У Киреева похолодело в груди, но уже не от ветра. Его мозг, отточенный годами опыта, но притупленный недавними неудачами, выдавал обрывки данных: прорыв случится прямо сейчас, господин не успеет, орды монстров хлынут через стену.
На мгновение всё застыло в вязкой тишине, а потом по стене прошла дрожь. Ну конечно, монстры редко приходят к стене по одному.
— Тревога! — заорал во всё горло Киреев. — Всем назад! Отступить от края! Землерои с камнеедами! Красный код! Всем башням открыть пулемётный огонь по основанию стены!
С пулемётных вышек ударили очереди, прошивая копошащуюся у основания стены мелочь. Специальные боеприпасы выплюнули зажигательные заряды, и перед стеной взметнулось море огня, освещая жуткую картину. Сотни камнеедов, сгоравших заживо, упорно лезли к стене, из-под которой вырывались комья земли вперемешку с камнями.
Из-под земли доносился нарастающий гул. Глухой мощный скрежет был похож на звук буравчика, что вгрызался в камень прямо под ногами гвардейцев.
Егор Киреев, не отрывая взгляда от летевших из-под стены камней, сорвал с пояса сигнальную ракету. Алый шар ушёл в небо, предупреждая о катастрофе. Киреев повернулся к своим бойцам без тени страха в глазах.
— Держать строй! Отсечный огонь! — прокричал он, и его голос сорвался на хрип. — Ни шагу назад! За графа! За род!
Это был не приказ командира, а клич солдата, отчаянно пытающегося искупить свою вину. Искупить тем последним, чем он мог. Ценой своей жизни.
Глава 19
Я не успел даже ненадолго порадоваться тому, что временно покончил с конфликтом бабушки и Юлианы. В высоком огне гостиной вспыхнул и пополз в небо красный сигнальный заряд. Он был таким ярким, что окрасил в багрянец наши лица. Я знал, что означает эта вспышка.
Красный код прорыва монстров, с которым не справится гвардия и который может уничтожить ближайшие деревни.
Воздух в комнате мгновенно сгустился от моей ауры, которая рванула во все стороны, откликнувшись на моё настроение. Все разговоры, планы и сомнения отошли на второй план.
— Бабушка, на тебе оборона поместья! — сказал я, резко повернувшись к остальным находящимся в комнате. — Виктория и Борис остаются здесь.
Брат уже вбежал в гостиную и уставился на расцветающий в небе красный цветок.
— Я хочу помочь, — сказал он, посмотрев на меня горящим взглядом. — Ты же знаешь, что я сильный и быстрый.
— Ты остаёшься с Викой, — жёстко сказал я. — Твоя задача — защищать сестру, бабушку и нашу гостью. Это твой боевой приказ — защищать женщин. Понял?
Борис хотел было возразить, но поджал губы и кивнул, встав рядом с Викой. В его позе читалась обида, но мне сейчас было не до его чувств. Я уже мчался к себе в комнату за топорами, набирая на ходу номер Зубова. Правда я успел заметить, как переглянулись бабушка и Юлиана, заключая временный союз.
— Поднять всех гвардейцев по тревоге, весь резерв на стену, остальные — по периметру поместья, — крикнул я в телефон и сразу же сбросил звонок.
Чтобы ускориться, я ушёл на первый уровень изнанки и короткими прыжками преодолел оставшееся расстояние.
— Грох, Агата, остаётесь в поместье с детьми, — приказал я питомцам. — В случае, если монстры доберутся до дома, — порвите их всех на кусочки.
Через пару минут я выбегал из особняка с топорами в руках. Два десятка вездеходов сорвались с места, но один всё же дождался меня — в нём уже сидели в полной боевой выкладке Ивонин, Сорокин, Лаптев и Назаров.
— Ходу, ходу! — рявкнул я, запрыгивая в открытую дверцу автомобиля.
Машина рванула с места, срывая гравий с подъездной дорожки. Пейзаж за окном слился в сплошное зелёное пятно. Бойцы сжимали автоматы с напряжёнными лицами, но страха я в них не увидел. Впрочем, другого я от них и не ожидал.
След от сигнальной ракеты уже погас, вместо него появились отсветы огненных вспышек у стены. Их было так много, что даже пара десятков километров не помешали их увидеть. Что же там за монстры такие, что гвардейцам пришлось пустить в ход тяжёлую артиллерию и зажигательные снаряды?
