Но план Оазиса содержал фундаментальную проблему: оборудование Меркурия достаточно устойчиво. А ещё у нас есть Афродита и неплохой пилот. По моим скромным оценкам.
Мир замедлился под действием разгона от нейросети. Гуляющие точки прицела остановились и навелись. Пусть малые корабли противника активно маневрировали, но этого было самую малость недостаточно.
Целимся, просчитываем траектории… супер‑залп!
Шесть тяжёлых рельсовых орудий выстрелили одновременно – толчок колоссальной отдачи ощущался даже на мостике. Снаряды легли на курс маневрирующей цели и сработали не хуже картечи, вражеский корвет исчез в красно‑чёрной вспышке.
Уже после этого я прочитал отчёт системы наведения: один снаряд вообще пролетел мимо, четыре ударились о пузырь щита и мгновенно его перегрузили, однако не задели корпус. И лишь единственный попал точно в цель. И, похоже, сразу пробил пироксановый реактор.
– Минус один! – воскликнула Лили, одновременно задействуя вспомогательный лазер в носовой части, выбрав целью один из средних истребителей.
С исчезновением основного подавителя, системам наведения стало намного проще. Вместе с тем, на нас тут же накинулась стая злых тяжёлых истребителей. Продолжая заливать нас помехами, пусть и на низкой мощности.
Лиам грозил нам всеми мыслимыми карами и матерился. Пришлось потратить долю секунды на нажатие кнопки блокировки канала.
– Афродита, береги дронов! Надо их эффективно разменять! Крис, готовься стрелять ракетами по произвольным целям! Если сочтёшь возможным, помогай точечной обороне!
Требовалось выбрать удобный момент, пока перезаряжались и остывали рельсовые орудия. Счёт шёл на секунды: жизненно необходимо как можно быстрее сократить число противников. Даже один тяжёлый истребитель может победить фрегат. При должном умении пилота, высоких ходовых качествах и достаточно мощном реакторе, он в итоге заставит излучатели щита перегреться. Потребуется много времени, но это возможно. Либо корабль просто прорвётся под пузырь барьера и в упор загонит в тебя ракету.
Сейчас я притворился, что собирался войти в ближний бой с «Песчаной Бурей», включив умеренную тягу маршевых двигателей. Фрегат и вся свора «москитки» обрушили на нас непрерывный огонь из всего спектра стандартного набора оружия. В том числе били ионками. Меркурий за годы кустарных ремонтов подрастерял качество изоляции – прямое попадание по корпусу крайне нежелательно.
«Задействована ячейка накачки щита. Активирована система сверх‑охлаждения».
Большая батарейка, подключённая напрямую к ядру щита, заливала в него энергию. Отчего общее тепловыделение радикально подскочило. В систему охлаждения потёк запас жидкого азота.
Не только мы его использовали – часть пиратских лоханок также стремилась поскорее вывести нас из строя и не щадила системы, переводя реакторы в режим перегрузки, используя энергоячейки и азот. Струи раскалённого газа били в открытый космос.
Ситуация стремительно развивалась – появилось множество новых враждебных отметок, Афродита дублировала предупреждение.
– По нам выпущен ракетный залп… шесть… девять единиц. Пытаюсь включить помехи управлению и перехватить… все снаряды летят в полностью автономном режиме.
Двенадцать многоствольных комлексов малокалиберных турелей оборонительной системы открыли огонь. В защитной формации они имели приоритет над главными калибрами, отбирая не только энергию, но и вычислительные мощности для предсказания манёвров цели.
Лазерный и рельсовый огонь потоками прорезал космос. Крис применил первую ракету, выбрав целью тяжёлый истребитель «Пьяный койот», представлявший собой чудовище с двумя здоровенными счетверёнными пулемётными турелями – грубыми, тяжёлыми и бесполезными в дальнем бою. Но современная взрывчатка и сплавы ствола дали им огромную мощность и они не потребляли энергию реактора.
Я в это время пытался подстрелить хоть кого‑то главными рельсовыми калибрами, когда истребители проносились достаточно близко от сектора поражения. К сожалению, их автоматика по всплеску излучения определяла момент подготовки к выстрелу и мгновенно меняла курс. Вкупе с тем, что тяжёлые пушки просто не успевали поворачиваться, мои потуги походили на попытку на лету убить муху кувалдой.
