— Вы не оправдали возложенных на вас ожиданий, полковник, — процедил Романов.
Салтыков вышвырнул тело на улицу, а кронпринц обернулся к операторам. Офицеры сочли уместным не реагировать на произошедшее. Цесаревич опустил взгляд на карту, где отмечались попадания.
— Что-то мы совсем мало внимания уделили северным районам.
— Ваше Императорское Высочество, там не проведена эвакуация… — офицер замолчал на середине фразы.
— Они всё ещё не бросились на мятежников, значит, сами мятежники. Вам понятно?
Мужчина склонился.
— Да, Ваше Императорское Высочество.
Маги вернулись к работе, корректируя удары. Золотой силуэт продолжал метать трезубцы, порождая взрыв за взрывом, от которого даже здесь, в десятках километров, сотрясалась земля. Руки одного из офицеров дрожали, когда он вводил данные, а челюсти были стиснуты. Помощник отмечал на карте точки попадания, а цесаревич наблюдал за этим с садистским наслаждением.
— Вот так! Каждый, кто осмеливается бросить вызов Романовым — умрёт!
Маг нагнулся над картой и, чуть подумав, заставил себя заговорить:
— Ваше Императорское Высочество. Северная часть города уничтожена.
— Отлично! — воодушевлённо кивнул кронпринц и ткнул пальцем в Зимний дворец. — В центр города. А затем уничтожьте Адмиралтейский район. Пора отстроить столицу заново, но для этого надо расчистить площадку.
Вицлав споткнулся после очередного взрыва, едва не растянувшись на мостовой. Они почти добрались до Фонарного моста. Казалось бы, полтора километра, двадцать минут неспешным шагом, но сейчас это расстояние показалось ему самой сложной полосой препятствий в жизни. Мойка после каждого удара выплёскивалась из берегов, и несколько раз его окатило водой и едва не смыло в реку. От ударов трещала земля, рушились здания, куски мостовой проваливались или падали в реку. Синий мост трескался под его ногами, они едва успели пробежать мимо. Поляк бежал и внутренне радовался, что удары ложатся где-то далеко.
А затем свист где-то рядом, хлопок, земля уходит из-под ног и подбрасывает его вместе с Ядвигой в воздух. Подбрасывает осколки развалившегося здания, машины, обломки лодок и воду, подбрасывает всё. В голове вопит Отчаяние, не желая мириться с происходящим, но ничего не может сделать. Нарастает грохот, всё вокруг начинает наливаться светом.
С мерцанием прямо перед лицом Вицлава появляется клинок. В следующую секунду его плечо хватает чья-то рука. Мгновения дезориентации, и его жёстко бросает о мостовую. Грохает взрыв, отчего вновь толкается земля, но они в стороне, достаточно далеко.
— Ядвига! — оборачивается Вицлав, не замечая, что один глаз не видит.
Рядом лежит полька, а чуть в стороне сидит Волконский.
— Проклятие… — выдыхает Максим. — Еле успел.
В это время в командном пункте офицер ставит отметку рядом с Зимним дворцом, показывая, что центр города уничтожен.
— Замечательно! — маниакально смеётся Алексей, — а теперь…
— Что происходит? — взволнованный голос оператора прерывает кронпринца.
— Система переходит в автономный режим…
— Набор мощности, критический порог через девять секунд…
— Демоны, это протокол зачистки!
Алексей знал, что это за протокол, и потому первым рванул на улицу, ещё не решив, как поступит дальше. Но было поздно. Золотая фигура уже зависла над установкой, едва не касаясь ногами антенн. В руках два трезубца. Офицер, сидевший со стиснутой челюстью, зло улыбнулся, едва слышно прошептав.
— Простите. Скоро я буду с вами…
Удар двух трезубцев испарил всех их мгновенно.
Глава 46
Российская Империя, Усть-Сысольск, небо
Июнь 1984 года
— Диспетчерская не отвечает, — сообщил пилот.
Учебно-транспортный самолёт мелко трясло, временами он вздрагивал всем корпусом, доставляя пассажирам массу впечатлений, но разваливаться не собирался. Порывы ветра и прочие прелести погоды взял на себя Куница. Вайорика предпочитала сидеть в пассажирском кресле и не смотреть в иллюминаторы.
