— Вы же знаете, какой стратегии Британия придерживается на материке со времен Столетней войны? — король сразу перешел к делу.
Так бесцеремонно. Словно перед ним не премьер-министр, а выпускник Итона на экзамене. Раздражает, но увы, сейчас было совсем не время показывать норов.
— Мы создаем свои союзы, чтобы было кому за нас сражаться. И не даем другим союзам стать достаточно сильными, чтобы подмять под себя всю Европу.
— И как вы оцениваете последние события в рамках этой стратегии?
— Русские нарушают равновесие. Их фактор стал настолько весомым, что былые противоречия между той же Германией или Францией на время даже отошли в сторону.
— И какой здесь наш самый главный риск?
— Если этот фактор станет из временного постоянным.
— Именно! — король устало поднялся со своего места и даже сделал шаг навстречу Генри. Неслыханное попрание этикета. — Так почему, мой дорогой премьер-министр, правительство до сих пор не предложило никакого решения? Почему вы делаете вид, словно ничего не происходит?
На фоне последней вольности подобные слова звучали еще унизительнее. Лорд Кэмпбелл-Баннерман сжал зубы.
— Мы обсудили наши возможности…
— Я знаю.
— И мы решили, что у нас сейчас нет силы, чтобы гарантировать поражение России даже на второстепенных театрах.
— То есть, если они даже решат дойти до Индии, вы и тут не будете ничего делать.
— Мы решили, — премьер стерпел оскорбление и просто продолжил, — что наша стратегия будет строиться на горизонте не месяцев, а лет. Десятилетий! Мы продолжим производство новых дредноутов, мы с их помощью и опорой на вековой опыт будем сдерживать торговую экспансию России в Азии и Америках. Мы будем ждать, пока равновесие начнет разрушаться само по себе, и вот тогда уже поможем тем, кто решит его добить.
— Ждать и ничего не делать?
— Ждать — это правда. Но делать… Мы уже начали действовать.
Вашингтон, Конфедеративные Штаты Америки
Рузвельт развалился в кресле и смотрел на игру света на гранях бокала с виски. После объединения у него стало только больше работы, но вот нервов теперь уходило меньше, а удовольствие — вот же оно. Может, думал он, дело в том, что основную часть дел на местах взяли на себя администрации бывшей Конфедерации? Или в том, что промышленники востока вместо того, чтобы вставлять ему палки в колеса, наоборот, начали держаться за «своего» кандидата всеми руками и чековыми книжками.
Тот же Тафт, ощутив, что на него и его бравые идеи больше никто не ставит, сразу присмирел. Еще одно приятное дополнение. А вот, собственно, и он: военный министр подчеркнуто дисциплинированно постучался в дверь и только после этого заглянул в кабинет. Проверяет, нет ли тут наследницы Такамори. Японка всего разок поговорила с ним по душам, и Тафт окончательно сломался. Даже жалко, что такую женщину не получилось заинтересовать ни одним из показанных в последние недели кандидатов в женихи, но… Даже так, даже как главный соперник на новых выборах она была очень полезна.
— Как вы просили, собрали реакцию европейских столиц на русскую авантюру, — Тафт передал Рузвельту тонкую папку.
Как и ожидалось, в ответ на силу они просто засунули языки в задницы. А как еще недавно смаковали его поражения! Смеялись, что сами бы точно такого позора не допустили. Теперь будут знать!
— Боятся? — спросил Рузвельт, даже не вчитываясь в документы. Он и так примерно представлял реакцию, а еще Элис не забывала держать его в курсе.
Сначала ее отношения с тем русским офицером президенту совсем не нравились, но… Дочка умело и с завидным постоянством доказывала, что близость к ученику Макарова — это очень ценный аргумент.
— Боятся, — кивнул Тафт, — но…
— Но?
— Один старый знакомый…
— Англичанин?
— Американец, но деньги из Лондона регулярно получает — факт. Так вот он высказал идею, что мы могли бы подсветить одно внутреннее убийство.
— Что?
— Две недели назад в Санкт-Петербурге был убит наследник рода Юсуповых. И некоторые готовы увидеть в том руку генерала.
