— Минуту, — загадочно улыбнулась заведующая салоном. — Смотрите.
Я взвесил в ладони кулон-листок, усеянный бесцветными стеклышками, и вдруг те начали понемногу наливаться зеленовато-голубым свечением, а потом по ним и вовсе побежали переливы оттенка морской волны.
— Цвет и узоры зависят от внутренней энергетики владельца и строго индивидуальны, — сообщила девушка-консультант. — Со временем он может меняться, и чем дольше человек носит кулон, тем больше нюансов открывается и тем сложнее становится цветовая гамма. Дополнительно заряжать камни нет необходимости, они реагируют на биоволны организма.
— Подумать только! — вздохнул я и полез за чековой книжкой. — Гравер работает? Хочу добавить посвящение.
— Все для вас, Вячеслав Владимирович, — улыбнулась заведующая. — Оплачивайте и проходите.
Я так и сделал.
Небольшая комнатушка гравера была погружена в полумрак, только горела настольная лампа с креплением для алхимических светофильтров. Сам мастер сидел за столом и разглядывал в увеличительное стекло порванный браслет.
— Здравствуйте, дядя Миша, — поприветствовал я старика, седого и бодрого, который не только делал гравировки, но и чинил ювелирные украшения по гарантии и за дополнительную плату.
— Слава! — обрадовался мастер. — Надумал расширяться?
Я выглянул в коридор, прикрыл за собой дверь и покачал головой:
— Нет, диверсификация бизнеса на повестке дня стоит.
— То есть червонцы больше не актуальны?
— Продолжаю работать по серебру, но "соболи" примелькались.
Гравер отложил лупу, нацепил на нос очки и покачал головой:
— Нешто Клим стабильные поставки обещает?
Врать старому знакомому не хотелось, поэтому привычно отделался полуправдой:
— Одна только часть ПВО в Туманном все затраты отобьет, даже в прибыль выйдем. А тамошние свалки? Работы непочатый край!
— Палладий, платина появятся — не забывай старика.
— Над технологией еще работаю, — сообщил я, усаживаясь на гостевой табурет, достал из кармана массивную серебряную монету с двуглавым орлом на реверсе и Георгием Победоносцем на аверсе. — Сделаете?
— Сделаю, но не быстро, — решил мастер, оставляя трехрублевку себе.
Я кивнул и примерными сроками интересоваться не стал. Дядя Миша был знаком мне еще по Братству, он всегда ставил во главу угла качество, а не скорость исполнения заказа. Начальство его за это не жаловало, но лучшего мастера для этой работы было не сыскать. А заслуживающего доверия — и подавно.
— Это все? — спросил гравер, возвращаясь к порванному браслету.
— Думаю, не стоит портить совершенство идеала дарственной надписью? — продемонстрировал я ему кулон.
— Тратить мое время на подобную банальность не стоит совершенно точно, — объявил мастер, — но если спросят, я поставил тебя в расписание на следующую неделю. Раньше все занято.
— Зайду, — пообещал я, отсалютовал на прощанье граверу и отправился домой.
Иван Грачев прекрасно справлялся в баре и без меня, поэтому я отдал ему счет-фактуру по заказу на солод, а сам спустился в подвал привести в порядок свое несколько запущенное за последние дни хозяйство. Проверил температуру, слил из цилиндрических баков дрожжевой осадок, отнес ведро с ним в холодную комнату.
После этого начал разливать по пластиковым бутылкам партию IPA, что в примерном переводе звучало как "индийский светлый эль". Первоначально этот стиль пива, крепкого и очень сильно охмеленного, варили специально для британских колониальных войск в Индии, а впоследствии он стал еще светлее и даже более горьким. Мне оно нравилось ароматом, но зачастую от горечи немел кончик языка, поэтому готовил его исключительно под заказ.
Вскипятив на печи сахарный сироп, я шприцем-дозатором распределил его по литровым бутылкам, благо их было всего двадцать пять, и принялся сливать пиво через врезанный в стенку бака кран. Наполнял пластиковую бутыль, сдувал остатки воздуха, закручивал крышку, брал следующую. Размеренно и спокойно. Это не с автоматом наперевес по сугробам бегать. Благодать.
