Командор (СИ) - Киров Никита

И это ощущение не исчезло после того взрыва.

Владимира доставили на крепость, причём мои люди его сопровождали, мои люди и будут его охранять, а в них я уверен. Их он не сманит.

Вскоре на территорию проехали машины императорской гвардии, они сразу проехали к вертолётам. Что там происходило, никто из наших не видел. Но охраны и сотрудников секретных служб было много. Говорят, некоторых генералов арестовали, кто за это ответственен. Интересно, мой родственник, адмирал Климов, тоже попал под раздачу или нет?

Отправили вертолёты и за нами, десанту было велено подняться на борт.

И уже там, на взлётной площадке, нас ждал командующий имперским десантом генерал Кондратьев. Он, как и раньше, придерживался традиции встречать десант лично.

Но он был не один, с ним пришёл генерал Рэгвард.

— На пару слов, Дмитрий, — сказал он мне в неформальной манере и расстегнул воротник мундира.

Раз обращается по имени, то, значит, разговор будет личным. Генерал выглядел уставшим, будто он не спал, глаза покраснели, лицо осунулось. Но он смотрел на меня твёрдым взглядом.

— Благодарю, Дмитрий, — он протянул мне руку. — Хорошая работа. И ночью… и сейчас. Император в курсе, что тебя поставили перед выбором. И что ты выбрал правильно.

— А как ещё было поступить, господин генерал?

— Некоторые на вашем месте могли поступить иначе, впрочем, у них бы не удалось. Признаться, до кампании я думал, что десант давно уже стал другим, не таким, как раньше, — сказал генерал с лёгкой усмешкой. — Но сейчас… простые ребята, а такое там устроили. И вы тоже проявили себя, командор.

Я замер, пытаясь понять, оговорился он или нет. Но генерал улыбался. А по коже у меня пошли радостные мурашки. За последнее время много чего случилось, но командор… это значило многое. Очень многое. И да, это было приятно.

Рэгвард прояснил:

— Император не забудет этого. Да, теперь командор. Если начистоту — я был против, слишком рано, но с Его Императорским Величеством я спорить в этом вопросе не стал, он этого не любит, и вместо это я лучше с ним поспорю по другому поводу. Вместо этого буду наблюдать, как вы справляетесь. Так что поздравляю.

Генерал говорил строго, но взгляд потеплел.

— Служу империи!

Служу империи, и только ей. А что будет дальше, мы увидим. Ведь на этом всё точно не закончится.

Этим вечером. Крепость…

Генерал Салах сидел в выделенной для него каюте с охраной на входе и ужинал. Новости были скупые, но, судя по взрывам и звукам боя сегодня днём, он понимал: случилось то, что все давно ждали.

Так что, когда его повели в другое помещение, он не удивился.

Генерала ввели в тёмное помещение со стальными стенами. Свет сначала не горел, но затем включился. Под ногами был огромный люк из двух створок, а к нему вела система тросов. Это для высадки десанта без вертолётов: бойцы или спускаются на тросах, или прыгают с парашютом, если крепость высоко. На полу вокруг люка были приварены большие кольца, тоже для тросов или крепежа грузов, чтобы не упали вниз.

У стены стоял смуглый человек в серой форме десанта и жевал спичку. При виде генерала он поморщился.

— Вот и ты, Джамал, — Салах поморщился. Висящая в перевязи рука заболела. — Как тебе спится после предательства своего народа?

— Это ты предал всех нас, — отозвался Джамал и выплюнул спичку. — Сам учил меня всю жизнь, что наши предки служили империи с древних времён, ещё со времён Таргина. А сам — предал.

— Предал? Нет. Что я, по-твоему, делал там? — Салах усмехнулся. — Я там служил во благо империи. Теперь узурпатор мёртв, а престол займёт новый император Владимир. Настоящий Громов. Как мы и планировали.

— Уже нет. Он арестован.

— Разве? Впрочем, неважно, — генерал пожал плечами и снова поморщился от боли. — Его выпустят, или будет кто-то другой. Адмирал Климов, генерал Загорский, совет или избираемый консул. Неважно.

— До тебя всё равно доберутся, — сказал Джамал. — Ты предал страну, устроил бойню. И теперь тебя накажут.

