Куница Том 6 (СИ) - Оришин Вадим Александрович "Postulans"

Пробиваясь сквозь море страха, они наткнулись на признак относительного порядка — группу военных, возглавляемых майором, который тщетно пытался перекричать стихию паники.

— Майор! — голос Славяны, отточенный командной привычкой, врезался в шум, как хлыст. Мужчина резко обернулся. — Коллежский советник боярыня Кудрявцева. Докладывайте обстановку.

Вопреки ожиданиям майор не стал вытягиваться по стойке смирно и как-то ещё проявлять чинопоклонничество. Лишь устало вздохнул, окидывая подчинённых, что пытались защитить какую-то машину от толпы.

— А, госпожа советник… — голос его был полон свинцовой усталости. — Вон, в машину садитесь. Там князь Лопухин. Он вам всё живописно обрисует.

Их пропустили сквозь жидкое оцепление. В просторном салоне автомобиля, откинувшись на сиденье, сидел Эрнест Лопухин. Князь был похож на человека, который смотрел в лицо катастрофе слишком долго. Глаза потухли, лицо осунулось, и даже при виде Славяны на нём не мелькнуло ни удивления, ни привычной светской иронии — только тупая, вялая тоска.

— Юная леди, — голос его звучал глухо. — А вас ведь уже оплакали. Сочли погибшей в этой мясорубке.

— Не удивлена, — отрезала Слава, кивнув на спутника. — Командор Шепард, британская разведка.

Лопухин лишь скользнул по англичанину безразличным взглядом.

— Британец? — горькая усмешка тронула его губы. — Что ж, забавно. Информацию собираете? Или союзников ищете в этом цирке?

— Да, на оба вопроса, — Шепард подался вперёд. — Что за крики о разрушенном Петрограде? Что происходит на самом деле?

Лопухин перевёл мутный взгляд на Славяну.

— А вы, позвольте спросить, с какого момента не в курсе ситуации?

— Про дворянское восстание мы знаем, — ответила девушка. — Но без подробностей.

— Подробностей, — вздохнул Эрнест. — Подробности уже не актуальны, юная леди. Организованная часть Дворянского союза, так мы себя называли, была собрана в Петрограде. Восстания поднимаются по всей империи. Колонии провозглашают независимость, метрополия раскалывается на отдельные губернии, но Дворянский союз был самой организованной силой, наравне с семьёй Романовых, само собой. А теперь столица превращена в… Даже не знаю, как это назвать. Множество огромных воронок, как от бомб. Уцелела только юго-западная часть города, но что там есть? Пара дворцов да промышленные мощности. Дворянский союз уничтожен, нас осталось слишком мало, чтобы продолжать организованное сопротивление. А если продолжим — это будет долго и ужасно, чего нельзя допускать.

— Нельзя допускать, князь? — не поняла Слава.

Эрнест закивал:

— Именно. Ваши друзья, поляки… не помню, как их зовут…

— Крсманович и Гижицкий? — подсказала Слава.

— Да, они. Тоже были в Петрограде, но, к счастью, им удалось выбраться. Так вот, рассказали про герцога Мартена, который вроде как знает, что происходит и что нужно делать, чтобы остановить хаос.

Славяна внутренне подобралась, превратившись в тугую пружину.

— Дмитрий жив?

— Насколько мне известно — да, — подтвердил Лопухин. — Правда, где он — неизвестно. Да и сомневаюсь я, что он сможет нас спасти. Всё рушится. Видите хаос за окном. Люди боятся. Скоро войска Романовых придут сюда, и никто не сможет им помешать. А о том, как они поступают с предателями… Вы ещё не знаете?

— Казнь? — уточнила Слава, догадываясь по интонациям Эрнеста.

— Казнь… — будто попробовал слово на вкус. — Слишком простое слово. Не отображает всей жестокости палачей и карателей. К счастью, по слухам, кронпринц тоже погиб под Петроградом. Уж не знаю, что именно с ним произошло. Может, без погонщика за спиной лоялисты будут не так жестоки.

— Вы собираетесь бежать? — прямо спросила Славяна.

Впервые за весь разговор Лопухин рассмеялся — истерично, надрывно, с хрипотцой.

— Бежать⁈ Куда, скажите на милость⁈ В Москву? Под крылышко Волконских, которые теперь собирают второй Дворянский союз? Смешно. Я… я просто не знаю.

При упоминании Волконских по телу Славяны пробежала ледяная дрожь, едва сдерживаемая ярость обожгла изнутри.

