— Подвели к нам тех двоих, выходит. Привалить нас хотели, но ты их сам… А Дмитрий не в курсе был, вот и вышло так… не пойми как. Но ты уже в норме, жить будешь, не беспокойся.
Наконец я соизволил обратить внимание на комнату вокруг. Палата больничная? Вроде нет, просто комната в избе, даже стены бревенчатые. Окошки маленькие, изморозью затянутые. На стене в кольце лампа масляная, похоже. Какая-то охотничья "кабина"? По стилю не похоже, как-то все больно по-русски выглядит, американцы даже на Аляске по-другому строят.
А над кроватью коврик на стене, три оленя, спускающиеся к пруду.
— Серьезно? — спросил я, покосившись на коврик.
— Не, а че? — неожиданно хихикнул молодой. — Нормально.
Что-то я с мысли сбился. На коврик.
— Коль, ты не пугайся, — вновь заговорил Платон, — но мы тебя с собой затащили.
Сквозь туман в голове начал пробиваться луч света. Не могу сказать, что к большой радости.
— Куда? — Я очумело вылупился на Платона.
— К нам, — вздохнул он, явно не желая договаривать до конца. — Ну… в Приграничье… Ты в курсе, я же тебе все рассказывал.
Ну да, я в курсе. Еще в курсе про "ниппель". Про туда и оттуда. А я уже там, так?
— И на хрена? — спросил я тихо и даже вкрадчиво.
Прозвучало как-то не очень добро, эмоции сказались. Но Платон не смутился.
— Помирал ты, — вздохнул он. — Там бы мы тебя не спасли, ты уже все был, готовый покойник, считай. Ты две пули схватил в грудь, хорошо хоть не в сердце, насквозь прошли, ну и ты прожил пару минут лишних.
Дмитрий явно вновь смутился и уставился в окно, избегая моего взгляда.
— А здесь?
— А здесь спасли, — опять вступил в разговор тощий. — Здесь можно многое сделать из того, чего нельзя там. Но если не нравится, то можем и добить. — Он усмехнулся и добавил: — Шутка. Типа восстановим статус-кво и все такое. Тебе же все равно где похороненным быть?
— Смешно, — кивнул я осторожно.
— Обхохочешься, — добавил Платон.
— И что теперь? — уточнил я.
— А что теперь? — пожал он плечами. — Машины мы протащили. Две. Твою бросили, а с грузом взяли. Одну должны были эти забрать, — он кивнул куда-то в сторону входной двери, подразумевая убитых, — но ты их в расход вывел, обоих. Ну и забирай себе "шевролет" вместе со всем. Бабки они платили, товар твой — и трофей твой.
— И куда мне с ним?
— А в Форт, — пожал плечами Платон. — Тоже рассказывал.
Вообще-то "рассказывал" — звучит сильно. Рассказывал Платоша как раз немного и очень… явно фильтруя информацию. Ну да, "Форт", я помню. Город северный, который провалился когда-то куда-то в тартарары. Там Платон и живет. Что там? Холодно, холодней, чем на Аляске, чистый Север, как я понимаю. Якутия какая-то.
— Платон, у меня бизнес в Фэрбэнксе, — напомнил я ему.
— Так у тебя же партнер есть.
— Есть.
Партнер у меня есть, Дюпре, из канадцев. И что теперь? Где река, а где именье? Он там, я здесь, по телефону не звякнешь. Именно так я и спросил.
— Пусть выкупит у тебя долю, — словно с маленьким разговаривая, усмехнулся Платон. — Возьми товаром. Ну а дальше сам разберешься.
Может, и разберусь. Я вообще много раз в жизни со многим разбирался, да и в Фэрбэнксе всего два года прожил. Но вот как-то обычно все планово было, максимум от тяги к смене мест, а вот чтобы так…
— Разберусь, говоришь? — спросил я и закусил нижнюю губу, как обычно делаю, когда размышляю очень глубоко. — Может, и разберусь, это точно. Вставать-то мне уже можно?
Вообще-то я хорошо помню, что в кузове "шеви" лежало, но проверить бы не мешало все же. И "глок" мой где, кстати?
"Глок" на той стороне остался, как выяснилось. Но я о нем потом и не жалел, поскольку… ну, приоритеты тут в оружейном деле другие.
— Не знакомы, кстати, — протянул я руку тощему. — Николай.
— Саня, — представился тот.
