Отставке Макарова быть! Ради мира, ради России.
Через месяц
Вот и все. Устроил свой большой европейский поход, прошелся броневиками до Дуная, и меня одернули… Было настолько ожидаемо, что даже почти не обидно.
Раздался звук паровозного гудка, мы как раз прибывали к Вышнему Волочку. Еще три часа, и будет Тверь. Как раньше, на скором поезде можно было бы доехать и за два, но… Сейчас поблажек от государства у меня нет, поэтому приходится строго по расписанию, как и большинству граждан империи.
Почти.
— И все-таки не могу поверить, что вы решили просто сдаться! — Огинский был из тех, кто решил выйти в отставку вслед за мной.
Генералов я сумел убедить остаться на службе, тем более что новые «Громобои», которые я за очень скромное вознаграждение передал армии, кому-то нужно было обслуживать. Но вот некоторых людей, кажется, никакие слова пробить просто не могли. С одной стороны, гордость берет, а с другой, как бы это все-таки не вызвало лишние вопросы.
Раньше времени.
— Мы все же немалого добились, — я выглянул в коридор и попросил своего секретаря из японцев организовать нам немного чаю.
Кстати, с ними ведь тоже все непросто получилось. Меня — в отставку, а мои добровольцы из Японии и Америки как будто обманутыми оказались. Конечно, те же Шереметев или Буденный, которого все-таки взяли в Академию Генштаба, их бы не оставили, но… Ехали-то они за другим.
Пришлось решать проблему, спуская заработанное на белградской спекуляции золото. Те, кто захотел вернуться, получили деньги на билет. Те, кто был готов остаться, получили деньги на обустройство по программе ветеранов 2-го Сибирского. Татьяна вот, хоть обычно и жалеет людей, тут со мной не согласилась и была уверена, что мы просто пускаем рубли на ветер. А вот мне казалось и кажется, что пара десятков тысяч людей, которые были готовы переплыть океан в поисках лучшей доли, и работать будут так, что мало не покажется. И России такие люди точно пригодятся. И для экономики, и для красоты, и чтобы у нас тут про остальной мир не забывали.
— Конечно, многого, — согласился со мной Огинский, получив свою кружку чая. — Но все же… Разве нельзя было больше? Мне, если честно, все время казалось, что у вас есть еще какой-то план, что вся эта финальная битва, после которой как будто бы все заканчивается — это просто иллюзия. Маневр! Просто еще один маневр!
Где-то вдалеке раздался резкий хлопок дверью. Кажется, очередной пассажир не привык себя сдерживать.
— Иногда хитрые планы есть, а иногда их просто нет. Так тоже бывает, — я медленно тянул чай и невольно вслушивался в приближающиеся шаги.
Все резче, все ближе и… Знакомый тембр.
— Чаю? Только-только заварил, как вы любите, — я наполнил чашку ровно к тому моменту, как дверь в купе распахнулась и на пороге показалась раскрасневшаяся и сверкающая глазами Казуэ.
И ведь действительно она: приехала из самой Америки, бросила все свои дела… И ради чего?
— Чаю? Давайте! — Казуэ подошла к своей кружке, выпила ее одним махом по-буденновски, а потом попыталась ткнуть в меня пальцем.
Мимо. Помня об этой ее привычке, я успел вернуться на свое место и теперь с улыбкой следил за японкой.
— Почему вы сдались? Если не думаете о себе, то могли бы подумать о слабых девушках, для которых ваша репутация вообще-то была щитом… и немного мечом, — убедившись, что до меня точно не дотянуться, Казуэ перешла к явно заготовленной речи, но потом… Остановилась и разулыбалась. — Именно это я хотела вам сказать, но… Так уж получилось, что я ехала из Москвы через эту вашу Тверь и представляете, кого встретила по пути? Господина Жуковского. Оказывается, он успел вернуться из Маньчжурии и совершенно случайно тоже прикупил небольшой участок рядом с местом, что вы выбрали для своей ссылки.
— Вячеслав Григорьевич! — Огинский тоже начал что-то подозревать.
И ведь теперь их не остановишь. Или еще есть шанс?
— Случайность, — попробовал я.
