Если всё удастся, то это будет победа — в таком случае, я выживу и обзаведусь просто огромным количеством очень питательного мяса, с минимумом жира.
Вопреки расхожему мнению, бегемоты не жирные — это люди жирные. У бегемотов максимальная доля мышечной массы, относительно жировой, поэтому они жрут почти всегда, ведь на содержание мышц расходуется очень много калорий.
Вновь срываюсь на бег и мчу на северо-запад, к ранее виденному комплексу из зданий с синими крышами. Мне кажется, это что-то вроде местной больнички, но уверенности в этом нет.
Это одноэтажная херня, зато построенная из кирпича. Если бегемотиха снова пробьёт их, то есть шанс, что здание не развалится слишком быстро и я сумею прыгнуть на эту зверюгу и нанести удар кувалдой по кайлу.
Прыжком перемахиваю через маленькую хибару, построенную из говна и палок, как и большая часть местных жилых зданий, а затем врываюсь в искомое здание с синей крышей.
Это, действительно, местный госпиталь, в который, как я понимаю, свозили раненых, в первые дни зоошизы…
Пересекаю здание насквозь и забираюсь на крышу, по проверенной методике.
Солнце адски печёт, прожаривая меня, как стейк на сковороде, но дискомфорта не чувствуется, за что я плачу грабительскую цену килокалориями.
Бегемотиха, как я понимаю, не собирается бросать дело на полпути, поэтому добегает до здания, останавливается и принюхивается. От меня жутко воняет, это правда, потому что я не мылся со времён Египта, но это неуважение, блин, так демонстративно принюхиваться…
Решив для себя что-то, бегемотиха срывается с места и врезается в больничку. Она пробивает её насквозь, я вновь активирую «Энергетический таран» и прыгаю ей на спину, но не вижу нигде кайла.
«Сука…» — проносится у меня в голове мысль.
Но делать нечего, поэтому я осуществляю удар кувалдой по затылку бегемотихи, в стык пластин, что создаёт глухой звук, после которого эта тварь опадает на передние лапы.
Наношу ещё один удар, туда же, а затем ещё один.
Бегемотиха уже не может подняться, поэтому я развиваю успех и бью её снова, и снова, и снова.
А затем меня посещает гениальная мысль и я вбиваю в повреждённый участок кухонный нож, а затем шарахаю по нему кувалдой.
+2144 очка опыта
Новый уровень
Новый уровень
— Да!!! — восторженно проорал я. — Да-а-а-а!!!
Но мне сразу стало немного грустно, так как теперь мне нужно решать одну насущную проблему — эту тварь необходимо как-то поднять за задние лапы, чтобы выпустить кровь. И её детёныша тоже.
Оставляю бегемотиху на месте, так как с ней ничего больше не случится, а сам бегу за покойным бегемотиком.
А бегемотик уже успел частично вытечь, через пулевые отверстия в башке, но этого слишком мало, поэтому я взял его за задние лапы и потащил к его матери.
— Сколько мороки меня ждёт… — устало произнёс я, снимая с себя бронежилет.
*Южный Судан, штат Юнити, город Лир, 20 августа 2028 года*
«Мать твою, как же я устал…» — подумал я, запаковывая очередной кусок бегемотьего мяса в клетчатую сумку.
Китайцы были вездесущими и всепролазными, поэтому «мечта оккупанта» имеет распространение и в Южном Судане.
Бегемотиха создала мне кучу проблем, из-за своей неподъёмной массы. Я сумел прикатить к ней остов грузовика, на раму которого и приподнял эту тушу. Туша встала под углом примерно 45°, благодаря чему кровь потекла из распоротой мною глотки — не так быстро, как из подвешенной туши, но я даже не представляю, на что и как можно подвесить эти десять тонн…
С бегемотиком всё прошло гораздо быстрее, так как у него гораздо более скромные габариты, поэтому его я разобрал первым.
Печень бегемотихи и бегемотика я слегка обжарил на сковороде и съел в тот же день, а вот остальное мясо я разбираю до сих пор.
