«А может, всё было иначе — теперь хуй угадаешь…» — подумал я. — «Надо посмотреть, что с железкой…»
Иду к железнодорожному мосту и вижу, что тут реку точно не пересечь. Разбирался мост с двух сторон реки, двумя независимыми группами, которые поработали прямо основательно.
«Съели мост, суки…» — подумал я с неодобрением. — «А это пиздец — это значит, что я на распутье».
Можно пойти на север, в Хартум — скорее всего, там есть мост, но нет гарантий, что он в целости. А можно пойти на юг, в Южный Судан, чтобы поискать там хоть какой-то мост.
Не ожидал я вообще, что напорюсь на такую тупую проблему — проблему пересечения реки.
Вижу в воде четверых крокодилов Ген, которые уже увидели меня и наблюдают за мной своими рептилоидными глазами…
«Похоже, что пора давать по съёбам», — посетила меня мысль. — «А то они сейчас подумают, что раз гора не идёт к Магомеду…»
Разворачиваюсь и ухожу вглубь города.
Да, с мостами вышел форменный факап, поэтому надо определяться с дальнейшим маршрутом.
На север не очень-то хочется, так как там пустыня и мало зверей. Если не удастся найти целый мост, то это будет значить, что я потерял кучу калорий зазря.
А вот юг — это уже интересно. Там обитают бегемотики, жирафики, носорожики, возможно, слоники — это отличные источники опыта.
Можно, конечно, убиться об кого-то из них, но вся моя жизнь — это смертельный риск ради опыта. Где ещё я смогу получить такие возможности по прокачке?
«В Австралии, возможно…» — мысленно предположил я, идя к центру города. — «Но туда непонятно как попасть, а Африка — вот она…»
Меня дополнительно обнадёживает тот факт, что на юге нет людей. Это значит, что местные отмучались очень быстро, без этого злоебучего растягивания, как у нас и во многих других регионах.
«Лучше ужасный конец, чем ужас без конца», — подумал я, начав разгон.
Мне нужно двигаться вдоль Белого Нила, но на почтительной дистанции от берега, потому что крокодилы Гены. Я до сих пор не уверен, что потяну их — в тот раз была больше удача, чем расчёт.
Надо переходить к Большой африканской пятёрке, а уже после неё браться за бегемотов и крокодилов.
Лучше всего будет начать с буйвола (1) — если не окажется, что эта тварь водится исключительно огромными стадами, конечно же. Если будут стада, то ну их нахрен.
Посмотрю по ситуации. Мне, в любом случае, придётся охотиться, чтобы прокормиться по дороге, поэтому лучше будет брать самую жирную добычу, а сейчас самые жирные звери, как правило, самые опасные…
На часах 8:17 утра, поэтому надо перекантоваться весь солнечный день в тенёчке, а ближе к вечеру двигаться дальше.
*Южный Судан, штат Юнити, город Лир, 19 августа 2028 года*
Останавливаюсь и всматриваюсь в город, стоящий у меня на пути.
Местность здесь сильно отличается от того, что можно увидеть севернее Эль-Обейда — кругом зелень, влажность выше, но жара почти такая же. Всё равно, перемещаюсь я в тёмное время суток, а остальной промежуток, пока Солнце на горизонте, ебланю в тенёчке, читая найденные книги.
Книги встречаются гораздо реже, чем в России — у нас книжки практически в каждом доме, поэтому всегда есть, что почитать, а здесь приходится прямо искать. Наверное, местные не очень любили читать книжки, так как уровень грамотности у них был совсем не тот.
В основном, во встреченных деревнях и городках, я встречаю религиозные книги, учебники по математике, естествознанию и обществознанию, религиозные мотивационные книги, труды о всяком богословии, а также очень старые газеты и журналы. Но всего этого очень мало…
А мне хочется расслабить мозги и почитать что-нибудь лёгонькое, ненавязчивое — фэнтези какое-нибудь, может, боевичок, но я нашёл только обшарпанный сборник детских сказок, напечатанный в Египте, в 1978-м году.