— Я тоже подумала, что это маловероятно, но возможно… — Казуэ было не остановить. — Поэтому я заглянула в мэрию и попросила очень милого молодого человека найти мне бумаги по последним земельным сделкам. Из-за этого чуть не опоздала к вам, но… Все изучила, и представляете, оказывается, в Тверь решили одновременно перебраться очень много людей. Причем не только из России.
— И кто же? — живо заинтересовался Огинский.
— Для начала Уилбер и Орвилл Райты. Вместе с Жуковским уже наводит на мысли! А теперь добавим к ним Гленна Кертисса! Пришлось написать пару телеграмм, чтобы узнать, чем он известен по ту сторону океана. Но сейчас время такое, нет ничего невозможного. И, как оказалось, он делает мопеды, а для них — собственные двигатели. Самые легкие двигатели во всех КША, а то и в мире!
— Очень интересно, — Огинский буравил меня взглядом и улыбался так искренне, что обижаться на него никак не получалось. — Кто еще?
— Француз Блерио — про этого ничего не знаю.
— Делал неудачный аэроплан, — вспомнил Огинский. — Возможно, скоро сделает удачный. Еще!
— Лодыгин. Он просил разрешение на завод в КША, но из-за войны его завернули, а тут… Неизвестный выдал ему кредит на производство нитей из тугоплавких материалов.
— Это для ламп?
— Да. Для обычных и для каких-то еще новых. У них совместное предприятие с Розингом, который все пытался сделать для генерала устройство для передачи изображений.
— То есть летающие машины, двигатели и что-то необычное в электронике, — Огинский подвел итоги. — Вячеслав Григорьевич, Казуэ всех нашла?
— Половину точно, — подтвердил я со вздохом, а потом не выдержал и тоже улыбнулся.
— Значит, вы не сдались, — продолжила Казуэ. — Просто ушли в тень и решили приготовить что-то новое… Что-то новое, большое, что, как броневики или пулеметы, сможет однажды изменить мир. И как это называется?
— Маневры! — бахнул по столу Огинский. — Это называется маневры! И генерал в них хорош как никто другой!
Ната Лакомка
Кондитерша с морковкиных выселок. Книга 1
Глава 1
- Что ты переживаешь? Четыре часа – и мы в Цюрихе, там Масик заберёт. До Локарно - два часа на машине. Суббота вся наша, а в воскресенье вернёшься, - убеждала меня мама. – Отдохнёшь, свежим воздухом подышишь...
Я смотрела на неё – такую моложавую, подтянутую, с причёской и маникюром, в красивом брючном костюме песочного цвета, и поражалась, насколько она далека от реальной жизни. Раз – поехать в Москву, два – оттуда в Цюрих, три – куда там ещё?..
- Мам, не хочу отдыхать за счёт твоего… мужа, - я так и не смогла назвать отчима по имени. – А моих денег не хватит ни на Цюрих, ни даже на Москву.
- При чем тут его деньги? – возмутилась мама. – Я вполне обеспеченная женщина, и могу себе позволить съездить в отпуск с единственной дочерью.
- Какой отпуск? Ты не работаешь.
- Зато ты работаешь, бедолажка моя, - мама сочувственно покачала головой. – И тебе надо отдохнуть. Не понимаю, почему ты ушла из колледжа? Масику не так-то просто было тебя туда устроить. Но ты всегда поступала странно, как твой отец…
- Папу не трогай, - попросила я. – И я тебе говорила, что в колледже мне не нравилось. Там на учителей смотрят, как на прислугу.
- Можно подумать, в твоей нищебродской школе на них смотрят иначе, - огрызнулась она. – В колледже, хотя бы, зарплата достойная. Не сидела бы на моей шее…
- Никуда не поеду, - сказала я. – Не хочу сидеть на твоей шее.
- Полиночка! Ну что ты? – мама сразу переменилась и залепетала. – Я просто неудачно выразилась. Но мне, и правда, жалко, что ты так разбрасываешься. Ведь преподавать иностранные языки – это престижно, это поездки за границу, какие-то гранты… А теперь у тебя как? Сидишь в этом Урюпинске, - она раскинула руки театральным жестом, - и преподаёшь русский и литературу. Да кому это сейчас надо?