На запах крови и требухи прибегали шакалы, но я грохнул их всех, не позволив уйти ни одной твари. Я знаю повадки этих мудаков — почуяв наживу, они уже никуда не уйдут и будут создавать проблемы до последнего, ведь я всего один, а их много.
Теперь я снова абсолютно один, а их больше нет.
Из-за того, что я физически не могу съесть столько мяса достаточно быстро, мне пришлось организовать тут производственную площадку — я соорудил, из говна и палок, примитивные устройства для вяления мяса и сейчас вялю, по моим прикидкам, около трёх тонн мяса. На это ушло около 150 килограммов соли, найденной в домах и зданиях — похоже, что сюда не заходили мародёры, потому что они не возникли на этой местности, из-за экстремального характера местной зоошизы.
И это ещё не всё, блин!
Около шестисот килограммов мяса я копчу, пустив на растопку пригодную для этого мебель и соломенные крыши саманных жилищ.
Я израсходовал на копчение 13 килограммов соли, хотя нужно было не меньше 15 килограммов, но я заюзал всё, что осталось.
Мною был избран метод холодного копчения, для чего я сообразил специальные коптильные установки, за которыми нужен глаз да глаз, так как надо следить, чтобы ничего не потухло.
Считаю, что ни одно животное не должно пропасть зря, поэтому всё мясо пойдёт мне на пользу.
Я расположился на огороженном участке, ранее принадлежавшем какой-то очень серьёзной благотворительной организации — этот участок огорожен стеной из сетки-рабицы, а по углам стоят караульные вышки.
Внутри помещений всё разграблено, а административное здание вообще сгорело дотла, как и все тачки, которые кто-то целенаправленно спалил.
Зато уцелела отличная палатка военного образца, которую использовали в качестве медпункта. В ней я и расположился — притащил из неплохого жилого дома двуспальную кровать.
В местных жилых домах жить, конечно, можно, но очень неприятно, так как ближе к полудню там такая духота, что у меня начинается повышенный расход килокалорий.
Чтобы не было такой херни, я решил жить в палатке, отлично продуваемой с двух сторон — правда, в ней я практически не бываю, так как постоянно занят в передовом производстве вяленого и копчёного мяса…
Подхожу к коптильне и переключаюсь на ИК-зрение. Я определяю температуру с точностью до 0,01°, а это прецизионная точность, поэтому мне нетрудно поддерживать нужный жар и обеспечить именно холодное копчение. Идеальное холодное копчение, если изъясняться максимально точно.
— Ох, дровишек надо подкинуть, — сказал я, спохватившись.
Заряжаю коптильни дополнительным топливом, определяю достигнутую температуру, после чего иду дальше, к вялящемуся мясу.
— А как мне всё это транспортировать? — озадаченно спросил я себя. — Эх, тяжело быть одному…
Нет, я не буду бросать ценный продукт — я не уйду отсюда, пока не сожру всё. Надо сожрать три тонны мяса — я сожру три тонны мяса. Даже если это будет значить, что в путь я отправлюсь с волочащейся по земле жопой.
— Любой ценой! — воскликнул я. — Но бесплатно…
*Исламская Республика Иран, остан Хузестан, город Дизфуль, 25 августа 2028 года*
— А где он сам? — спросил Щека на фарси. — Ты для меня вообще никто, нахуй! С хуя ли я с тобой вообще должен разговаривать⁈
Специально ради того, чтобы качественно оскорблять персов, он выучил фарси, на высшем уровне — время на это было, как и мотивация.
— Я бывший чрезвычайный и полномочный посол Ирана в России, — ответил посланник шахиншаха на чистом русском. — Меня зовут Мехди Санаи и я пришёл договариваться.
— Кому не похуй, чел? — спросил Щека. — Где шахиншах, блядь⁈
— Он не желает личной встречи с вами, — ответил бывший посол.
Щека тоже послан сюда, в этот необитаемый город, не просто так — Профу тоже не с руки вести переговоры лично, но не потому, что ему зазорно таким заниматься, а потому что он менее известен в иранском обществе, чем Щека.
