— Тогда к чему эти вопросы? — спросил я, оценив её искренность.
— Просто хотела сказать, что ты можешь положиться на меня безо всяких приказов, — она ткнула указательным пальцем себе в висок. — Здесь больше нет никого. Ни шёпота, ни криков, ни чужих липких мыслей. Только мои собственные.
Она замолчала на несколько мгновений, глядя на меня открытым взглядом, а потом вздохнула, будто решив что-то для себя.
— Но, если я снова начну слышать их, уж лучше выполнять твои приказы, чем тех, кто однажды уже пытался сломать меня.
— Я тебя услышал, — медленно сказал я, принимая её слова.
Юлия Сергеевна только что призналась, что предпочтёт быть зависимой от моих приказов, чем вернётся в то состояние безумия, в котором находилась последние годы. Это было сильное заявление, но оно не было мне нужно. Я точно знал, что голоса не вернутся, а психика женщины очень скоро восстановится.
— Кстати, я заказала Боре и Вике телефоны, — сказала она, меняя тему и возвращаясь к привычной роли бабушки. — Они достаточно взрослые для личных средств связи. Ещё я передала секретарю Савелия Ярошинского твои замеры, которые мне передал Иннокентий Виноградов.
— Вот за это спасибо, а то я тут забегался, всё руки не доходили, — я благодарно улыбнулся.
— Ты ведь скрываешь от меня что-то, связанное с Борисом? — спросила она с лукавой улыбкой. — Поэтому поведёшь его в очаг до приёма?
— Да, есть то, что тебе пока знать не следует, — коротко ответил я. — Но это касается твоего наследия. Точнее твоей крови.
— Не может быть? — бабушка отшатнулась и побледнела. — В нём тоже проснулась их кровь?
— Именно, — кивнул я. — И мне нужно разобраться с этим вопросом как можно скорее. Мы не знаем, что задумали Кожевниковы, точнее те, кто стоит за ними. Если нас задержат в Тюмени, мы можем потерять Бориса навсегда.
— А то, что ты сделаешь с ним… — она сбилась на полуслове. — Это поможет ему?
— Это обезопасит его и сделает бесполезным для других людей, — сказал я, и увидел в глазах бабушки явное облегчение.
— Тогда не буду отвлекать, собирайся в рейд, а я займусь всем остальным, — Юлия Сергеевна расправила плечи. — Мы ещё покажем этому сборищу снобов, чего стоят тёмные маги из рода Шаховских.
Она вышла из кабинета, а я начал накидывать в голове план действий в очаге. Мне нужно сначала провести короткую тренировку с Борисом, чтобы оценить его навыки и рефлексы. Заодно проверю, чему бабушка и Юлиана успели научить Вику. Её помощь в очаге не понадобится, но лучше заранее убедиться, что она не станет нарушать приказы во время боя.
Я уже собрался идти на полигон с детьми, как в мою дверь постучали.
— Не помешала? — спросила Юлиана, после того как я разрешил войти.
— Нет, всё в порядке, — улыбнулся ей я. — Что ты хотела?
— Я должна рассказать тебе кое-что, — она сжала пальцы и посмотрела мне в глаза. — Это по поводу вчерашнего разговора.
— Мы много о чём говорили, — проговорил я, глядя на побледневшее лицо девушки. — О целителях и светлых магах, о бароне Воронове, твоём отце и твоём брате.
— Это касается моего брата, — Юлиана сделала глубокий вдох. — Ты был прав, я действительно не была с тобой честна, когда приехала в твой дом.
Глава 23
Я смотрел на свою невесту. «Нечестна». Какое странное слово в данных обстоятельствах. Как будто речь шла о чём-то незначительном, а не лжи в моём доме. Я догадывался, что именно скажет Юлиана, но решил выслушать её.
Решение я уже принял. Она останется здесь ради Вики, и только от её слов будет зависеть, в каком именно качестве — наставника и невесты, или гостьи, что вскоре нас покинет.
— Продолжай, — мой голос прозвучал ровно и бесстрастно, но внутри всё закипало от мысли, что она всё это время шпионила за мной по указке брата. — В чём именно ты была нечестна?
— Мирослав ещё до испытания знал, что ты не просто Шаховский, — тихо сказала Юлиана. — Он знал, что в тебе кровь Тишайших.
— Значит, твой брат, глава артефактного дома, заранее озаботился генеалогией какого-то провинциального графа? — всё тем же безразличным голосом спросил я. — Очень дальновидно. И что же он поручил своей сестре? Уж не приручить ли меня, словно диковинного зверя?