Одновременно с этим я отследил результат пуска ракеты. Крис пропустил её через огненный шар взрыва вражеской, чтобы сбить с толку защитные системы пиратов. Но в пустоте просто вспыхнул плазменный шар.
– Чёрт, а на учениях не раз срабатывало! – воскликнул Крис.
– Наши ракеты не такие дорогие. Корпуса слабее, – напряжённо пояснила Лили. – Стреляй ещё, или мы умрём! Алекс, не трать ты энергию на рельсы!
Я ухмыльнулся. Нет: в этот раз всё получится!
– Потерян один дрон. Щиты семьдесят процентов, – безэмоционально сообщила Афродита. Стайка трофейных дронов гокта крутилась около нас – пряталась за фрегатом и держала врага на дистанции. – Что ты делаешь?
– Смотри… дронов на Койота. Любой ценой. Запуск завесы вверх.
Я с трудом выдавил из себя короткую фразу. От активности использования нейроимпланта разыгралась жуткая мигрень, зато я задал нужный манёвр и всё рассчитал. Из шести орудий, три будто бы собирались обстрелять «Фараона» – один из тяжёлых истребителей, ещё не утративший из‑за кустарного ремонта выгнутых, обтекаемых обводов брони типичного для вераксианцев дизайна.
Пираты включили свои маяки опознавания, чтобы системы свой‑чужой не сделали ошибки. Очень удобно, потом внесём в списки уничтоженных.
Маневровые двигатели заработали в режиме форсажа, резко опуская нос Меркурия и немного поворачивая. Следя за противниками, я определил не самого быстрого и летающего довольно предсказуемо, зато настолько близко, что по нему бессильно стреляли лишь оборонительные турели.
Мы довернули корпусом. В прицеле сразу трёх тяжёлых рельсовых орудий оказался «Цереус». И что‑то сделать он уже не успевал. Опять в корпус попала лишь одна пушка, зато она пробила тяжёлый истребитель насквозь – ровненько сверху‑вниз.
Попадание оказалось не фатальным. Хотя может быть так даже лучше. Один из двух ионоплазменных двигателей сдетонировал, выплюнув огненный шар. Четверть корпуса просто оторвало.
Рельсовые оборонительные турели сконцентрировались на цели без щитов. Перед тем как переключить внимание, я напоследок заметил, как Лили сломала и удачно подставленный второй маршевый двигатель истребителя. Теперь он точно не сможет выровняться и удрать.
Тем временем часть поля зрения заволокло густым светящимся дымом, выброшенным десятками запущенных гранат. Не хочу даже вспоминать, сколько стоит заряд этой пусковой установки, сбивающей наведение. Но много выстрелов Песчаной Бури прошло мимо нас. Двигатели работали в режиме форсажа, чтобы добиться этой маленькой форы.
– Капитан, сильный перегрев маневровых! – предупредила Афродита. – Выравнивание затруднено. Потеряно два дрона… Пьяный койот уничтожен!.. Крис, хороший выстрел!
Похоже, наш спутник опять показал, что не зря попал в экипаж. Более того, он вогнал ракету и в Фараона, переключившегося на оставшихся без прикрытия дронов. Корабли Тихого Оазиса их, кстати, благоразумно не применяли.
И в этот момент на экране вспыхнула красная метка – на голографической миниатюре Меркурия над консолью по щитам расходились оранжевые волны.
– Попадание ракеты с плазменной боеголовкой. Прости, командир, не уследила, – голос Афродиты дрогнул. На нас потратили дорогой боеприпас. Щиты ослабли до сорока семи процентов. При том, что мы даже не начали дуэль с вражеским фрегатом. Вариантов как победить без больших трат не осталось.
– Афродита, азот в маневровые! Выравниваем курс на Бурю!
Конденсаторы заполнялись очень медленно: термоядерному реактору отчаянно не хватало мощности на ведение прямого боя с таким числом противников. Спасала лишь разница технологического уровня. Рядом произошло ещё два взрыва – в этот раз сработали противоракеты.
«Переключение боевого режима. Формация прорыва».
