— Дура, — сказал дракон флегматически. — Ты что творишь?
— Ну-у-у во-о-о-от! — обиделась хтоническая женщина и надула губы. — Я просто хотела быть красивой! Тут столько одиноких мужчин! А я была ненакрашенная!
Платье собралось у нее подмышками, корона расположилась набекрень.
— Ты зачем красную ртуть в свою физиономию втираешь, Марта? — очень спокойно поинтересовался Георгий Серафимович.
— Какую-такую ртуть⁈ — испугалась Мартышка и тут же отшвырнула банку, банка разбилась об стенку, образовав в воздухе устойчивую взвесь, бабища заорала и ломанулась к выходу, пытаясь при этом отряхнуть морду лица, но размазывая красноту больше и больше. — А-а-а-а!!!
Она помчалась по коридору, сокрушая все на своем пути: кашпо, вазы и стеллажи с кубками летели на пол, светильники жалобно искрили, двери хлопали…
— А всего-то поручили ей разбежавшихся мюклов поймать, — вздохнул Пепеляев. — Однако, нужно было Паучиху вместо нее брать, с той хоть дело иметь можно. А эта — эмоционально нестабильная, когнитивно простая особа с пониженной социальной ответственностью… Она с Барбаканом рассталась, вот и напросилась, мол, депрессию лечить. Лечит теперь! Красной ртутью…
— А мюклы?.. — уловил главное я.
— Маленькие химеры. В основном — по уборке шустрят, органические отходы подъедают, вторсырье собрать могут. Их специально для скотных дворов вывели, очень удобно… Но на фоне паники — разбежались!
— В эфире — фонят? — поинтересовался я
— Фонят. У них ауры характерные, спиральные такие… — пояснил Пепеляев. — А что?
— А я — волшебник. С образованием! У меня есть ритуальная техника как по ауре магических существ искать: элементалей, големов, даже вроде бы духов… Мюклов, наверное, тоже. Давай, я хоть чем-то полезным займусь, а то болтаюсь тут за вами, как дерьмо в проруби. А там, глядишь, и Рикович придет, и все устаканится.
— Устаканится… — вздохнул дракон. — Звучит скверно и попахивает алкоголизмом. Тебе что для ритуала нужно?
— Что-то мюкловое и мелок, — я уже листал в уме страницы учебника по начерталке. — Подстилка, корм, что угодно, что с ними связано.
— И мешок, — кивнул Пепеляев. — Будешь их туда ловить. Вон там, в конце коридора — каморка уборщицы. Там лоток для мюклов, мусорные мешки и мелки от тараканов можно найти. Ты ж телекинетик? Значит — мелких поймаешь, справишься. А я пошел ловить эту дуру — нужно срочно провести дезактивацию красной ртути, а то ведь ненормальная истеричка себе физиономию до самого затылка протрет!
И, стремительно приобретая черты ящера и покрываясь чешуей, Серафимович побежал вслед за Мартышкой. Безумие нарастало, и я решил, что даже самая капелька порядка в этом абсурде может немного исправить ситуацию. И поэтому пошел в каморку искать мелки от тараканов. Потому что настоящий маг даже мелками от тараканов может нарисовать такую септограмму, что любо-дорого смотреть!
* * *
Я возвращался в центральный слоновий вольер с мешком, полным мюклов: маленьких прыгучих существ, похожих то ли на кенгуру, то ли на тапиров, то ли — на морских свинок, так сразу и не скажешь. Они там копошились и в общем-то мило повизгивали, создавая вокруг себя уютную атмосферу.
Малолетние уруки, все в мыле и пене по самые уши, драили полы. Последние пойманные химеры, погоняемые сердитым Резчиком, стройными рядами расходились по загонам. Обстановка в Химерарии становилась чинной, благородной, как говорил Голицын: сплошная лепота и благорастворение воздухов.
В этот самый момент через дверь главного входа в Химерарий зашел Рикович, настороженно оглядываясь. Увидев меня, он несколько приободрился:
— Привет, Стажер! Я задержался, там… Магическая дуэль получилась между Гагариным и Юсуповым, с последствиями, и… А что это у тебя в мешке?..
— Не что, а кто, — гордо заявил я. — Мюклы! Я поймал всех мюклов.
— Каких еще мюклов? — напрягся Шеф.
— Известно, каких! Тех, что от Мартышки разбежались, когда она красной ртутью рожу мазала, — вдруг сказал Слонопотам, высовываясь из загона и жизнерадостно улыбаясь. — Она хотела быть красивой, потому что мечтает во время государственного переворота найти себе симпатичного мужчину, понимаешь?
