чтобы их правильно оформить, а потом… Туда приедут юристы старых хозяев и будут искать в этой броне слабые места.
— Кажется, я понимаю, — Татьяна посмотрела на кофейник, но в итоге осталась на месте. — Договор не столько все жестко закрепляет, сколько оставляет возможности для каждой из сторон добиться своего мирным путем. Кажется, тут будет жарковато в ближайшие годы, но и вероятность того, что в итоге кто-то попытается решить проблемы уже с помощью оружия, будет не так высока.
— Лично мне кажется, что до стрельбы точно дойдет, но… Если что-то такое и будет, то единичные случаи, а вот собрать критическую массу недовольных станет уже непросто.
— А что это даст России? — неожиданно Татьяна задала вопрос, с которого когда-то и начинался наш поход на восток. — Мы ведь плыли в Америку, чтобы ослабить возможного будущего врага. Шли отвести угрозу будущей войны от наших границ. Мы побеждали, мы могли продолжать, но остановились. Ты остановился. Я знаю, что никто из наших не задал тебе этого вопроса прямо, но… Я спрошу сама. Так что, Слава, мы в итоге проиграли?
Иногда мне кажется, что кофе делает людей злее, язвительнее.
— Мы точно выиграли год мира для России.
— Этого мало!
И еще амбициознее.
— Северо-Американские Штаты…
— Конфедеративные Штаты, давай называть их правильно, раз уж именно мы помогли появиться этой новой силе. Силе, в которой сейчас сливаются воедино военный опыт, наши технологии, деньги старых дельцов и энтузиазм новых свободных городов. Разве тебе самому не страшно, во что это может вылиться?
Я вздохнул. Все ерничающие мысли исчезли без следа, остались только усталость и трезвый рассудок.
— Для начала, — я принялся загибать пальцы. — Страна, занимающая целый континент и начавшая успешно запускать свои щупальца сразу в два океана, по умолчанию не может быть слабой. САСШ были сильны и без нас, но теперь… Свободные города юга заставят их считаться с интересами простых людей.
— С чего бы им тратить на это время? Почему бы лидерам юга просто не последовать примеру Вашингтона? Тем более что красивую картинку для черни их научили создавать — и ты, и тот же Крамп, который, уверена, еще обязательно себя покажет.
— Я бы тоже в этом сомневался, оставь мы там только города вроде Сан-Франциско и Эль-Пасо. Продать за пару центов свободу, к которой они даже не успели привыкнуть, это самый простой путь.
— Вот видишь!
— Но еще есть Новый Орлеан! Если они продадутся, то потеряют все.
— Парижскую коммуну в свое время просто задавили.
— И я тоже в них не верил, но потом нам сделали подарок. Вторжение во Флориду, что организовали кайзер и микадо.
— Кстати, ты же именно после него начал не мечтать о завершении похода, а планировать его. И я помню, как ты продал Казуэ идею принять остатки южан в Конфедерацию как канал для рабочих рук и будущих избирателей. Так там еще что-то есть?
— Нет, ровно то, что я и сказал.
— Они… Они станут голосом не только юга бывших САСШ, но и всей Южной Америки?
— Еще неизвестно, конечно, сработает или нет, но… Если Вашингтон будет вкладываться в оба континента, а не тянуть из юга деньги, то это замедлит его собственное развитие. А главное, хищник, который начинает о ком-то заботиться, уже не совсем хищник.
— Как монголы Чингисхана, которые захватывали города, оседали там… И переставали быть лучшей армией мира, — Татьяна задумалась. — То есть мы просто сделали КША менее воинственными… Нет, тут точно есть что-то еще. Или мне показалось, когда ты собирался загибать пальцы?
Вот так привычки нас и выдают.
— Еще мне кажется, что теперь Америка перестанет быть безусловным союзником Англии и врагом России в большой игре или как там сейчас это официально называется.
— Возможно. В политике опыт успешных сделок очень много значит, а сделка с тобой выглядит успешной. И как союзник ты ничего.
