Куница Том 6 (СИ) - Оришин Вадим Александрович "Postulans"

Вошёл Шереметев.

— Князь, там к вам просятся два молодых дворянина. Утверждают, что имеют ценную информацию, способную пролить свет на происходящее.

— Даже так? — Радион чуть приподнял бровь в жесте скепсиса. — Представились?

— Ядвига Крсманович и Вицлав Гижицкий.

С некоторой заминкой, но Кутузов вспомнил эти имена.

— Из свиты герцога Мартена?

— Они самые, — подтвердил Шереметев.

— Снова Мартен. Давай послушаем, что они расскажут. Пригласи их, пожалуйста, в мой кабинет.

Михайловский замок сейчас оставался наименее разрушенным в городе, и наиболее защищённым, как от обстрелов любого рода, так и от проникновения диверсантов. Последнего за лоялистами пока, на удивление, замечено не было, но Кутузов не расслаблялся и другим не позволял.

Внезапно князь ощутил нечто странное. Будто события последних месяцев стали ещё более тяжёлой ношей, чем и так были. Не успев разобраться в причинах такого внезапного уныния, он услышал звук открывающейся двери.

Вошедшие молодые люди поздоровались, но формальности князь пропустил мимо ушей, больше изучая вид гостей. Решительность и уверенность. Что бы там ни собирались сообщить молодые поляки, в них не было и тени сомнений или неуверенности.

— Я слушаю вас, молодые люди. Что такого важного вы хотите сообщить?

Поляки переглянулись, и Ядвига, после короткой паузы, заговорила.

— Берлин не был случайностью. Использование Ультиматума Танатоса было реализовано влиянием Гамаюна, демона, подвластного Романовым.

Кутузов, да и Шереметев, подобрались.

— Мы обыскали весь Зимний, — возразил Кутузов, — и не нашли там никаких упоминаний.

Девушка кивнула:

— Среди Романовых не все в курсе. Ключевые фигуры.

— И вы это знаете, потому что? — Кутузов перевёл взгляд с девушки на её спутника и обратно.

— Потому что герцог Мартен получил через Гамаюна воспоминания, — ответила Ядвига. — Много воспоминаний, долго рассказывать.

Князь Кутузов сложил руки в замок.

— Вы уж потрудитесь, пожалуйста.

Ядвига просительно глянула на Вицлава, и поляк, вздохнув, начал рассказ. По мере объяснения Кутузов постепенно закрывал в голове некоторые моменты, которые ранее казались ему странными. И, наконец, дело дошло до Ультиматума.

— Группа проникла в комплекс, но попала в ловушку. Выбраться удалось только князю Волконскому, — рассказывал Вицлав.

— Стоп, Волконский? Максим Волконский? — удивился Кутузов.

— Да, — коротко подтвердила Ядвига. — С его слов.

Князь посмотрел на адъютанта.

— Будь добр, позови княжича. Я понимаю, почему вы, — Радион глянул на поляков, — скрывали эту информацию до начала войны, но теперь это утаивание критически важных данных, — мрачно произнёс князь.

Шереметев вышел.

— Дмитрий сейчас ищет виновного, — коротко сообщила девушка.

— Так герцог жив? Это хорошо, — кивнул Кутузов. — И у него есть соображения по поводу происходящего?

— У него есть возможность добраться до Гамаюна и заставить его отвечать на вопросы, — кивнул Вицлав, затем пожал плечами. — Так сам Дмитрий сказал, во всяком случае.

— У задумавшего это может быть способ всё исправить, — подтвердила Ядвига.

На счёт всё исправить князь Кутузов сомневался, слишком многое уже случилось и фарш обратно не прокрутить. Но если получится хотя бы остановить ухудшение ситуации — это уже огромное достижение.

— А герцог Мартен потянет ношу, которую на себя взвалил? — усомнился князь. — Романовы — сильные маги.

Поляки переглянулись, и Ядвига ответила:

— Дмитрий — самый сильный высший боевой маг, которого я знаю.

Со стуком открылась дверь, и в кабинет вошёл бледный Максим Волконский. Проклятие от гвардейского ножа ещё не отпустило его полностью, но княжич поправлялся и в скором времени должен был встать в строй.

— Ваша Светлость… — вымученно улыбнулся Максим и увидел поляков, удивившись. — Ядвига, Вицлав. Рад вас видеть.

Вицлав коротко кивнул, Ядвига лишь обозначила движение подбородка.

— Максим, — с тяжёлой интонацией произнёс Кутузов. — Нехорошо утаивать критически важную информацию.