— Валидолу мне! — проговорил Рикович, хватаясь за сердце.
* * *
Глава 18
Триумвират
Кабинет был выполнен в кондовом средневековом стиле: потолки из дубовых темных панелей, на полу — мозаика, окна — витражные, в углу — камин. Мебель тоже — мощная, основательная. Кресла, обтянутые шкурами, круглый стол такой, что, кажется, его вместо щита для тяжелого пехотинца можно использовать. Вокруг стола сидели трое самых могущественных людей в Государстве Российском: такие разные и такие похожие…
— Докладывайте, — Федор Иванович постучал карандашом по столу.
Не острием, а «жопкой». Или как называется тупой, незаточенный конец карандаша? Я про такую фигню думать мог только потому, что это не я, а Шеф сейчас стоял перед триумвирами и отчитывался. А я у стеночки торчал, деревянную пилястру подпирая, и старался особенно не отсвечивать. Хотя, учитывая тот факт, что в кабинете нас было всего пятеро и все — менталисты, не отсвечивать совершенно точно не получалось.
— Оперативно-розыскные мероприятия в Государевом Химерарии завершены, благодаря усилиям стажера Титова, все мюклы, сбежавшие в ходе возникшего с группой несовершеннолетних инцидента, возвращены в места постоянного пребывания, ни один несовершеннолетний не пострадал, Химерарий функционирует в штатном режиме! — бодро отрапортовал Рикович, при этом приняв довольно небрежную позу. — Проведению заседаний Госдумы, Госсовета и Народного Собора с этой стороны ничего не угрожает.
— И ведь не врет, — царевич Василий достал из внутреннего кармана сигару, сунул ее в рот, зажал белоснежными зубами, покрутил головой зачем-то, а потом закатил глаза, щелкнул пальцами и прикурил от магического огонька. — Опытный! Я бы даже сказал — матёрый!
— А чего ему врать? — ухмыльнулся Дмитрий. — Иван Иванович свое дело знает туго: если сказал, что всех мюклов вернули — значит, так и есть! А нюанс типа дюжины урукских малолетних диверсантов и конфликта нашего чешуйчатого друга с командиром жандармского дивизиона — ну, зачем они нам, верно? Это ведь мелочи… Главное — теперь всё функционирует в штатном режиме, мантикоры по крышам Александровской Слободы бегать не будут, и гекатонхейры из канализации не полезут.
— Совершенно верно! Не полезут, ваше высочество! — гаркнул Рикович, делая вид лихой и придурковатый, как и положено перед начальством.
— Да чего ты гаркаешь, брат? — старший царевич с шумом выдохнул и предложил: — Садись, Вань, хорош уже. Все ж свои.
Он ведь и вправду был им братом, скорее всего — двоюродным. Конечно, бастард не мог унаследовать трон или там — родовое имя, но это вовсе не значило, что Шеф не имел связей с семьей. Особенно — после того, как показал себя, добился столь многого, начав простым ярыжкой. Грозные умели ценить толковых и полезных людей, А Рикович точно был и толковым, и полезным.
Рикович взял у стены еще одно такое же, как у царевичей, кресло со шкурами, придвинул его к столу и тоже уселся.
— Говоришь, все свои? И этот — свой? — спросил Василий, кивнув на меня.
— Так это ж Федорович, — огромный, мускулистый Дмитрий с хрустом потянулся, разминаясь. — Или ты не узнал? Вон, Федя сидит, в бороду хихикает. Он такой же в свои восемнадцать был, только ростом пониже и волос порыжее. Стажер Титов, как же! Хорошо — не Смарагдов! И не Поликлиников. Иди сюда, племяш, встань посреди комнаты, покажи себя, поворотись туда-сюда… Мы ж тебя до этого и не видели почти!
Я глянул на отца. Он все это время молчал, чиркал что-то карандашом в блокноте, а потом быстро глянул на меня и кивнул. На секунду провалившись в Библиотеку и проверив, чтобы окна и двери были закупорены герметично, я сунул руки в карманы и шагнул вперед, глядя прямо в глаза — сначала Дмитрию, потом Василию. Я знал, что они будут меня прощупывать, и видел их ментальные протуберанцы, и ничего с этим делать не собирался. Полезут в Библиотеку — у меня есть одна книга на букву «Г», которой на своей территории я им загребущие отростки попробую поотбивать. Может, и получится, а? А их территория мне и нафиг не нужна. Пока что.
