Сытость наступила чуть с опозданием, когда я вышел из-за стола и добрался до своей спальни. Глаза слипались, приятная сонливость навалилась на меня, маня и искушая. А ведь я и впрямь не спал двое суток.
На этой мысли я вырубился, а проснулся от настойчивого стука в дверь. Бросив взгляд на телефон, я понял, что проспал целых пять часов. Невероятная роскошь в моих условиях.
Я крикнул, что сейчас выйду, ополоснул лицо холодной водой и вышел в коридор. Яков доложил, что меня ждёт машина, и, кивнув ему, я спустился вниз. Топоры брать с собой не стал — с княжичем я справлюсь одной магией. К тому же, меня никто не разбудил срочным звонком, значит засады нет.
Сев в машину, я отдал приказ выдвигаться. Времени до встречи было полно, но лучше приехать чуть заранее.
Мой отряд сопровождения состоял из знакомых лиц. Демьян Сорокин, Стас Назаров, Игорь Лаптев и Максим Ивонин. За рулём сидел Денис Чернов, ставший моим личным водителем.
Я приказал ему оставить вездеход в гуще молодого сосняка в полукилометре от карьера. Гвардейцы вышли из автомобиля и прошли со мной двести метров, после чего растворились среди деревьев.
Через пару минут оттуда же вынырнули Олег Панкратов и Пётр Быков в камуфляжных костюмах и с приборами ночного видения.
— Всё чисто, ваше сиятельство, — сказал Олег. — Мы тут пять часов пробыли, никакого движение или намёка на засаду.
— Отлично, — кивнул я бойцам. — В случае боя без моей команды не вмешиваться. И скройтесь так, чтобы даже я вас не нашёл.
— Так точно, — оскалились бойцы и нырнули обратно в заросли.
Ну а я направился к месту встречи. Ночной ветерок быстро прогнал остатки сонливости, так что шагал я вполне бодро.
Через несколько минут показалась заброшенная метеостанция, которую никто не стал сносить — Давыдовы и Шаховские так и не смогли договориться, кому же она принадлежит. Спорный клочок земли был ровно посередине между землями соседей и был никому не нужен.
На площадке перед главным зданием я заметил одинокий силуэт. Илья Давыдов действительно приехал один. Без оружия и доспехов в простом тёмном камуфляже. Он даже не обернулся на мои шаги.
— Вы пунктуальны, граф, — произнёс он, глядя на звёзды. — Я всё гадал, решитесь ли вы прийти на эту встречу.
— Любопытство — не самый смертный из грехов, — ответил я, останавливаясь в паре метров от него. Я уже проверил взором тьмы округу и ничего не нашёл. — Что вы хотели мне предложить?
Илья медленно повернулся ко мне. В его глазах не было юношеской ярости, которую я видел на испытании, как не было там и ленивой отстранённости, которую княжич демонстрировал во время наших коротких встреч. Я видел, что парень возмужал и будто бы повзрослел за короткое время.
— Война между нашими родами никому не нужна, — начал он без предисловий, повторив то, что говорил по телефону. — Мой отец — старый озлобленный человек, грезящий о власти и вратах. Он живёт прошлым и считает, что имеет право на всё в этом мире.
Я промолчал, давая ему высказаться.
— Он проиграет эту войну, Константин, — безэмоционально сказал княжич, переходя на неформальное общение. — Ты уничтожишь его. Я видел, как горела твоя аура, когда ты убивал хемара. И я видел, что ты творил у стены. Отец — слишком ослеплён жаждой власти… я не стану его оплакивать.
— Ты позвал меня, чтобы сообщить, что не будешь плакать на могиле отца? — я выгнул бровь. — Трогательно, но совершенно не интересно.
— Я хочу предложить сделку, — голос княжича стал тише, но в нём появилась сталь. — Я стану твоими глазами и ушами, буду докладывать обо всём. Состав отрядов, их дислокация, маршруты патрулей, планы моего отца, сроки атаки… я расскажу тебе всё, что ты захочешь знать. Без промедления и в реальном времени.
Я даже не сразу нашёл слова, чтобы ответить. Предательство такого масштаба пахло либо великой подлостью, либо отчаянием. И я никак не мог понять, зачем княжичу предавать свой род.
