— Ты говори, как есть, — скривилась сестра. — Не самоотверженность, а дар… я же не маленькая, и многое понимаю. Чем это нам грозит?
— Тебя хотят забрать в Особый Корпус при пансионе его величества, — прямо сказал я. Вика и правда уже не ребёнок, но всё же она вздрогнула и опустила взгляд. — Я что-нибудь придумаю, обещаю тебе.
— Мама именно этого боялась? — тихо спросила девочка, замерев с протянутой над Агатой рукой. — Поэтому она не хотела учить нас магии? Чтобы никто не узнал о наших способностях?
— Есть такая вероятность, — не стал скрывать свои догадки я. — Насколько мне известно, учёба в этом Корпусе — не самая приятная вещь.
— Это будет похоже на то, что случилось со мной? — так же тихо уточнила она. — Я знала, что могу погибнуть, когда забирала проклятья у гвардейцев… но они — наши люди, те, кто защищает нас каждый день, рискуя жизнями…
— Ты молодец, я горжусь тобой, Вика, — я сделал глубокий вдох и растёр лицо ладонями. — Да, то, что ты испытала, может повториться. Более того, именно к этому тебя будут подталкивать.
— А Борис? — сестра подняла на меня взгляд, полный отчаянной решимости. — Его тоже могут забрать?
— Судя по тому, как быстро он развивается, есть и такая вероятность, — мне не нравился этот разговор, но я понимал, что должен быть честен с Викторией. — Более того, если люди императора поймут, на что он способен и какие перспективы есть у его дара, это случится даже быстрее, чем мы думаем.
— Тогда… может быть… если я поеду туда сама, добровольно, — Вика судорожно вздохнула. — Может они его не тронут?
— Это вряд ли, — честно сказал я, покачав головой. — Наши предки постарались на славу, наделив нас сильной кровью. А император считает, что имеет право распоряжаться нами, словно мы — просто ресурс.
— Ты хочешь объявить ему войну? — прошептала сестра, выпучив глаза. — Нас же просто сметут… и всё равно получат своё.
— Верь в меня, пожалуйста, — попросил я, встав с кресла и шагнув к кровати. Я протянул руки, и Вика почти прыгнула ко мне в объятия, пряча лицо на моей груди. — Я обязательно что-нибудь придумаю.
— Я знаю это, — негромко сказала сестра. — И я в тебя верю. Верю больше, чем в кого бы то ни было.
Мы так и сидели в обнимку, пока в дверь не постучали. Я не спешил отвечать, да и зачем? Мне было важнее успокоить сестру, которая пережила настоящую агонию и узнала, что это может повториться снова.
— Ваше сиятельство, — громко позвал меня Яков. — Вам стоит спуститься в холл.
— Ты как, ещё полежишь или готова размяться? — спросил я у Виктории.
— Я с тобой пойду, — она легко соскользнула с кровати и дошла до двери спальни, почти не шатаясь от истощения. — А ещё я такая голодная, что готова слона съесть!
— Тогда пойдём, — я подставил сестре локоть, и она повисла на мне, изображая из себя светскую даму. Правда эффект вышел немного другим — её ноги дрожали, так что Вика действительно висела на мне. — Интересно, что там случилось.
Мы вышли из апартаментов и увидели Якова, который нервно теребил край форменного пиджака. Его глаза бегали туда-сюда в полном беспокойстве.
— Там ваша бабушка и гостья, — сказал он, чуть наклонившись вперёд. — Как бы беды не вышло…
Я покосился на сестру и с трудом сдержался, чтобы не закатить глаза. Ох уж эти женщины. Надеюсь, они не доведут особняк до капитального ремонта с заменой стен и крыши.
Уже спускаясь по лестнице, я услышал ругань, которую не ожидаешь услышать из уст двух аристократок. Казалось, что ещё немного, и обе женщины вцепятся друг другу в волосы. Это было так похоже на перепалку Кожевниковой и Мироновой, что я невольно улыбнулся. Моя улыбка слетела с губ, едва я услышал слова бабушки.
— Ты — жалкая неудачница, сдавшая выпускной экзамен только со второго раза, — её голос дрожал от ярости, будто она и впрямь винила Юлиану в провале. — Я отдала Корпусу тридцать лет жизни! Я лично создавала ту систему, на которую ты сейчас так удобно плюёшь!
