Смрад на миг расступился, демонстрируя демонический оскал. Нашёл. Заклинание вспыхнуло в один миг, довольно простое, примитивное, но накаченное энергией и усиленное комбинацией узлов. Магия сконцентрировала воздух перед лицом мага, а затем высвободила. Эффект был… кровавым. Только что стоял человек, вспышка, и остаются только плотные красные брызги на асфальте. Ошеломлённых товарищей несчастного тоже забрызгало, но не особенно сильно.
— Вам не объясняли, что бывает, когда столько смерти и высвобожденной жизни вырывается в мир кратковременно? — спокойным тоном спросил Дмитрий. — И что бывает, когда убиваешь столько людей, получая от процесса удовольствие.
— Да как ты… — второй маг собрался было что-то предпринять.
Но здесь скрытый до этого участник сцены показал себя. Из кровавой лужи высунулась голова, оглашая округу противным визгом. Демон. А его собраться, осознав раскрытие, перестали прятаться, вцепившись в ауры людей. Ну, в то немного, что от аур этих уродов осталось. Только у одного человека не оказалось демона и парень, выронив оружие, упав и напрудив в штаны, пытался ползком убраться подальше. Остальные корчились от форсированного обращения в одержимого.
— Желаю вам тяжёлого посмертия, твари.
Дмитрий раскрыл ладонь, над которой сразу сформировались невесомые магические руны, по одной на каждого. Сорвавшись с места, руны били прямо в лоб и начинали сжигать одержимых, уничтожая всё, чего коснулась демоническая энергия. А поскольку эти люди оказались пропитаны ею насквозь, смерть их была болезненна, досталось даже тому, в кого демон ещё не вселился. Парень натворил достаточно, чтобы стать равной целью для заклинания.
Куница нашёл бензовоз. Машина лежала опрокинутой на борт недалеко от груды человеческих тел, пылающих грязным тёмным пламенем. Дмитрий не показывал своего присутствия, опутанный тенями, и две встреченные поисковые группы этих… опричников не обратили на вторженца внимания, позволяя ему рассмотреть дело рук людей. Дмитрий признал, что груда тел не вызывает у него никаких эмоций. Нет отклика смерти, так что тащили сюда уже мертвецов. Безыскусно покидали в большую кучу и подожгли. Для чего? Зачем? Был ли хоть какой-то смысл?
— Они собрали гору, собрали подношение, — шипел рядом Пугающий. — Бензином залили и хохоча зажгли.
— Бензин не должен гореть на открытом воздухе, — Дмитрий окинул пожарище взглядом, — Это уже чистая магия. Какое варварство.
— Я б их всех убил, — признался Пугающий. — Не из жестокости, а для очистки мира от отбросов.
Куница пожал плечами.
— Не имею ничего против самой идеи, но мне категорически лень собирать их по всей округе.
Пугающий заинтересовался.
— Привлечь внимание? Заставить их самих бежать к нам в руки? — будто размышляя вслух зашептал демон на ухо Кунице. — Нет ничего проще!
Вокруг кучи тел ошивались эти бандиты, пятеро, обычные люди. Дмитрий сначала не хотел тратить время, просто распылить всех, но всё же выбрал одного. Остальным достались заклинаний, один за другим четыре существа, обликом ещё напоминающие людей, но уже испорченные пролитой кровью и совершёнными злодеяниями, исчезли в брызгах крови. Последнего Куница поймал, переместившись икаром и заломав руку. В этом ещё оставалось нечто человеческое.
— А я-то думал, что в таких тварей, какими стали вы, без специальных ритуалов и не превратиться. Это же мало просто убивать и даже убивать жестоко.
— Кто… Ты? — спросил опричник.
Куница хмыкнул:
— Ты уверен, что твоё положение позволяет задавать вопросы? — Дмитрий чуть качнул головой. — Нет. Кто среди вас главный?
Пленённый сжался.
— Г-граф Никифоров.
Куница попробовал вспомнить этого графа, но быстро признал, что никаких ассоциаций Никифоров не вызывал. Плюнув на это дело, Куница бросил опричника в огонь и собрал заклинание, вмешиваясь в работу кривого жертвенного огня, искажая, чтобы каждый одержимый в городе почувствовал изменение и тянулся сюда.