Княжич удивился, глянул на поляков, а затем изобразил раскаяние.

— Вы про комплекс с Танатосом. Действительно критической информации там нет. Мы не смогли опознать тех, кто устроил нам засаду, но мои родственники сейчас заняты этим. Однако уверен, поиски ничего не дадут.

— И всё же это стратегическая информация, — настоял Кутузов.

Максим устало вздохнул.

— Князь, тех задокументированных преступлений, что уже числятся за Романовыми, мало? Более того, как раз участие Романовых там предположительно, несмотря на все факты. И моя семья занята решением и этого вопроса тоже.

— Какого вопроса? — уточнил Кутузов.

— Поиском подхода к демону. Вытащить и заставить говорить можно даже сильного демона.

Кутузов нахмурился.

— И вы планировали сделать это самостоятельно? Не сообщая никому, чтобы получить все секреты и преимущества?

Волконский ответил командующему угрожающим взглядом.

— Ваша Светлость, своими обвинениями вы переходите черту. Да, мы не раскрывали детали нашей работы, но не из желания оставить все секреты себе, а из предосторожности. Вам я доверять могу, как и князю Шереметеву. Но прочим членам Дворянского союза — не во всём. Мой брат и наши друзья погибли, потому что мы оказались недостаточно предусмотрительны. Я не собираюсь повторять эту ошибку.

Несколько секунд князья сверлили друг друга взглядами.

— Князь, — начал Кутузов чуть спокойнее. — Старые прегрешения Романовых, какими бы чудовищными они ни были, это прошлое. Происходящее сейчас — вот что важно. Наши гости кое-что рассказали о последствиях применения Ультиматума, уже сказывающихся на жизни в Европе. И скоро, судя по всему, всё это ждёт и нас, что уже является стратегически важной информацией для текущего планирования. Я считал, что у меня есть время, а на деле его катастрофически мало. И я надеюсь, княжич, если вам известна ещё какая-то критически важная информация, вы ею поделитесь.

Волконский ответил не сразу, удерживая взгляд Кутузова, но всё же кивнул:

— Да, само собой. Никакой критически важной информации род Волконских не скрывает. Хочу напомнить, князь, что именно Волконские помогли вам найти шпионов в ваших рядах.

— Я об этом не забывал, — ответил Кутузов.

— Хорошо, — Максим демонстративно повернулся к полякам. — Я рад, что вы живы. Жаль, тоже самого нельзя сказать о многих из нас, в том числе о Дмитрии…

— Он жив, — перебил Волконского Вицлав. — Полон сил и готов сворачивать горы.

— Жив? — по лицу Волконского сложно было понять, как он относится к этой новости. — Уцелел, значит. Правильно говорили, что после Японии ему ничего не страшно.

Волконский вновь повернулся к Кутузову.

— Если вы не против, Ваша Светлость, я вернусь к себе. Мне нужны ещё сутки, чтобы полностью восстановиться, после чего я смогу встать в строй.

— Конечно, вы свободны, княжич, — подтвердил Кутузов.

Молодой Волконский вышел. Когда дверь за ним закрылась, Кутузов повернулся к полякам.

— Вы собираетесь присоединиться к действующей армии?

Вицлав поморщился.

— Я бы и рад, Ваша Светлость, но, боюсь, вы сами откажетесь, если узнаете о моей проблеме.

— Нет, — коротко ответила Ядвига.

Вицлав, посчитав ответ подруги слишком коротким, добавил:

— Мы попытаемся…

Что-то грохнуло вдалеке, и через секунду замок слегка дрогнул. Кутузов отмахнулся.

— Вы свободны. Спасибо за информацию. И за надежду на то, что всё это закончится.

Глава 45

Российская Империя, окрестности Петрограда

Июнь 1984 года

Кронпринц Алексей посмотрел на наручные часы и, нетерпеливо вздохнув, поднял взгляд.

Вокруг кипела работа, сыпались приказы, содержащие как наставления, так и мотивационную ругань для придания ускорения. Магия накрыла площадку, отсекая её от внешней непогоды — ветер бушевал за границей видимого барьера, потоки льющейся с неба воды стекали ручьями. Артефакты, поддерживающие барьер, гудели от напряжения. Происходящее снаружи лучше всего характеризовалась понятием: шторм. Сама площадка ещё пару суток назад была руинами какого-то здания, но инженеры, используя взрывчатку, магию и тяжёлую технику, превратили гектар площади в практически идеально ровную поверхность.