— Посадишь самолёт сам? — спросил Дмитрий.
— Конечно. Утку (Учебно-Транспортный, прим. авт.) я посажу на любом пятачке, лишь бы дистанции на пробег хватило, — подтвердил пилот. — Только мне не нравится то, что я вижу внизу.
— Пожалуйста, не надо вот этих загадочных фраз! — взмолилась ведьма. — Конкретнее, что ты там рассмотрел?
Мартен, сидевший в кресле второго пилота, ответил:
— Пожары. Нет огней от источников света, но есть пожары. Подробнее рассмотреть не могу, слишком далеко даже для меня.
— И что это значит? — спросила девушка.
— Нашествие демонов, столкновения между воюющими отрядами, как самые вероятные, — назвал Куница.
— Опричники, — предположил пилот. — Своими глазами я их ещё не видел, но наслушаться историй уже успел.
Куница кивнул:
— Опричники — это хорошо.
— Да ну? — удивился лётчик.
— Людей можно убить. Боятся надо того, с чем ничего нельзя сделать, — пояснил Мартен.
Машину продолжало немного болтать, но посадка прошла штатно. Самолёт коснулся полосы и постепенно затормозил, подъезжая к стояночным местам.
— Теперь понятно, почему диспетчерская не отвечает.
Вайорика осторожно выглянула из-за спины Куницы, увидев аэропорт, или то, что от него осталось. Здание выгорело полностью, остались лишь бетонные стены и почерневшая сталь. На стояночных местах лежали обломки самолётов.
— Что делаем? — спросил пилот. — Сомневаюсь, что из-за угла сейчас выйдет персонал и подгонит нам заправщик.
— Где-то же запасы горючки хранятся, — возразил Дмитрий. — Ты из канистр заправить самолёт сможешь?
Летчик хмыкнул и кивнул:
— С помощью крепкого словца и заковыристых идиом, но справлюсь. Только ты учти, что потребуется десять канистр двадцать пятых для полной заправки.
Дмитрий кивнул, открывая дверцу.
— Гаси свет и сидите тихо. Я наложу заклинания маскировки, и кое-что заковыристое. Если специально не искать — не заметят. Но всё равно оружие держите наготове.
Пилот козырнул, показывая, что всё понял. Дмитрий выскользнул наружу, и потратив несколько минут на наложении магии, огляделся. Прошёлся до здания аэропорта.
— Покажи мне…
Глаза Куницы окрасились золотом. Дмитрий увидел две картинки: выгоревший аэропорт сейчас и тени, оттиски прошедших дней. Заглядывать в прошлое мог не только Гамаюн. Пугающий мог вытащить очень много, ведь люди так многого боятся. Потерять ключи, забыть кошелёк, запнуться на ровном месте. Собирая страхи, как осколки общей картинки, можно собрать пазл.
Дмитрий повернул голову, туда, где должен стоять заправщик. В настоящем машины не было, но главное, что эту часть общей мозаики он уже собрал, осталось проследить путь. Куница вышел на улицы города и пошёл по следу. Город оказался пропитан страхом, последние дни стали для жителей воплощённым ночным кошмаром. И в осколках прошлого, окрашенных страхом, Куница видел источник всех бедствий. Мартен шёл по улицам, обходя обгоревшие машины и мусор. Что характерно — тел не было, ни одного. И дело, очевидно, не в желании поддерживать чистоту у тех, кто здесь хозяйничает.
Он дошёл буквально до следующего перекрёстка, когда его заметили. Впрочем, Куница не скрывался. Их была дюжина, пара слабых магов и люди с оружием. В магическом зрении они выглядели грязными сочащимися смрадом уродцами, но следовало убедиться.
— Эй! А ты ещё откуда вылез? — крикнул один из магов.
— Только что приехал, — заклинание уже дрожало на кончиках пальцев, но Дмитрий хотел убедиться.
— А, понятно. Рассказывай. Ты верно служишь императору? — последовал прямой вопрос.
Ещё немного ближе. Дмитрий продолжал подходить, выискивая среди смрада след.
— А вы сами кто такие?
Люди рассмеялись, и маг обвёл руками своих сообщников.
— Мы — верные подданные его. Исполняем указ о наказании изменников и предателей. Ты же не изменник?
