Аскольд усмехнулся и послал приветствие куда-то в толпу. Она отозвалась нестройным ликованием.
— Если Баба Яра не высовывается со своей улочки, то Кагорта давно навела на себя недовольство властьдержателей, — продолжил всполох, когда подгонял стёганку. Он отвернулся от собственных болельщиков, чтобы они и по губам не прочли его дерзкие речи. — Их век прошёл. Ныне лишь богатство и власть преумножают богатство и власть. Таким выскочкам, как они нет пути наверх. Даже глядя на тебя, я в этом убеждаюсь. Не будь у тебя припрятана за пазухой тайна, как далеко бы прошли вьюны? К твоему сведению перед каждой игрой капитан может затребовать проверку блюстителей у другой команды. В жаролёд не допускаются сверхмощные игрушки.
Лев похолодел, и его точно притянуло к себе кресло.
— Правильный выбор, слуга. Сегодня я не намерен доносить на тебя наставникам. Уничтожу тебя на льду, несмотря на твоё жульничество. Тебе необходим последний урок, что преподаст Собор.
С ложи донёсся смех. К ней вышли сборище самых щедрых покупателей и званых гостей. Вёл их глава Бор, позади всех пристроился Феоктист Киноварный. Лев понимал, что от Поверенного ему не стоит ждать прилюдного подбадривания. И всё-таки присутствие доброго к нему человека возродило уверенность трубочиста.
— Вот где наши виновники торжества! — указал на капитанов глава зодчих. Бокал вина в его руках был не первым. — Аскольд, будьте добры, оденьтесь. Давкой из барышень мы разрушим хлипкую репутацию Собора.
— Как будет вам угодно, Глава, — сказал Аскольд. — Позвольте облачиться в остальной доспех. Чем скорее мы начнём поединок, тем быстрее закончится это утомительное представление.
— Да, сударь Миронов, — поддержал подвыпивший гость. — Хотелось бы поскорей выбраться из холодного погреба к знаменитым баням Трезубца.
Аскольд начал молча снаряжаться. Лев последовал его примеру, но сперва не заладилось — слова самовлюблённого богатея задели за живое. Как только гудевшая кровь в голове утихла, стал различаться гул арены. Лев не заметил, когда в подземелье спустился весь Собор и его гости. Множество глаз смотрели на него, оттого волнение зашкаливало в нём. Пальцы онемели.
— Не торопись, Лев! — донеслось до трубочиста. — Затяни хорошенько крепления.
Вий, Клим и Пимен стояли в проходе. Им было не место среди дорогих гостей и отпрысков знати, но ребята рискнули пробрались к верхней ложе, чтобы подбодрить своего капитана.
— Арена тебя подождёт, капитан! — сказал Сорока. — Пусть зеваки растянут удовольствие.
Их глупые, весёлые лица вызвали смешок у Льва. И в самом деле, пришедшие сюда люди всего лишь наблюдатели. Этот вечер принадлежит ему. Хотя бы наполовину.
Щит-перчатку Лев защёлкнул последней. Её даже не пришлось настраивать, что добавило жутких мыслишек:
«Как Вапула сумел подогнать её по размеру? Нужно всё же развесить колокольчики над вентиляцией».
Перчатка выглядела ношеной, однако не была расхлябанной, как прежняя, доставшаяся от Игната. Солидная тяжесть и замысловатое плетение корпуса были признаком добротности и дороговизны. Только вот из коричневых доспехов её потёртая желтизна выделялась.
— Итак, начнём наш поединок! — усиленный голос главы Бора, заставил притихнуть арену. — Капитаны готовы? Замечательно. Пусть начнётся же… О, барышня Бажена.
Вьюны расступились в проходе, давая дорогу Её миловидности. В руках она держала свёрток. Лев ненароком глянул на Аскольда. Всполох удивился, и его губы безмолвно произнесли имя девушки. И тем глубже тень легла на его лицо, когда Бажена остановилась напротив Льва.
— Глава, позвольте преподнести дар капитану Ветра, — попросила красавица. — Его плащ прохудился.
Развернувшийся спектакль весьма позабавил Бора.
— Что ж пусть будет так! — возвестил он. — Хотя ему ни к чему излишняя парусность. Трубочисту нынче как никогда нужно быть быстрым!