Долго ждать не пришлось, минут двадцать, и вокруг огня уже собралось полсотни человек и магов, рассматривавших огонь и пытавшихся понять, что не так. А затем появился и виновник торжества. Граф, правда уже бывший, Никифоров с трудом скрывал свою нечеловеческую суть: глаза горели магией, кожа поменяла окрас, где-то становясь практически белой, где-то серой, а где-то покрываясь черными линиями. Он приехал на машине, в сопровождении пятёрки магов средней руки. Слишком много магов для маленького северного городка. А ещё в отличие от прочих, этот одержимый Куницу увидел. И сделал то единственное, что в его ситуации было разумно. Он попытался удрать.
Цепная молния сорвалась с рук Дмитрия и, попутно сжигая ещё десяток оказавшихся слишком близко опричников, влетела в спину одержимого. Обожгла, но не убила сразу. Дмитрий не церемонился, обрушив на одержимых магию очищения в самой жёсткой её форме. Это не было изгнание, что отправило бы демонов обратно на тёмные планы. Очищение выпотрошило каждую тварь, забрав всю заёмную силу, отобранную жертвоприношениями, и выбрасывало остатки, будто шкурку от колбасы.
К Никифорову, умудрившемуся пережить и этот удар, Дмитрий подошёл и пинком перевернул на спину, заглянув в лицо.
— Вы что творите, твари? Ты-то должен понимать, что таким способом сможешь лишь временно разожраться, но не более.
Демон лицом Никифорова выдавил улыбку.
— Это ты не понимаешь. Всё изменилось. Я чувствую эхо смертей. Кто-то снова принёс богатую жертву, и теперь уже ничего не будет как раньше. Убей меня, смертный, моё место займёт следующий. Ваш мир станет нашим, смертный. А вы станете нашими рабами. И вы своими руками предоставили нам такую возможность.
Дмитрий не спешил, ведь такого ему никто из демонов раньше не говорил.
— Что изменилось? Зачем вам реальный мир? Ведь без людей исчезнут эмоции, исчезнут эманации энергии, а за ними исчезните и вы. В чём смысл?
Но демон лишь криво улыбнулся.
— Тебе не понять, смертный. Никому из вас не понять.
Дальше был только смех.
— Пугающий?
— Сам в недоумении, — отозвался демон.
Через час к аэродрому подъехала машина, обычный фургон. Водитель развернул её и подкатил задом к самолёту. Выбравшись с водительского сидения, Куница обошёл машину и открыл задние двери, показывая канистры.
— Ого! Да здесь ещё и с запасом! — обрадовался пилот.
Вышедшая следом ведьма, впрочем, смотрела на Дмитрия.
— Что произошло?
— Встретил то, что осталось от местных жителей. И знаешь… Такое чувство, что времени у нас исчезающе мало.
Глава 47
Российская Империя, Выборг
Июнь 1984 года
Славяна и Шепард застыли возле капота их машины, как два островка спокойствия в бушующем море безумия. Улица превратилась в растревоженный муравейник: людские потоки сталкивались и расходились в панике, кто-то волок узлы с одеждой, кто-то, сцепившись в клубок, дрался за дверцу переполненного автомобиля. Визг покрышек, надрывные гудки клаксонов и отчаянные крики смешались в какофонию конца света. Вопрос «Куда?» повисал в воздухе без ответа. Зато на вопрос «Откуда?» ответ обрушился на Славу сам, грубый и беспощадный.
— Петроград уничтожен! — голос мужчины, срывающийся на фальцет, перекрыл шум толпы. Он тряс за плечи растерянную женщину с пустым чемоданом. — Что ты там собралась забирать, идиотка⁈ Камни с пепелища⁈ Нет больше Петрограда! Там воронки, как после ада! Огромные, смердящие воронки!
Девушка медленно перевела взгляд на разведчика.
— Кажется, твой план только что превратился в тыкву.
— Кажется, мой план можно выбросить в ту же воронку, — хмыкнул Шепард, но глаза его сканировали толпу с хищной цепкостью. — Нужно добыть информацию. Любую.
— Работаем, — коротко кивнула Кудрявцева.