Это сказка «Аладдин и волшебная лампа», редакции некоего Камиля Килани — я уже прочитал её три раза и прочту столько же раз, так как книжки у меня закончились. «Охотника на личинок» я прочитал уже четыре раза и знаю его дословно — заебал он меня, если честно…
«Ни телефона, сука, ни планшета, блядь, ни книжки», — с негодованием подумал я, рассматривая город. — «Как они тут развлекали себя вообще? Еблись, как проклятые? Это объяснило бы очень высокую рождаемость в Африке».
На самом деле, очень высокая рождаемость Африки — это от очень хуёвой жизни. Они тут жили, преимущественно, в сельской местности, а в селе дети — это не предмет роскоши или непомерно дорогой мегапроект до конца жизни, как в городе, а средство производства.
Сельские дети очень рано начинали пахать, поэтому почти сразу начинали приносить пользу хозяйству, а не учились и ебланили, как очень многие городские дети. То есть, в селе у детей был какой-то экономический потенциал, поэтому заводить их имело смысл, хотя бы, из соображений экономической выгоды.
Младенческую смертность, насколько мне известно, пофиксили с помощью современной медицины, которая попадала сюда извне, поэтому Африка росла, как на дрожжах, пользуясь этим временным импульсом, представляющим собой комбинацию очень высокой рождаемости и низкой младенческой смертности.
Я общался с Аммаром и остальными нормальными неграми, которым я сильно помог — они жили очень хуёво, причём осознавая, благодаря интернету, насколько именно хуёво, а после зоошизы стало вообще капец.
«Несчастный континент», — подумал я с сочувствием. — «Опаньки, а теперь стало интересно».
В городе тусуется какой-то крупный ЭМ-силуэт, смотрящийся очень перспективно, в контексте возможной добычи по мясной массе.
Перехватываю ARX-200 и начинаю приближаться к городу.
Пока что, не очень понятно, что это за тварь, но у меня уже началось обильное слюноотделение, а желудок требовательно проурчал и сразу же заткнулся.
Заранее готовлю гранаты и лом, чтобы не мешкать потом, когда они понадобятся.
«А я даже не ожидал, что сегодня будет обед…» — подумал я и усмехнулся.
Тварь, что копалась в каком-то контейнере и жрала что-то, как-то почувствовала моё приближение и сразу же прекратила жрать.
Рассматриваю её повнимательнее и понимаю, что это бегемотик.
— О-о-о… — издал я и вытащил из перевязи стальной лом.
Судя по размерам, этот бегемотик весит примерно восемьсот килограммов, что просто охуенно, но проблемой является то, что он покрыт тяжёлой биобронёй.
Мне известно, что бегемоты до зоошизы весили до трёх-четырёх тонн, а этот, наверное, тяжело болел в детстве или, что более вероятно, является детёнышем.
И всё же, броня на нём очень тяжёлая, причём с особенностью — в области брюха есть что-то вроде «юбки» из висящих пластин, судя по всему, состоящих из ороговевшей кожи.
Интерфейс способен исполнять самую замысловатую хуйню, поэтому я даже не сильно удивлён появлению приспособительной мутации, защищающей наиболее уязвимую часть тела бегемотика.
Бегемотик, тем временем, побежал мне навстречу — это значит, что он не видит во мне особой опасности и рассматривает меня, как добычу.
Встречаемся с ним на косом перекрёстке — сразу же открываю огонь из ARX-200, метя бегемотику в башку, а тот даже не маневрирует. Он просто мчит ко мне, терпя ущерб.
Серия из семи пуль попадает ему в лоб, но только последняя пуля изменила что-то в его башке, из-за чего он запнулся и замедлился.
Развиваю успех и даю ещё одну очередь в лоб бегемотику, который окончательно останавливается, а затем оседает на грунтовую дорогу.
Подхожу к нему, приставляю винтовку к виску и делаю последний выстрел.
+34 очка опыта
Похоже, что это, действительно, был детёныш, иначе не объяснить, почему дали так мало опыта…
Вытаскиваю нож из ножен и начинаю оценивать, как лучше всего освежевать эту тварь.
Но тут я начинаю ощущать какие-то вибрации от земли.
