Саня прикоснулся к увитому медной проволокой аметисту, потряс пальцами, словно из-за электрического заряда, и сообщил:
— Порядок. Больше трех четвертей точно есть.
— А ты заряжать такие умеешь?
— Обращайтесь.
— Вот и отлично! — обрадовался я, взял ружье и шагнул к лестнице, но чародей вдруг остановил меня неожиданным вопросом.
— Слава, ты в Братстве состоял?
Я обернулся и спросил:
— А что, так заметно?
— Проскальзывает иногда, — подтвердил Саня. — Я вообще сомневался, но после вчерашнего…
— Пытаюсь изживать старые ухватки, — усмехнулся я. — Ты прав, в Братстве год пробыл. А как они в Туманный переезжать стали, ушел.
— Оттуда просто так не уходят, — заявил в ответ чародей. — Ты в активе?
— Нет, — покачал я головой, — с концами ушел. И даже не спрашивай, сколько и кому за это пришлось отвалить.
— Золото правит миром?
— Именно, — кивнул я и поднялся в торговый зал.
Интересоваться, состоит ли в активе Саня, не стал. Его дело, как он с Братством разошелся. Должен по сигналу под ружье встать или свободный человек. По этому поводу у Николая должна голова болеть, но думаю, он в курсе ситуации. Главное, что я чист и никому ничего не должен. То наше совместное дело с Климом, оно не только ему должность выкупило, но и мне свободу. Грех жаловаться.
— Да, оружие-то оформлено? — только наверху сообразил поинтересоваться Саня.
Я с законной гордостью продемонстрировал удостоверение резервиста и закатанную в пластик карточку разрешения.
— Заламинировал? — удивился чародей. — А если новое вписать понадобится?
— Куда мне еще? — отмахнулся я, начал заматывать обрезанное ружье в брезент и задал интересовавший меня последнее время вопрос: — Саня, а задний двор реально защитными чарами накрыть?
— Не потяну, — покачал головой чародей.
— А если сигнализацию сделать? С амулетом обратной связи?
Саня надолго задумался, потом неуверенно предположил:
— Если только медную проволоку по забору прокинуть, но не знаю даже…
— А ты подумай. Ели что надумаешь, заказчик у тебя уже есть.
— Хорошо.
— И не забывай, с меня пиво! — напомнил я чародею. — Мила, тебя тоже угощаю. А если Колю приведешь, то и его тоже. Танцуют все!
— Коля завтра уезжает, — покачала головой шатенка. — Ему нельзя.
— Не повезло! — рассмеялся я и распахнул дверь, сразу передумал и вернулся к прилавку. — А есть у вас патронташ на вот такой приклад?
Саня покопался в закромах и выложил на прилавок эластичный чехол с гнездами на пять патронов.
— Подойдет, даже не сомневайся.
Я рассчитался за покупку и отправился к себе. Пока шел до бара, внимательно посматривал под ноги, но на глаза не попалось ни одной капли крови. Вот и отлично.
Ружье унес в подвал, натянул на приклад патронташ и вставил в гнезда патроны с картечью, потом зарядил двустволку и устроил ее под столом. Как говорится, не стоит класть все яйца в одну корзину. Пусть здесь полежит.
В баре я прислушался к размеренному гомону посетителей, похлопал по плечу стоявшего за кранами Ивана и поднялся к себе. Рассовал по карманам разную мелочовку, в том числе и спасший вчера мою шкуру чарофон, надел куртку, перекинул через плечо ремень сумки с "таурусом" и отправился встречать Ирину.
Но сразу вспомнил о разлитом по бутылкам пиве и подошел к Ивану.
— Если от Маркелова-младшего за пивом приедут, двадцать пять литровых бутылок стоит внизу. С них пятьдесят рублей золотом, с учетом аванса.
Иван не поленился сделать запись в гроссбухе и уточнил:
— Что-то еще?
— Из "Западного полюса" был кто-нибудь?
— Да, чек я прибрал.
— Отлично, завтра депонирую.
Я вышел на задний двор, отпер баню, проверил воду в баке и затопил печь. Потом отправился в госпиталь. Несмотря на удостоверение резервиста и револьвер в сумочке, напрямик через заброшенный район идти не рискнул и свернул к Красному проспекту. На фасадах офисных пятиэтажек там горели фонари, было светло и людно. Спокойно.