Уже у самой стены вездеход резко затормозил, и я выскочил наружу. В ноздри ударил запах развороченной земли, гари и крови. Почти сразу увидел полосу вздыбленной земли, идущую от стены. Казалось, будто под поверхностью прошёл гигантский плуг, оставляя за собой насыпь из свежего грунта.
Мой взгляд скользнул дальше и замер. Монстры прорыли самый настоящий подкоп, и сейчас из него лезли десятки камнеедов, как подсказал Демьян. Они были похожи на чёрных тараканов размером с собаку. Их многочисленные лапки на бешеной скорости перебирали завалы и заталкивали в пасти каменные обломки. И только потом из тоннеля вывалился гигантский монстр размером с танк.
— Землерой! — ахнул Игорь, открыв огонь вместе с остальными гвардейцами.
Покрытый комьями глины монстр издал пронзительный вой и взмахнул лапой, похожей на ковш. Одного из гвардейцев придавило этой могучей лапой. Хруст костей я не услышал из-за выстрелов автоматов, но было ясно, что боец не выжил.
Я рванул к землерою, на бегу призывая тьму. Она откликнулась мгновенно, затопив собой пространство вокруг меня. Мой взгляд зацепился за тело гвардейца и герб моего рода на его форме.
Едкая и жгучая ярость вспыхнула во мне в одно мгновение, и я выплеснул её с волной чистой тьмы. Я обрушил на монстра такую прорву энергии, что можно было снести по меньшей мере грузовую фуру. Но землерой лишь откатился назад, прочертив на земле глубокую борозду своими лапами.
Он поднялся с оглушительным рёвом. Его крошечные глаза нашли меня и налились кровью. Лапа землероя с размаху вгрызлась в грунт, словно тёплый нож в подтаявшее масло. Комья земли, камни и щебень сплелись в огромный ком, который на глазах спрессовался и стал похожим на кусок гранита. Монстр оказался с подвохом — он явно управлял магией земли, как те ледяные волки водой.
Весь этот ком полетел в меня, со свистом рассекая воздух. Таким булыжником можно размазать по камням не только человека, но и вездеход, на котором я приехал к стене.
Отступать было нельзя — за моей спиной стояли мои бойцы. Я вскинул руки, и окутал нас теневым барьером. Через секунду в него прилетел просто чудовищный удар.
Глыба вмяла его, как фольгу, и рассыпалась в пыль. Барьер дрогнул, но выдержал. Ещё бы, я вбухал в него целую прорву сил.
Я отозвал барьер и метнул в землероя копьё. Оно скользнуло по уплотнённой шкуре монстра и ушло в сторону. Я послал вдогонку ещё парочку, но они лишь чуть-чуть поцарапали шкуру.
Землерой занёс лапу, чтобы повторить свой манёвр с комком земли. Ярость во мне уже кипела, а в груди пылало знакомое всепоглощающее пламя. Если эту тварь не проняла первая волна тьмы, значит нужно добавить больше энергии.
Тьма взвилась разъярённым зверем и загудела от моей злости. А затем захлестнула монстра волной силы.
Пламя вспыхнуло в то же мгновение, оставив от трёхтонного монстра лишь горстку пепла, медленно оседающую на выжженную землю. Следующую волну пламени тьмы я отправил в вырытый монстром тоннель, поджигая камнеедов.
Я не жалел энергии, щедро черпая её из своего источника. Моё пламя пылало, не утихая ни на миг. При этом вся моя концентрация уходила на то, чтобы не задеть людей.
— Сколько их ещё тут? — спросил я, обернувшись к Демьяну.
— Камнееды плодятся, как мошки, их тут могут быть сотни, — крикнул в ответ Сорокин, отстреливая «тараканов». — А землерои обычно небольшими стаями ходят. Максимум — десяток.
Я задумался на мгновение. Протяжённость моих земель вдоль стены — пятьдесят восемь километров. То есть, эти землерои могут быть где угодно, раз возле врат был только один.
— Ваше сиятельство! — услышал я крик со стороны стены. — Там Киреев!
Гвардейца я не узнал, он был из новобранцев, поступивших на службу после моей победы в испытании. Рванув на его голос, увидел раненого Егора, который буквально удерживал руками разорванный живот. Где же Белый? Почему не подлечил его?