Но пиво вскоре кончилось, я унес бутылки в другое помещение, потом слил дрожжевой остаток в помойное ведро, поскольку из-за "сухого" охмеления, то есть добавления части хмеля напрямую в бак, повторно использовать его не представлялось возможным.
После этого поднялся в бар и немного постоял за кранами, заодно попросил у тети Маши разогреть колбасок. Когда она принесла тарелку, отрезал хлеба, налил чаю и поднялся к себе. До окончания рабочего дня Ирины оставалось еще три часа, поэтому я спокойно перекусил и достал приобретенный у Николая револьвер. Выглядел "таурус" весьма солидно, весил прилично и при этом очень даже неплохо лежал в руке, а еще его боковину покрывали руны, препятствующие блокировке с помощью заклинаний. То, что доктор прописал.
Единственной проблемой оставались немалые габариты. В карман он помещался плохо, к тому же цеплялся при извлечении курком, а если приспособить на пояс кобуру, то всякий раз придется задирать куртку. А это время.
Порывшись в вещах, я отыскал небольшую сумку на ремне, который можно было перекинуть через плечо, и решил первое время носить его так. Револьверные патроны сорок пятого калибра убрал в отделение на молнии, в барабан вставил пять гладкоствольных с зажигательной картечью. Особой меткостью при стрельбе из пистолетов никогда не отличался, а так куда-нибудь да попаду.
После этого я достал из-под кровати сверток с двустволкой, убедился, что в разрешение на ношение оружия вписаны верные номера, и отправился в оружейный магазин.
Николая на месте не оказалось, но его помощь мне сейчас и не требовалась.
— Всем привет! — поздоровался я с Саней и Милой, которые оставались на хозяйстве.
— Тебе разве постельный режим не полагается? — удивилась худенькая шатенка. — Совсем себя не бережешь, Слава.
— Да не, — махнул рукой чародей. — "Лазарь", если внутренние органы не задеты, самый оптимальный препарат. И без побочных эффектов.
— Вот видишь! — улыбнулся я. — А что доктор пропишет постельный режим, очень даже рассчитываю, но это будет вечером. — После этих слов выложил на прилавок сверток, развернул двустволку и похлопал по длинным стволам. — Сань, ты ведь по металлу работаешь?
— А что нужно? — уточнил чародей. — Руны наложить?
— Руны — это само собой, но сам посуди — я не охотник, куда мне эти семьдесят сантиметров? Их бы вполовину обрезать. Возьмешься?
— Лучше возьми "ремингтон" укороченный. Ствол всего четырнадцать дюймов.
Я покачал головой.
— Мне конкретно это ружье к делу приспособить надо, а не деньгами сорить.
Саня пожал плечами.
— Можно и обрезать. А приклад?
— Приклада трогать не будем. Я ж не Терминатор какой, в самом деле.
— Работы на пять минут, — решил чародей и переломил стволы, проверяя, не заряжено ли оружие. — Оставишь или прямо сейчас сделать?
— Давай сейчас, а с меня пиво.
— Идет!
Мила рассмеялась.
— А мне за молчание?
— И тебе, красавица, — улыбнулся я.
— Только не за молчание, — поправил нас Саня, — а за наблюдение за магазином. Если кто зайдет, зови.
— Хорошо.
Мы с чародеем спустились в мастерскую, там он замерил стволы, запустил генератор, надел наушники и защитные очки. Завизжал диск болгарки, полетели искры, и я отошел к лестнице и прикрыл уши ладонями.
Шум вскоре стих, и Саня продемонстрировал мне укороченную двустволку. Я приложил к плечу приклад, повертел дробовиком из стороны в сторону и остался работой чародея доволен.
— Отлично просто! — Я убрал ружье на верстак и за цепочку вытянул из-под рубашки отводящий пули амулет. — Слушай, Сань, я к магии способностей не имею, скажи, он заряжен?
— Ух ты! — удивился чародей. — "Чешуя дракона", да еще на аметисте? Где такой раритет раздобыл?
— Из старых запасов, — туманно ответил я и напомнил вопрос: — Заряжена, нет?