По арене прокатился смех. К удивлению Льва, объектом насмешки оказался не он, кое-кто из зрителей указывал в сторону его противника. Сам же трубочист не осмеливался повернуться на Аскольда.
Бажена умело отстегнула старый плащ Льва и накинула на него новый. Запах её духов вскружил голову, а тёплое дыхание раздуло жар на щеках трубочиста.
— Так куда лучше, — закончив, сказала Бажена.
Изумрудная ткань выделялась так же ярко, как красный плащ Аскольда. Бажена, прежде чем покинуть капитанов, поглядела с усмешкой на бывшего воздыхателя.
— Ох и зря, — послышался шёпот Вия. — Он разорвёт Льва на показ своей ненаглядной.
— Капитаны, сойдите под купол для поединка, — прозвучал приказ Бора.
Лев по пути вниз неловко засунул за пояс новый полуплащ. Они с Аскольдом спускались по разным проходам. Со всех сторон на Льва сыпались язвительные колкости, шутливое подбадривание. Он старался не вникать в их смысл. Все, от кого он желал услышать доброе напутствие, уже их сказали.
Калитку купола перед ним открыла Василиса.
— Спасибо, — поблагодарил её трубочист за помощь и молчаливость. Он и без её подсказки понимал, кто в Соборе глупейший дурак.
Коньки врезались в лёд, и Лев рванул с места. Напряжение осталось где-то позади.
По центру катка красовался нарисованный круг размером с треть купола — поле боя капитанов. Красно-сине-зеленые границы, внутри которых должен остаться только один.
Когда Лев услышал от Дыма правила поединка, то ему в голову пришла рыцарская дуэль. Ведь бита в форме «черпака» хорошо подходила для кровожадных разборок за прекрасную даму.
— Не беспокойся, Лев, — обнадёжил тогда лунси. — Касаться капитанам друг друга не позволено. Заключёнными в кругу вам придётся уворачиваться от всех девяти выпущенных комет.
— Звучит не так страшно, — повеселел Лев. — Есть простор для двоих, и если не забывать поглядывать по сторонам, то останется лишь дождаться, пока кометы потухнут.
— Не было подобного случая, — просто сказал Дым. — В круге остаётся либо один, либо никого. Подо льдом спрятана установка, притягивающая кометы по примеру планеты. Только в несколько раз сильнее. Чтобы ни случилось, они будут стремиться в круг… Будет тяжело.
— Справимся, — прошептал Лев разгоняясь.
Перчатка Вапулы откликалась на жесты без залипания, казалось, она читала мысли мальчика. Лев ощущал подобное облегчение, когда из новых мозолящих ногу сапог перелезал в домашние тапочки. И, похоже, перемену заметили другие. Пока мальчик раскатывал коньки и примерялся к перчатке, от него не отводил взгляд Лель.
Арена недобро засвистела, они заждались представления. Аскольд уже стоял в круге. Там же находился Вольноступ.
«Пора», — без нервозности догадался Лев. Лёд застудил все его страхи.
— Жду от вас честного поединка, — сказал Вольноступ, когда Лев заехал в круг. — Тычки и подножки будут мной мигом наказываться. Уяснили?!
Аскольд раздражённо фыркнул, вопрос наставник обращал именно к нему.
— Уж если трубочист посмел вызвать на бой капитанов, пусть не пеняет на то, что с ним обходятся жёстко. Вы же знаете, наставник, порой капитанские поединки заканчивались смертью.
— Потому я отменил бы право вызова всяким несмышлёным пацанам.
Гневные слова Лев правильно счёл в свой адрес.
— Смертельные случаи в наше время редкость. И всё же люди не перестают калечиться. Вчера у них были слава, народная любовь, деньги, а сегодня они могут лежать на льду с перебитым позвоночником. Вы ещё молодые, у вас жизнь впереди. И, несмотря на все различия, на льду вы должны уважать друг друга. Понятно вам?!
— Да, наставник! — разом ответили капитаны.
— Когда я выйду за купол, то начнётся бой. Следите за дыханием и лучше вам обзавестись глазами на затылке.
Когда Вольноступ направился к выходу, игроки принялись разгонять кровь в теле.
— Не слушай стариков, которые забыли свою молодость, — сказал Аскольд. — Кем бы ты ни родился, жаролёд способен дать настоящее признание.
Льву пришла в голову абсурдная идея, будто наследник Великого рода имеет в виду кого-то другого, а не трубочиста.