— То есть, им нужен просто повод ударить по репутации Макарова? Обвинить генерала в столичных событиях, когда он в это время сидел в поезде на юг? Не слишком топорно?
— Если подумать, были там варианты.
— Неважно! Тут главнее, какой нам в этом смысл? Таскать за англичан каштаны из огня?
— Если Макаров выбывает из игры, это ослабит партию Конфедерации. Ваши шансы на победу в общих выборах станут абсолютными. Ну и, как небольшой бонус, если царь на самом деле отдалит от себя генерала, если еще и обидит его при этом… Почему бы нам не пригласить его к себе? Ваша дочь, эта японка, люди, которые шли за ним в бой — согласитесь, его теперь немало связывает с нашим континентом.
Еще недавно Рузвельт даже бы не стал рассматривать подобное предложение, но… Быть президентом ему нравилось, и идея повысить свои шансы на следующий срок грела сердце. Выборы стоят мессы… Кажется, так когда-то говорили французы?
Санкт-Петербург, Россия
Николай читал последний доклад от министра финансов и невольно улыбался, радуясь тому, куда умелой рукой и божьей волей он вел Россию. Новые кредиты и контракты создадут тысячи рабочих мест, которые, что особенно приятно, не будут тянуть из бюджета деньги, а наоборот… России есть куда продавать любое количество товаров, а значит, любой новый завод, любое даже малое производство будет зарабатывать и платить налоги. Идеально. Почти. Если бы не то влияние, которое набирал Макаров.
Если до Белграда Николаю просто советовали придержать генерала, то теперь прямо просили сделать это. Вот и сейчас Плеве с Витте, которых раньше даже представить рядом было невозможно, вместе пришли к нему с той самой просьбой.
— Ваше величество, простите за прямоту, но… — Плеве отвел взгляд, но продолжил. — Если вы не найдете укорот на Макарова, то уже скоро кто-то может прийти и к нему. С предложением, от которого не все генералы могут отказаться.
— Думаете, Вячеслав Григорьевич решится на бунт?
— Вода камень точит, — уклончиво добавил Витте. — Ваше величество, мы не хотим быть неблагодарными, но… Судьба России важнее личных привязанностей. Ради равновесия в обществе Макарову придется уйти. Мы будем благодарны ему, мы, возможно, однажды снова призовем его, но сейчас… Только его отставка сможет закрепить столь удобное для нас равновесие, что воцарилось в Европе.
— Созданное им равновесие, — не удержался от небольшого спора Плеве. Впрочем, сразу поправился. — Но я тоже не вижу другого выбора.
— И вы предлагаете мне отправить в отставку генерала-героя? — хмыкнул Николай.
Кабинет министров, несмотря на громкие заявления, собирался переложить все последствия этого решения именно на него. Очень похоже на них.
— Мы думаем, что Макаров сам все понимает и не станет противиться, — Плеве снова отвел взгляд.
— А еще мы нашли удобный повод. Убийство Юсупова, — Витте начал плести свои кружева.
— Хотите обвинить в нем генерала?
— У нас нет прямых улик, но… Во время покушения в Москве Макаров показал неожиданно хорошие знания личностей наших революционеров. Также можно считать доказанным, что он знал об участии кружка Юсупова в нападении на него в Китае…
— Что?
— Эта история после смерти Николая Феликсовича уже не имеет смысла, — Витте поспешил закруглить опасную тему, но Николай все запомнил.
— А что же имеет?
— У Макарова был мотив, были возможности — его связи с революционерами, которые после Москвы тоже очевидны для любого объективного наблюдателя.
— Лить русскую кровь — тем более кровь такого рода — неприемлемо, — Николай представил, что ему устроит Зинаида Юсупова, когда эти слухи дойдут до нее. Всю же душу наизнанку вывернет! Возможно, отставка — это и вправду вполне разумное решение.
После этого он на всякий случай еще посоветовался с Алисой, и Александра Федоровна тоже оказалась на стороне министров. Задача царя — быть судией, тем, кто поддерживает равновесие в стране. И Николай Александрович Романов принял тяжелое, но необходимое решение.
