– Как только тебе на голову опустится корона, ты попадёшь в Замок Полуночи, – сказал он.
– Как и все прочие королевы?
– Да…
– Ты любил их всех? – Я поморщилась, мне вовсе не хотелось выглядеть жалкой ревнивой девкой.
– Нет, я их не любил, – король тоже поморщился, – но они все любили меня. Без этого невозможно. Но ты исключение, Дная. Тебя я люблю. И всё же я отдам тебя Замку Полуночи.
– Почему? Зачем ты заключил такой договор?
– Договор с Королевой Тёмных эльфов заключил не я, а мой отец… Когда вслед за ним я впервые примерил корону, то думал, что за сто лет смогу найти способ всё изменить. Но прошли ещё сто лет, потом ещё сто лет и ещё… Годы бежали, а выхода так и не находилось. Становилось только хуже. Люди обжились в этом королевстве, их становилось всё больше. Если начнётся война, жертв будет очень много. А так, я отдаю всего две за сто лет. Это не так уж много. Правда?
Я кивнула. Король, конечно же, был прав. Но это была какая-то неправильная правда.
– Не думай, что я не пытался найти выход. Я искал, ищу и буду искать, – сказал король, но я ему не поверила.
Я снова посмотрела на падающие звёзды. И подумала, что сейчас мне как никогда нужно научиться думать. Нужно разобраться в этой истории и вовсе не потому, что я боюсь умереть, а потому, что я чувствовала, что за всеми, казалось бы, верными рассуждениями короля прячется что-то очень лживое и страшное. Но главное, я не хотела верить, что Рэута нет. Возможно, ему сейчас необходима моя помощь, чтобы вернуться.
Я встала с кровати и взяла короля за руку, он поднял на меня прозрачный взгляд хрустальных драконьих глаз.
– У меня есть просьба.
– Всё что хочешь, Дная.
– Скажи, что стало с Брынем?
– С Брынем, при чём здесь он? – удивился король.
– Я должна увидеть старика.
– Зачем?
– Впереди меня ожидает смерть, я должна раздать долги.
Я чувствовала, как заныли шрамы на спине, они складывались в новое слово. И слово это было вовсе не смерть. Это было слово «королева».
Глава 5
Правда
Ключ со скрежетом повернулся, лязгнули петли, и я переступила порог камеры. Старый актёр сидел на полу на том месте, где лунный след просочился в небольшое оконце, чтобы разлиться мутным пятнышком на грязном каменном полу.
«Он скучает по Пути, – подумала я. – Не так сильно, как скучала бы я, но достаточно, чтобы ощущать боль вдвойне от этого заключения. Как интересно».
– Брынь, – попыталась сказать я, но вышло какое-то бульканье. В горле? В сердце?
Старик поднял голову и прищурился.
– Ты призрак, что меня тревожишь? Зачем явилась ты теперь?
Я поняла, что это слова из какой-то пьесы.
– Брынь, – пробормотала я более внятно, – это я, Дная.
– Ты умерла?
– Нет.
– Тогда что ты делаешь здесь?
Я упала рядом с Брынем на колени:
– Прости меня. Я действительно думала, что Создателем масок был ты.
– Ты говоришь правду? – удивился Брынь.
– Неужели ты думаешь, что я указала бы на тебя, будь это не так?
– Я думал, что ты спасаешь Вика. Когда любят, способны принести любые жертвы, лишь бы спасти любимого.
– Брынь, о чём ты? Я же никогда не любила Вика.
– Чушь. Я помню девочку и мальчика, которые были счастливы вместе… Как же мне хотелось увезти вас прочь на своём фургоне. Но я понимал, что такое возможно только в сказках и пьесах.
– Это было в детстве.
– Что изменилось?
– Тех детей больше нет. Детство быстро проходит, Брынь.
Брынь долго молчал, потом прошептал:
– Это я виноват. Я убил их. Мне надо было их спасти, увезти, как я и мечтал. Иногда надо сделать глупость, чтобы сохранить настоящую сказку.
– Из этого ничего бы не вышло. И возможно, я просто никогда не любила Вика. Я любила путь, пыль с которого он приносил, любила ветер, запутавшийся в его волосах, любила себя ту, которой я однажды стану.