— У Волконских есть такой шанс? — голос её сел.

— О, ещё какой! — воскликнул Лопухин с неожиданной злостью. — Они-то, сукины дети, ко всему готовы были лучше всех. Это они нас накрутили, они дали информацию. С них всё началось, с этих князей. Если бы не они, мы бы после Берлина сидели смирно. Хотите с ними потолковать? Княжич Максим сейчас в ратуше.

Славяна вскинулась.

— Волконский? Владимир?

— Владимир погиб, боярыня. Максим теперь за главного, — устало отмахнулся Лопухин.

— Благодарю, князь.

Славяна вылетела из машины и быстрым, почти бегом, шагом направилась к ратуше. Шепард едва поспевал за ней.

— Что ты задумала? — прошипел он, хватая её за локоть.

— А это не очевидно? — Слава вырвала руку, не сбавляя шага. — Я придушу эту змею собственными руками. Прямо сейчас.

— Ты хочешь напасть на Светлейшего князя средь бела дня, в центре кишащего паникой города? — зашипел Шепард, оглядываясь по сторонам.

Славяна резко остановилась, развернувшись к нему. В её глазах полыхал пожар.

— Оглянись, командор! — она повела рукой вокруг, указывая на мечущихся людей. — Кому здесь, демон побери, есть до этого дело⁈ Люди боятся только одного: что скоро сюда ворвутся каратели Романовых! Им плевать на разборки двух аристократов. Так что не стой на пути.

Она снова рванула вперёд, и Шепард, выругавшись сквозь зубы на родном языке, бросился следом.

— Он сказал, Владимир погиб! — крикнул он в спину. — Может, всё не так, как кажется? Может, это был несчастный случай?

— Я дам Максиму возможность перед смертью объясниться, — бросила Слава через плечо, не оборачиваясь. — Не обещаю, что поверю этому ублюдку, но шанс дам.

Она свернула за угол, и впереди показалось монументальное здание ратуши. Славяна уже не шла — она пёрла напролом, расталкивая прохожих плечами, её взгляд лихорадочно сканировал окна. Трансформация накатывала волнами, разрывая ткань ботинок, когда когтистые лапы ступили на горячий асфальт. Рычанием, похожим на звериный рык, она разгоняла замешкавшихся людей, приближаясь к цели. И в одном из окон второго этажа мелькнул знакомый, ненавистный силуэт.

Рык перешёл в боевой рёв. Слава сорвалась с места. Один гигантский прыжок — и она уже на крыше припаркованного у тротуара авто, промявшегося под её тяжестью. Второй — и она вцепилась в кладку стены, когти высекли искры из камня. Перемещаясь икаром по отвесной поверхности, она, как огромная кошка, пронеслась по фасадам соседних домов, чтобы в последнем, отчаянном прыжке, перелететь через улицу прямо к окну ратуши. В полёте она видела, как Максим, заметивший движение краем глаза, обернулся. В следующее мгновение Слава, используя икар, исчезла, провалившись сквозь пространство, чтобы появиться прямо у него за спиной.

Её рука, уже наполовину трансформированная в звериную лапу, вцепилась в дорогой сюртук и с силой швырнула Волконского в стену. Каменная кладка не выдержала — князь пробил её телом и вылетел в коридор. Слава метнулась следом, готовая рвать и крушить, но Максим, падая, успел призвать артефактный меч. Клинок со свистом рассёк воздух, останавливая её атаку.

Пальцы Волконского сложились в печать, и ударная волна, спрессованный воздух, рванула в Славу. Но девушка, взревев, вцепилась когтями в каменный пол, оставляя в нём глубокие борозды. Её повышенное сопротивление магии и нечеловеческая сила позволили устоять. Как только давление спало, она вновь бросилась вперёд.

Бой закрутился в бешеной воронке. Когти Славы, быстрые и непредсказуемые, встречали клинок, сверкающий в руках Максима. Оба двигались с нечеловеческой скоростью, больше уклоняясь, чем атакуя. Слава постоянно смещалась икаром, появляясь то слева, то справа, то сверху, пытаясь достать противника. Максим отступал по коридору, парируя удары, пока не подловил её. Очередной воздушный взрыв, более мощный, чем предыдущий, отбросил Славяну в сторону. Она влетела спиной в дверь какого-то кабинета, с грохотом проломила её и, кувырком перемахнула стол, едва не вывалилась в окно, чудом зацепившись когтями за пол.