— Почти, — голос Юлианы надломился. — Я должна была попасть в твою постель и получить наследников с твоей кровью.
— Ну в этом ты преуспела, правда не до конца, — я шагнул к ней. Теперь мне стало понятно, почему вчера она молчала, когда я обвинял её брата. — В моей постели ты побывала дважды, но без нужного результата. Что же так плохо старалась?
— Я была против! — вскрикнула она. Её лицо исказилось от стыда, а в глазах блеснули слёзы. — Я не согласилась на его условия. А потом позвонил ты. В тот самый момент, когда Мирослав отчитывал меня за невыполненную задачу.
— И ты решила, что это отличный шанс реабилитироваться в глазах брата? — я усмехнулся, но в этой усмешке не было ни капли веселья.
— Нет, это он решил, что мне нужно сделать всё, чтобы ты меня захотел. Мне пришлось пообещать брату, что я сделаю всё, чтобы он отпустил меня, — Юлиана вскинула голову и наконец-то я увидел в ней тот огонь, что был в ней в московском очаге. — Я держалась подальше от тебя, отказывалась стать наставником Виктории, — сквозь зубы прошипела она. — Это был твой выбор — заключить помолвку, не я это предложила.
— И что теперь? — мой взгляд остановился на сжатых пальцах невесты, и я отступил на шаг. — Расскажешь брату, что его план снова не сработал?
— Нет, не расскажу, — упрямо мотнула головой она. — Иначе он разорвёт помолвку и отзовёт меня домой. Я нужна тебе, Костя. Без меня ты потеряешь сестру.
— Это я прекрасно понимаю, — я скрестил руки на груди. — И ты в любом случае осталась бы здесь. Я умею разделять необходимость и эмоции. Если ты всё сказала, то давай закончим этот разговор.
— Не всё, — Юлиана подняла на меня взгляд. — Я была нечестна с тобой, когда приехала. Но я честна сейчас, я говорю тебе всё это, чтобы между нами не осталось недосказанностей.
— Отлично, их не осталось, — хмыкнул я.
— Я хочу доказать тебе, что не предам и что останусь с тобой, — прошептала она, покраснев. — Дай мне шанс. Всего один, и ты не пожалеешь.
— Я подумаю над твоими словами, — сказал я, глянув на часы. — Но ответ смогу дать не скоро.
— Хорошо, пусть так, — Юлиана громко вздохнула. — Но мне нужно быть рядом с Викой в очаге. Если ты не возражаешь, я использую этот рейд, чтобы показать ей различия магического фона и прослежу, чтобы она смогла применять свой дар в очагах.
— Ты пойдёшь с нами при одном условии, — я оглядел наряд своей невесты. Кулон с камнем был надет поверх модного платья, а в волосах красовалась та самая заколка с розовыми сапфирами.
— Каком? — напряглась она под моим оценивающим взглядом.
— Ты помнишь свои слова после того, как пробралась в мою палатку в московском очаге? — я оставался серьёзным. — Ты сказала, что ты — воин. Что ты — тёмная. Но после приезда сюда ты упорно изображаешь наивную девицу, краснеющую от косых взглядов и неловких ситуаций.
— Это не то, что ты подумал… — вскинулась она, но замолчала, стоило мне склонить голову к плечу.
— В свете новых данных я могу предположить, что ты таким образом пыталась стать для меня неинтересной, — продолжил я неторопливо. — Моё условие очень простое. Ты перестанешь изображать не понятно кого и станешь той тёмной, что сражалась со мной плечом к плечу. Той тёмной, что прорвалась через мой защитный купол, чтобы спасти своих людей. Той, кто не притворяется, а гордится своей сутью.
— Ты прав, — ровно сказала Юлиана, когда я замолчал. — Я хотела вызвать у тебя скуку. Но я не притворялась. Пусть я воин и тёмная, но я ещё и девушка. Мне были приятны знаки внимания, подарки и совместные обеды. Уж прости, что я позволила себе эти маленькие женские слабости.
— Прощаю, но в моём доме не должно быть притворства и лжи, — я снова глянул на часы, понимая, что тренировка на полигоне уже не состоится. Значит, будем проходить всё на практике в очаге. — Я понимаю, что ты не могла отказать брату, ведь он твой старший родич и глава рода. Но здесь ты не будешь делать что-либо ему назло. Надеюсь, нам больше не придётся возвращаться к этому разговору.