– Я не мог ошибаться. Любому, кто видел вас, становилось ясно…
Я вспомнила блики солнца на воде, вспомнила мелодию…
– Брынь, – сказала я жёстко, – как бы там ни было, это дело прошедшее. То, чем стал Вик, я полюбить не могу. Кроме того, я люблю совсем другого человека.
– Рэута? Менестрели правы?
– Да.
«Рэута нет!» – услышала я хохот ведьм и едва не зажала уши. Но разве это поможет, когда голос звенит внутри твоей головы?
– Я ошиблась, Брынь, виноват Вик, – вернулась я к реальности, – а наказание несёшь ты.
– Мы спасли Вика, Дная. Это главное. Я старик, а у мальчика вся жизнь впереди. Я надеюсь, что он поймёт свои ошибки и исправится. Скажи мне, что он осознал свои ошибки.
– Вика лишили магии. И да, я думаю, что-то он всё же осознал. Я давно его не видела. Я бросила его под надзором…
– Это хорошо, Дная, что Вика лишили магии. Это хорошо. Не всем нужно ей владеть. Не всем. Вик не понимал, что магия, как и талант, должна быть для чего-то и это что-то вовсе не должно приносить разрушение. Иначе твоя же сила обернётся против тебя самого, а потом иссякнет. Я видел многих таких, как он. Талант и магия так похожи. Я думаю – это по сути одно и то же. И то и другое может помогать людям, а может приносить вред. Стать чудовищем проще. Поэтому многие идут по лёгкому пути. Не стоит осуждать, Дная, кто знает, как обернётся жизнь. А Вик, он слабый, когда он нашёл те проклятые дневники, они подчинили его себе. После твоего ухода я спросил Вика обо всём, и он сознался. Мальчик плакал, Дная. Я забрал у него дневники и сжёг их. А потом пришли ученики главного королевского мага, и я взял всю вину на себя. Они поверили мне, потому что думали, что так всё и есть.
– Брынь…
– Тут, в камере, у меня есть только одно развлечение – вспоминать. И я вспоминаю, – перебил меня старый актёр. – Иногда, оглядываясь назад, многое начинаешь видеть по-другому. Знаешь, что меня пугает?
– То, что воспоминания закончатся?
– Нет, – Брынь почему-то рассмеялся, – меня пугает то, что всё ужасающе логично, словно кто-то заранее написал пьесу, по которой мы играем. Нам кажется, что наша жизнь бессмысленна, или что мы мечемся по ней, или что изо дня в день носим воду в решете, но, оглядываясь назад, понимаешь, что это не так. Всё ради чего-то. Я говорю запутанно, наверное, непонятно.
– Я понимаю, я очень хорошо тебя понимаю. – Мне вспомнился узор на камне во Дворце Короля.
– Лучше бы это было не так.
Меня больно ущемила прозвучавшая в его голосе жалость.
– Тебя отпустят, Брынь. – Я заговорила о том, зачем пришла сюда, мне хотелось покончить с этим делом и бежать из камеры прочь. Стены темницы давили на меня.
– Кто так решил? – удивился старик.
– Я скоро буду королевой, Брынь. – Я постаралась произнести это без капли горечи и страха. Меня унижала жалость этого несчастного старика.
– Ты королевой? Ох, Дная! Ты не заслужила…
– Заслужила, Брынь. Как и ты, я часто оглядываюсь назад и вижу, что все пути вели меня именно к этому моменту. Но оставим философские рассуждения для мыслителей и лентяев. Оставим жалость и слёзы для слабых. Мы не такие, Брынь. Мы с тобой умеем приносить жертвы, но не быть жертвами сами.
– Ты хочешь бороться? – Брынь внимательно посмотрел мне в глаза.
– Что ты знаешь об этой истории?
– Я знаю, что королева всегда умирает.
– Это известно всем, даже мне. Я пришла к тебе потому, что бродячие актёры собирают все сплетни, все истории и сказки. Так что же тебе известно из того, что не знают остальные? Не думай, что я хочу спасти свою шкуру, точнее говоря, я хочу спасти не только свою шкуру. Я чувствую, что в этот раз не ограничится смертью одной королевы. Война началась, и она не закончится просто так. И она началась задолго до того, как умер старый король. Я бродила по этим дорогам, я чувствовала, как меняется этот мир. И мне было страшно, Брынь. Поэтому я спрошу тебя ещё раз. Что ты знаешь о Королеве Тёмных?
