- Как ты? – спросил его Алексей.
- Нормально, только голова болит и спину ломит, - посетовал тот.
- Это ничего, это ничего, - проговорил главный разведчик Переяславского князя, - главное - живой.
Во время этой небольшой, но пламенной речи Алёшка ощупывал юношу. Когда его рука коснулась левого плеча, Ивашка вскрикнул. Только сейчас на грязной и слегка окровавленной рубахе, Алексей заметил небольшой разрез, из которого сочилась кровь. Он разорвал рубаху и облегчённо вздохнул.
- Ты в рубашке родился, родимый, - сказал присутствующий при осмотре Елисей, - Видимо, сабля прошла вскользь, а ты просто не удержался на коне и упал, а при падении здорово стукнулся головой и ушиб спину.
- Похоже на то, - согласился Алёшка, - перевязывающий рану юному воину.
Тем временем бой между четырьмя врагами продолжался. Неожиданно Сартак поднял свою лошадку на дыбы, и она ударом передних копыт выбила Андрея из седла, но удар пришёлся вскользь и Свиридов отделался сильным ушибом. Половецкий предводитель не замедлил воспользоваться своим преимуществом и решил затоптать поверженного противника, но русич успел уже подняться на ноги и сам перешёл в атаку. Он невероятным образом успел увернуться от копыт коня и запрыгнул за спину Сартаку, после чего стащил его на землю, но и сам не удержался, степная лошадка ловко сбросила русского воина, бой продолжился пеши. Успех был попеременный, изменчивая Фортуна поворачивала своё личико то в одну, то в другую сторону. Андрею этот обмен ударами, не приносящий результата стал надоедать, да и силы уже были на исходе. Но русский воин держался, зная, что только стоит поддаться раздражению, наступит конец. Во время поединка голова должна быть ясной, а не затуманенной гневом. Сартак тоже тяжело дышал, его удары становились всё более вялыми и неточными, чем вскоре не замедлил воспользоваться Свиридов. Уходя от очередного удара и подныривая под руку противника, Андрей пропустил мимо себя проваливающегося противника и упал на землю. Во время падения он провёл приём, называющийся «нижние ножницы». Одна его нога оказалась чуть выше колен Сартака, а другая, как раз в подколенном сгибе, проведя встречное движение ногами, Свиридов заставил упасть на землю своего противника. Дальше было дело техники.
Алёшка и Елисей, оказав первую помощь Ивашке, пришли на помощь Добрыне. Хорт, видя численное преимущество противника, счёл за лучшее сдаться на милость победителей.
- Ну, что друзья, делать будем? – спросил товарищей Андрей, когда обезоруженные и связанные противники сидели перед витязями.
- Надо уходить, - подумав немного, сказал Ивашка.
Русские ратники рассмеялись. Отсмеявшись, Свиридов произнёс:
- Очень умная и глубокая мысль, вопрос только в том, как это осуществить. Оставаться здесь и переждать когда окончатся поиски, нельзя. Уходить тоже опасно можно напороться на поисковые отряды, а мы с грузом, - рассудил Андрей и кивнул на пленных.
- Но всё же лучше уходить. Дождёмся сумерек и двинемся. Все согласны? – предложил Добрыня.
Возражений не было.
Глава 24
Глава 24.
Отдохнув, Святослав вышел из опочивальни и направился искать брата. Встретив первого же попавшегося на пути служку, Черниговский князь приказал отвести его к Всеволоду.
Переяславский князь упражнялся во дворе с мечом, земля была мокрая от прошедшего утром дождя, и на сапогах Всеволода налипло грязи порядочно. Но движения его были легки и точны, он, словно невесомый, передвигался по двору, нанося удары невидимому противнику и сразу же отражая ответные. Святослав залюбовался боевым танцем, который исполнял младший Ярославич. Но вот последний и, видимо, смертельный удар нанесён, победитель склонил голову перед побеждённым, отдавая ему последнюю дань уважения.
- Хорош, ничего не скажешь, - одобрительно произнёс князь «Чёрного города».
- Спасибо. Сам не хочешь потренироваться?
- А что, давай. Если я одержу верх над тобой, ты мне всё, что знаешь, про Андрея расскажешь, - согласился Святослав, выдвигая условия поединка.
- Согласен. А если не сможешь меня одолеть, то так и уйдёшь ни с чем? – не поверил младший брат.
Черниговский князь промолчал и нанёс первый удар. Всеволод не без труда, но всё-таки смог отразить неожиданную атаку партнёра по схватке.