И холодно. Но холод вещь неизменная и объективная, от холода могла спасти лишь поездка на автомобиле, а свою "буханку" на людях я в ближайшее время светить не собирался. Стоило бы взять у соседа пикап, да только проще пешком прогуляться, чем объяснять Ирине, почему, зачем и отчего. Не хочу.
В результате в госпиталь я пришел замерзший, с покрасневшими от мороза щеками и носом. Дежурившие в холле сестры поглядели на меня с легким оттенком брезгливости и потеряли всякий интерес.
Я стянул перчатки, расстегнул куртку и уселся на изрезанную беспокойными посетителями скамейку. Боль в боку давно утихла, на смену ей пришла непонятная слабость. Хотелось просто вытянуть ноги, посидеть и перевести дух.
Возникли даже сомнения, не переоценил ли собственных сил, но когда из служебного коридора вышла Ирина, от них не осталось и следа.
Я поднялся навстречу девушке, а та скептически оглядела меня и покачала головой:
— Ну надо же! Господин Хмелев еще вчера лежал в лежку, а сегодня бодр и полон сил!
— Это ты на меня так действуешь.
— Врун.
Ирина накинула на голову капюшон шубы, и мы вышли на улицу.
— Если честно, то просто столько дел неотложных навалилось, — признался я там. — Сначала насморк, потом контрагенты…
— Вот нисколько не сомневалась, — выразительно посмотрела на меня подруга.
— Как только освободился, сразу прибежал, как верный пес, — объявил я и достал из кармана коробочку с кулоном. — Это тебе.
Девушка осторожно прикоснулась к отлитому из белого золота листочку, и покрывавшие его капельки алхимического стекла немедленно зажглись оранжевыми огонечками.
— Какая прелесть! — не удержалась Ирина и поцеловала меня в щеку. — Не иначе ты серьезно нашкодил, раз на такой подарок расщедрился!
— Да брось! — махнул я рукой. — Ты как завтра работаешь?
— Во вторую смену.
— Отлично! Сейчас в баню, ночуем у меня, а на работу тебя закину.
Девушка задумалась, посмотрела на кулон и согласилась:
— Хорошо, Слава. — Она огляделась по сторонам и удивилась: — А где твой железный конь?
— Слушай, мы и так толком не видимся, — легко выкрутился я. — Решил пройтись с тобой под ручку, и чтобы все завидовали.
— С каких это пор ты стал романтиком?
— Люди меняются.
— Только не ты.
Я рассмеялся и повел девушку к Красному проспекту. Болтая о всякой ерунде, мы дошли до особняка и поднялись в квартиру. Ирина убрала шубу в шкаф, забрала у меня длинный теплый халат и ушла в ванную комнату переодеваться.
— Или сначала поужинаем? — крикнул я, выставляя перед дверью валенки.
— Нет, после! — отозвалась девушка.
— Тогда жди, я проверю баню!
Я сбежал на первый этаж, немного поколебался и все же спустился в подвал за обрезом. Ружье сунул под лавку в предбаннике, прошел в основное отделение и в свете мерцавшего там алхимического светильника взглянул на прибитый к стене термометр.
Порядок. Да и парилка уже прогрелась. И аромат прелого дерева расходится. А уж когда новый веник горячей водой залил — так и вообще похорошело.
Печь, к слову сказать, была просто исключительной. Не кирпичная, а сваренная из нержавейки, она и сама раскалялась в один момент, и столь же быстро прогревала камни и бак с водой. А вообще я особого жара не люблю, а то как Николай натопит, так в парилку зайти невозможно — сразу уши в трубочку сворачиваются.
Когда поднялся в квартиру, Ирина встретила меня в халате, с замотанной полотенцем головой и в валенках.
— Ну как? — спросила она, разглядывая переливающийся оранжевыми огонечками кулон.
— Готово! — уверил я подругу, кинул на кровать сумку с револьвером, убрал куртку в шкаф и вышел из квартиры в одних штанах и рубашке. Не успею замерзнуть.
Покинув дом через черный ход, мы поспешили к срубу, над которым курилась дымом печная труба, заскочили в предбанник, и девушка поежилась:
— А тут прохладно!