— А цена? — спросил я наконец. — Что ты хочешь взамен?
Глава 24
Илья смотрел на меня так долго, что мне показалось, будто он ничего не хочет взамен предательства.
— Я хочу, чтобы ты убил моего отца, — он горько усмехнулся. — Ты точно с этим справишься. Но это не всё. Я прошу тебя сохранить жизни моих сестёр. Отец видит в них лишь разменную монету для будущих династических браков, но для меня они не ресурс, а семья.
— Ты понимаешь, что предлагаешь? — тихо спросил я. — Это измена. Тебя ждёт позор и изгнание, если правда вскроется.
— Я понимаю, — княжич кивнул. — Но выбор между честью рода и жизнями сестёр для меня очевиден. Если император даст своё согласие на эту бойню, значит, я имею право решать, какую сторону занять.
— Почему ты так уверен, что я выиграю войну? — спросил я. — Доверять твоим словам — всё равно, что снова и снова совать руку в пламя, каждый раз ожидая, что результат будет другим.
— Не доверяй, — Илья покачал головой. — Твоё право. Но моя уверенность в твоей победе подкрепляется действиями его величества. Если император готов бросить вызов аристократам и подписать разрешение на войну, то это означает, что он тебя опасается.
— Ты ведь не так наивен, чтобы верить в то, что говоришь? — я шумно выдохнул. — Императору могу не нравиться лично я или весь род Шаховских. Это не та причина, ради которой можно пойти на предательство своего рода.
— Род… сильное слово, которое должно отзываться в сердце гордостью и верностью, да? — Илья засмеялся тем горьким смехом, после которого разве что за грань отправляться. — Ты слишком принципиальный и честный. Ты действительно гордишься своим родом, но так не у всех. Мой отец — свихнувшийся старик, для которого собственные дети ничего не значат. Он бросает нас в пекло, а потом смотрит, как мы гибнем.
— Чем-то похоже на воспитание тёмных, — хмыкнул я. — Сильные выживают, слабые погибают
— Ты же не такой, — горячо воскликнул княжич. — Ты же боролся за врата и за свою семью. Разве нет? Разве ты не ищешь способ отказать эмиссарам императора, когда они явятся за твоей сестрой?
— Что тебе об этом известно? — процедил я сквозь зубы. — Откуда у тебя информация о моей сестре?
— Слухами земля полнится, — Давыдов покачал головой. — Рейнеке землю носом рыли, чтобы найти способ оставить девочку в семье. Да и ты разве не за этим ездил к Бергу?
— За этим, — кивнул я, усмиряя эмоции. — Но это не имеет отношения к нашему разговору.
— Я хочу… — Илья облизал губы и сжал кулаки. — Я хочу, мать его, род, которым смогу гордиться! Род, в котором борются за своих, а не вышвыривают их на улицу. Понимаешь⁈ Я устал быть частью рода, в котором всем плевать друг на друга!
Я смотрел на княжича, в глазах которого горела смесь отчаяния, ненависти и наивной веры в то, что мир можно исправить одним предательством. Он был похож на загнанного в угол зверя, который готов укусить руку, дающую ему хлеб. Это выглядело жалко и противно, но я понимал эту отчаянность молодости.
— Ты говоришь, что хочешь спасти сестёр, — сказал я равнодушно. — Это благородно, но династические браки — норма в этом мире. Что твой отец сделал такого, что его собственный сын решил пойти против него?
— Помнишь, как мы приехали к тебе перед испытанием? — затравленно спросил Илья и после моего кивка продолжил. — Отец предложил тебе младшую дочь в жёны. А ведь Алёне тогда едва восемнадцать исполнилось. Ты отказался от брачного договора, но нашёлся тот, кому плевать на возраст.
Княжич сжал кулаки и выпятил подбородок.
— Совсем недавно твоим соседом был князь Михаил Одинцов, — выплюнул он со злостью. — Дважды вдовец, чей младший сын старше Алёны на десять лет. И он был готов подписать брачный договор с моим отцом. Пришлось вмешаться… его величество очень не любит, когда его пытаются обмануть на деньги.
— Так это ты сдал Одинцовых? — я усмехнулся. — Хороший ход. Сестру ты от брака точно спас. Так к чему тогда продолжать? Делал бы дальше вид, будто ни при чём.