— Чародей он, — добавил Платон. — С нами работает.
— Кто?
— Ча-ро-дей, — по слогам повторил Саня. — Чары дею. Вот то, что тебя сюда довезти смогли, где тебе "исцеления" вкололи — это как раз мой амулет сработал, куда я эти самые чары и закачал. Привкус есть во рту?
— Хвоя, — пожевал я губами. — И свинец какой-то вроде.
— Хвоя от "исцеления", а вот свинец… это уже от амулета. У кого как бывает, мог и вообще дерьма привкус быть.
— Я бы дерьма не опознал: не пробовал, — уверил я его.
Чародей. В сказку попал. Нет, что-то тоже слышал, но опять же… я уже объяснял. В сказках оно вообще так, чем дальше — тем ну его на хрен.
Лудино. Село называлось Лудино. А в этом селе был дом, в котором Платон с Саней половину дома снимали. Иногда. И сарай. Хозяевами были там мужик с теткой, оба годам к пятидесяти, одинаково невысокие, коренастые и не слишком разговорчивые, но к гостям своим относились с заметным почтением. Машины стояли во дворе. Желтый брезент в кузове "шеви" всерьез так кровью перемазан, моей. Ну да, туда же меня и закинули.
Как глянул на кровь, так и понял, что не соврал мне Платон. Не мог я выжить за три часа езды до ближайшего города, если столько крови потерял. Наверное, попасть сюда и было единственным выходом. Тогда хорошо, что не бросили, большое, так сказать, за это им человеческое спасибо. Зато живой и бодрый, как новый почти.
А на улице мороз уже вполне всерьез, пришлось куртку застегивать под горло и все равно… не то чтобы совсем тепло стало. Черт, а "выживательская" куртка, которая совсем теплая, в моем "сильверадо" осталась, а сейчас бы как раз пригодилась.
— Поедем — брезент сними, — сказал Платон, наблюдавший за мной с крыльца. — Кровищи больно до хрена, может приманить кого не надо.
— И что с ним делать?
— Или сожги, или отстирай в растворителе, — пожал он плечами. — И ты вообще как? Оклемался?
— Да вроде бы, только жрать хочу зверски.
— Это хорошо, — кивнул он уверенно. — Это ты на поправку прешь скорым ходом, организму калории нужны. Сейчас пройдемся, тут есть где пожрать. Чего-то ты одет легко.
— Это моя вина, что ли? — удивился я такому заявлению.
— Не, я про то, что надо че-то с этим делать, — пояснил он. — Тут сельпо есть, можно тулуп какой-нибудь найти.
— Кредитки принимают? — усмехнулся я.
— Ты как маленький, ей-богу, — развел руками Платон. — Коль, у тебя добра в кузове на мильен по местным ценам. Возьми что попроще, там махнешь и еще с прибылью останешься.
Ну да, ну да… только как-то я все еще не здесь мозгами, ощущение такое, будто то ли сплю, то ли это шутка такая, то ли вообще не знаю что. Торможу сильно покуда.
— Тут стволы на себе носят?
— Тут носят, — кивнул он. — Хотя все очень сложно. А вот в Форте надо бы уже разрешение пробивать. Но это решаемо, у нас все решаемо в этой нелегкой жизни.
Вооружиться надо, значит. На Аляске я без ствола из дома не выходил, просто по привычке, и без утраченного "глока" себя разве что не голым ощущаю.
Быстро осмотрев ящики, нашел нужный, отпер крышку — есть контакт, пластиковые коробки стоймя. Вытащил одну, открыл — на сером поролоне блестящий револьвер из нержавейки. Крупный такой, с барабаном без долов. Покрутил в руке, кивнул, затем в другой ящик полез, за кобурой и патронами.
Пока у машины возился, из дома вышел Дмитрий, полез в кабину "форда".
— Так, мне надо бы тогда ликбез с вами провести, — сказал вдруг Платон, глядя на то, как я прилаживаю кобуру с револьвером "по-аляскински" на грудь. — Тут как бы правила игры другие. Дмитрию я раньше рассказывал, а тебе, Коль, как бы не довелось послушать.
— И что я делаю не так? — осведомился я.
— Да пока все так, но… расскажу, короче. Пошли. Дмитрий, жрать с нами пойдешь?
— Жрать? — задумался тот. — Жрать пойду. Жрать я всегда.
А так и не скажешь, если по комплекции судить.