- Ты, что спятил? А если бы я не успел отбить твой удар? – возмутился Переяславский князь, в свою очередь, пытаясь достать противника.
- Но ты же успел, чего теперь переживать, - усмехнулся Святослав, пропуская меч брата в нескольких миллиметрах от себя.
Оружие братьев сызнова скрестилось и снова разошлось. Одни удары сменяли другие, одни обманные движения сменялись следующими – никто не мог одержать верх. Но вот Всеволод, уходя от очередной атаки Святослава, поскользнулся на мокрой земле, и потеряв равновесие, упал. Черниговский князь подошёл к брату и протянул ему руку:
- Не хочу, чтоб победа досталась мне случайно – вставай.
- Спасибо, брат, - ответил младший Ярославич, принимая помощь.
И вот опять звон металла о металл, выпады, увёртки, обманные движения. Отбив атаку Всеволода, Святослав зашёл за спину брату и мечом плашмя ударил того по спине, Переяславский князь полетел лицом в грязь. Князь «Чёрного города» мгновенно оказался возле поверженного противника, уперев своё оружие в место на котором обычно люди сидят.
- Поговорим? – спросил он.
- Поговорим, - ответил Всеволод, поднимая перепачканное лицо - только дай обмыться.
И снова братья сидели в комнате одни, и младший рассказывал старшему историю появления Андрея и его жены Ольги в Переяславле.
- Чудны, Господи, дела твои и непонятны нашему скудному умишке, - произнёс Святослав после того, как Всеволод окончил соё повествование и перекрестился. – Что делать собираешься?
- А что делать? Пущай живёт, как никак, потомок наш может даже твой или мой. Тем более воин справный и человек грамотный, много доброго сделал и присоветовал он за то время, что у нас.
- Изяслав знает? – спросил Святослав.
- Если Добрыня с Елисеем не донесли, то не знает, - ответил Всеволод.
- Ты думаешь могли?
- Нет, конечно, они не из болтливых. Да и не поверили бы им, сочли за убогих.
- Двух лучших витязей за убогих? Ты смеёшся.
- Всё, хватит об этом. Изяслав не знает, и точка…
------------------
Как только стемнело, пятеро русичей усадив связанных пленников на коней и крепко привязав их, двинулись в обратную дорогу. Трупы остальных половцев и оставшихся лошадей, русские заперли в доме волхва, в надежде, что это даст им некоторое время для отхода. Они понимали, что рано или поздно ржание голодных запертых лошадей привлечёт чьё либо внимание, или взбесившиеся от духоты, тесноты и запаха разлагающейся плоти животные вынесут дверь избушки и ускачут в город, а там …
Русские витязи торопились, время работало не на них, поэтому они продвигались в темноте по возможности быстро, но и не лезли на рожон, опасаясь наткнуться на стоянку поисковых отрядов.
Ранним утром, когда темнота наиболее непроницаема, а сон наиболее крепок, Алёшка увидел вдали мерцающее пламя двух костров. Русичи замёрзли, им так хотелось погреться возле весёлого пламени, отдохнуть, вытянуться рядом с костром, но долг и вероятность того, что это стоянка половцев, гнал и гнал их вперёд. Андрей всё-таки хотел проверить, кто же это жжёт костры посреди степи, но Добрыня его отговорил, сославшись на недостаток времени и возможность выставления ночных дозоров вокруг места стоянки, и русские витязи прошли мимо.
Когда солнце было в зените, ратники достигли небольшого лесочка, в котором и решили отдохнуть. Листва ещё держалась, но уже пожелтела и местами даже облетела. Зайдя поглубже в лесок, русские богатыри разбили лагерь и расположились на отдых, Андрей и Елисей остались на охране. Примерно через три часа они разбудили Добрыню и Алёшку, а сами завалились спать. Вечерело. Андрей проснулся как будто от толчка, открыв глаза, он заметил, что и Елисей и Ивашка тоже проснулись, и ещё ничего не осознавая со сна, вертят головой и стараются понять, что же их разбудило. Наконец, Свиридов обратил внимание, что Добрыня и Алёшка смотрят куда-то вглубь лесочка, их лица выражали крайнюю озабоченность. Хорт и Сартак связанные вместе, с кляпами во рту, пытались что-то сказать или крикнуть, лица их были перекошены от бессильной злобы. И тут Андрей услышал звуки похожие на топот лошадей и негромкий разговор. О чём он был, разобрать было нельзя, но топот и разговор приближался и становился громче. «Лишь бы кони не выдали» - подумал пограничник.