— Эх, Джамал-Джамал, лет под полтинник, а ума не нажил, — Салах покачал головой. — Ты так и не понял. Ничего мне не сделают. В империи начнётся смута, всем будет не до войны здесь, и мои люди могут вести партизанскую войну долго, годами.

Он поправил здоровой рукой перевязь и огляделся. В помещении было жарко, раздавался гул работающих двигателей. Немного заложило уши, значит, крепость набирала высоту.

Наверняка движется на захват столицы.

— Как Дом Клайдер? — спросил Джамал. — Ты в детстве сам мне про них рассказывал, какие это были предатели.

— Зато они продержались целых три поколения против всей империи. В нашей пустыне. А мы сможем держаться там вечно, ведь мы там живём. Поэтому новым властям придётся с нами договариваться, если они не хотят войны здесь. Всё просто. А ты этого не понял. Поэтому меня отпустят и дадут мне всё, лишь бы я им не мешал.

— Ты предатель, отец, — Джамал смотрел ему в глаза, не отводя их. — Всегда им был. Говорил умные и красивые слова, но на деле хотел всё для себя. Как только стало выгодно пойти против империи — ты тут же пошёл против неё, без раздумий. И к чему это привело?

— А ты как был упёртым, так и остался, — Салах хмыкнул. — Хотя я учил тебя мыслить гибко. Жаль, твоих братьев не осталось. Они бы всё поняли.

— Пусть их души найдут путь домой. И чтобы они тебя там не увидели, или их души сгорят от позора. Но, по крайней мере, — Джамал встал со стула, — наша семья осталась и будет сражаться дальше.

— А куда бы она делась? — язвительно спросил генерал.

— Я недавно познакомился с одним офицером из десанта, — проигнорировал его Джамал. — Его прадед был предателем, воевал против империи, как и ты. Но мой знакомый — имперский офицер, порядочный и достойный, какими ты учил нас быть, но не стал сам. Так что и для нас ещё не всё потеряно. Буду стараться сам.

— Для чего ты пришёл?

Джамал подошёл близко, почти в упор.

— Посмотреть в твои глаза напоследок. А потом пойду работать.

— Так и будешь разведчиком? — Салах легко рассмеялся, но смотрел со злостью, сжимая кулак. — А мог бы стать Наблюдателем, как в былые времена. Лордом-Наблюдателем Великого Дома. Ведь у меня больше нет детей, ты бы стал моим наследником.

— Дома Салах не будет, — сказал Джамал и прошёл к выходу.

— Вот увидишь, — сказал генерал ему вслед. — Когда они придут договариваться со мной, ведь император мёртв, то всё увидишь! Ты понял? — спросил он с неожиданной для самого себя злостью и сжал кулак. — Увидишь, что я был прав. А потом будет поздно.

Джамал обернулся, достал коробок спичек, вытащил одну и зажал её в зубах.

— Знал бы ты, как ошибаешься, отец. А кричишь потому, что знаешь, что оказался неправ. Но не признаёшься себе.

Он ушёл, но входная стальная дверь осталась открытой. Салах покрутил головой по сторонам и поцокал языком.

— Ну и долго мне ждать? — спросил он. — Выведите меня!

— Тихо! — раздался голос.

В помещение для высадки вошёл один человек — высокий парень в мундире, но без погон. Виски у него плавно переходили в короткие бакенбарды.

— Тихо, — повторил он. — Знаете, чего мне стоило привезти вас сюда?

Салах криво улыбнулся. Он узнал его, хотя раньше никогда не видел. Знал, что у этого человека был позывной Медведь, что это он передавал планы имперской армии Салаху. А несколько дней назад шпион устроил диверсию, нарушив связь между имперскими войсками, отрезав целый район.

Тогда Медведь спутал радиокоды, добился, чтобы войскам ушли неверные, а работающие передал Салаху. И штабисты Пятой дивизии целый день развлекались, назначая цели для крепости, чтобы она обстреливала своих. Только до конца план осуществить не удалось, ведь имперцы прорвались из окружения.

Звали его Виктор, и он был адъютантом императора. Человеком, который всегда рядом с правителем, который всегда находился в штабе и которого никто не подозревал.