— Вы не систему создавали, вы реализовывали собственные амбиции. Да вы же наслаждались каждой пыткой! — выкрикнула Юлиана, и её голос сорвался на высокой ноте. — Вы говорили вчера о тех, кто прошёл обучение и благодарен. А вы хоть раз думали о тех, кто не прошёл? Помните Аню Сомову? Она после вашего «урока» так и не перестала кричать по ночам. Её до сих пор держат в лечебнице Святого Владимира. И это только ваша вина!
— Сомова была слаба, — прошипела в ответ бабушка. А я замер, не доходя до двери, потому что Вика резко застыла на месте и потянула меня назад. — Сильные выживают. А ты… ты просто сбежала, сдалась. У тебя не хватило духа пройти до конца и получить степень инструктора.
— Я не сбежала! — Юлиана почти взвизгнула от ярости. — Я выжила! Вопреки вам! И теперь я вижу, как вы хотите сделать с этой девочкой то же самое. Вы смотрите на неё не как на ребёнка, а как на инструмент. Как когда-то смотрели на нас!
— Это единственный способ стать сильнее в этом мире! — бабушка в ярости ударила ладонью по столику, судя по звуку звяканья подноса с посудой. — Ты хочешь, чтобы она была слабой, как ты? Чтобы её сломали при первом же столкновении с реальностью?
— Я хочу, чтобы у неё было детство! — в голосе Юлианы послышались слёзы, но она их гневно сглотнула. — Чтобы она не боялась собственного отражения! Чтобы её не мучили кошмары о том, как её заставляют глотать чужие страдания, пока не останется ничего, кроме пустоты!
Я посмотрел на Вику, сжавшую кулаки. Она стояла, закрыв глаза, и слушала откровения нашей гостьи. Она знала, что ей предстоит пройти тот же путь, и хотела услышать больше подробностей.
Но я не собирался и дальше молча стоять и ждать, пока бабушка с Юлианой дойдут до действий.
— Им нужно высказать это, — шепнула Вика, сжав мой локоть. — Столько боли и обид… это как гнойный нарыв, который рано или поздно вскроется.
— Какие мудрые речи я слышу из уст моей младшей сестрёнки, — тихо сказал я в ответ, чтобы немного отвлечь Вику. А тем временем, Юлиана продолжала изливать свою боль.
— Вы называли меня бездарностью. А знаете, что я чувствую сейчас? — проговорила она дрожащим от ярости голосом. — Я чувствую, как вас саму до сих пор съедает страх. Страх, что вы потратили жизнь на систему, которая производит таких же испуганных и одиноких калек, как вы сами.
Это было уже слишком лично и слишком правдиво. Я понял, что ещё секунда, и в ход пойдёт не просто тьма, а то, что находится за её гранью.
Я шагнул в гостиную, и моя аура ударила по ним волной давления, заставив обеих отшатнуться. Воздух затрещал от напряжения.
— Хватит, — сказал я тихо, но так, чтобы звенящая тишина вдавила это слово в стены. — Вы сейчас ведёте себя не как аристократки. Вы как две раненые твари, которые рвут друг друга на куски, потому что не знают, как иначе справиться со своей болью.
Я повернулся к бабушке, впиваясь в неё взглядом.
— Ты хочешь сделать Вику сильной? — ледяным тоном спросил я, выставив сестру перед собой так, чтобы бабушка не смогла сделать вид, будто не заметила её присутствия. — Так используй свой опыт, чтобы защитить её от системы, а не чтобы запихнуть её в мясорубку, из которой тебя когда-то вытащили только чудом. Помоги мне найти законный способ отстоять Вику.
Потом я посмотрел на Юлиану, в глазах которой бушевала смесь ярости, стыда и отчаяния.
— А вы хотите ей помочь? — мой голос разрезал наступившую тишину в комнате. Ауру я немного приглушил, а вот тон менять не стал. — Так помогите. Я сделаю всё, чтобы ваша история не повторилась с моей сестрой. Но один я не справлюсь. Мне нужна ваша помощь. Помощь всех вас.
Они молчали, обе дыша тяжело, как после спринтерского забега. Бабушка первая отвела взгляд, её аура сжалась, уходя вглубь. В её позе читалась не просто злость, а глубокая, старческая усталость. Юлиана же выпрямила спину, сглатывая ком обиды в горле, и кивнула.
— Прошу прощения, ваше сиятельство, — прошептала она, и в её голосе уже не было вызова, лишь опустошение. — Это было… неподобающе.
