– Что с ней мог сделать призрак? – тихо спросила я, но Кадзуо не обратил на меня внимания.
Он внимательно осмотрел коридор, словно мог разглядеть что-то за этими дверьми.
– Она должна была зайти куда-то… Призрак наверняка заманил ее в какую-то из комнат. Значит, надо проверить их все.
Он кивнул на первую дверь.
– Я? А как же ты?
– Ты же решила спасти Кандзаки-сан, – холодно улыбнулся Кадзуо. – Не переживай, я буду держать дверь открытой. Ты войди и выйди, если внутри нет Кандзаки-сан. Или того, что могло от нее остаться.
– Некоторые мысли лучше не произносить вслух, – мрачно пробормотала я и подошла к первой двери.
Оставаться в коридоре тоже было небезопасно, но перспектива зайти одной в какую-то из комнат пугала еще больше. Однако Кадзуо открыл дверь, и я быстро вошла внутрь.
Комната будто сошла с картинки из книжки арабских сказок: расшитые ковры, подушки на полу, золотые лампы и узорчатые стены. Времени разглядывать красивое убранство не было: меня парализовал страх перед существом, лежавшим посреди комнаты.
Кажется, это был нуэ [88]: его выдавали тигриные лапы, обезьянья голова и хвост в виде змеи. Огромное существо спало, и я хотела было выскочить обратно, как вдруг обезьяньи, слишком большие из-за громадного размера существа глаза распахнулись и хищно уставились на меня. Послышалось змеиное шипение, и я увидела, что и мелкие змеиные глаза на конце «хвоста» тоже теперь смотрели в мою сторону.
Не теряя больше ни секунды, я ринулась к темноте в открытом проеме двери и услышала, как то ли с обезьяньим криком, то ли с тигриным рычанием на меня кинулся нуэ.
Я выскочила за дверь, и Кадзуо тут же захлопнул ее, а с той стороны послышались грохот и скрежет когтей по дереву.
Я глубоко вдохнула и выдохнула.
– Не та?
Я, промолчав, лишь мрачно посмотрела на Кадзуо, а он все с той же легкой улыбкой открыл следующую дверь.
Я шагнула внутрь, готовясь к худшему, хотя, казалось, хуже уже быть не могло. Стараясь не шуметь, я прижалась к стене, ожидая, когда тьма перед глазами рассеется.
Сначала я почувствовала резкий запах – запах гниения, а потому прижала ладонь к лицу, закрывая нос. Затем сквозь вонь гнили пробились запахи хвои и древесины, и в полутьме я увидела деревья, верхушки которых скрывались в тенях.
Я всмотрелась в глубь леса и заметила на одном из кустов обрывок розовой ткани.
– Кандзаки! – крикнула я, и голос потонул в истошном визге и ржании.
Я зажала уши руками, а с деревьев что-то сорвалось вниз. Придя в себя от неожиданного жуткого звука, я разглядела лишь нечто серо-черное, но оно стремительно исчезло среди листвы, не позволив себя разглядеть.
Помедлив, я поспешила вперед, огибая стволы, и вдруг увидела болезненно бледную Кандзаки, которая, закрыв глаза и обхватив себя руками, сидела под одним из раскидистых деревьев.
– Кандзаки-сан, – негромко позвала я и шагнула к ней. Но тут перед моим лицом выскочило и замерло нечто странное. Вновь раздалось жуткое ржание, похожее на вой.
Меня окатило ледяной волной ужаса и отвращения: передо мной повисло нечто, напоминающее лошадиную голову, вот только бо́льшая ее часть уже начала гнить. Разложившаяся кожа и гной, местами обнаженная кость и жуткие стеклянные глаза, горящие красно-желтым светом.
Я завизжала, вновь зажимая уши руками, и виски прострелила боль. Висящая на свалявшейся гриве голова непонятным образом поднялась обратно к ветвям, а я, пытаясь прийти в себя, кинулась к Кандзаки. Вновь увидев, как что-то падает на меня сверху, я заранее зажала уши руками и упала на колени. Прижатые к ушам ладони все равно не смогли полностью заглушить жуткий вопль, а когда он стих, я схватила Кандзаки за руки и потянула на себя.
– Кандзаки-сан! – В моем голосе звучало отчаяние. – Пойдем скорее, мы нашли выход!
Она открыла глаза, вид у нее был болезненный.
– Акияма-сан… – протянула Кандзаки. – Вы здесь…
– Вставайте! – нервно велела я, ожидая, что в любой момент сверху вновь с жутким ржанием упадет мертвая конская голова.
Так и произошло. Кандзаки вздрогнула и, поморщившись, зажмурилась, а моя голова разболелась еще сильнее.
– Не могу… – простонала Кандзаки. – Мне так плохо.
На ее висках блестели капли пота. Я не знала, что случилось, но на уговоры не было времени. Закинув ее руку себе на плечо, я с трудом подняла Кандзаки на ноги и двинулась к выходу. Я тащила Кандзаки вперед через силу – мое похудевшее, слабое тело с трудом удерживало вес другого человека.
Перед моим лицом вновь упала лошадиная голова и, открыв пасть с гнилыми желтыми зубами, обдала меня смрадом разложения.
– Проклятие! – вскрикнула я, зажимая уши руками, и без моей поддержки Кандзаки упала как тряпичная кукла. Я и сама ухватилась рукой за ствол, чтобы устоять на ногах, – так сильно кружилась голова, а сердце колотилось от страха. Эти вопли наполняли меня ужасом, вызывая ледяной пот и тошноту.
– Простите… – проговорила я, предпринимая тщетные попытки вновь поднять Кандзаки.
Поблизости что-то мелькнуло, и я испугалась, что это был ёкай. Но это оказался Кадзуо. Он легко подхватил Кандзаки на руки и бросил мне:
– А ты сама.
Кадзуо поспешил к выходу, и я из последних сил бросилась следом, зажав уши и прищурив глаза.
Наконец мы выбрались в коридор, и я с облегчением села у стены, тяжело дыша. Кадзуо прошел чуть дальше и аккуратно посадил Кандзаки на пол и внимательно осмотрел.
– Она слишком долго пробыла в той комнате… Заболела. Чтобы ей не стало хуже, нужно поторопиться и выбраться из этого особняка. Придем за Кандзаки-сан, когда очистим выход.
– Сделаем… что? – напряженно уточнила я.
– Увидишь.
– Мы оставим Кандзаки-сан здесь? Ее же может что-нибудь убить.
– Да, может. Но в комнатах это что-нибудь точно убьет ее, – ответил Кадзуо и направился обратно к лестнице.
Я поднялась на ноги и поспешила за Кадзуо, напоследок оглянувшись на Кандзаки. Кадзуо посадил ее у стены подальше от свечей, в тень. Лицо Кандзаки стало спокойнее, хотя все еще было слишком бледным, усеянным капельками пота.
– Что случилось с Кандзаки-сан? – спросила я, пока мы торопливо поднимались по лестнице. Казалось, стало еще холоднее.
– Вопль сагари [89] может вызвать лихорадку или что-то подобное, – коротко ответил Кадзуо, и я не стала дальше расспрашивать.
Мне тоже было нехорошо, но, видимо, я не так долго пробыла в той комнате, чтобы вопли сагари заставили меня заболеть.
В напряженном молчании мы быстро добрались до той самой четвертой двери.
– Будь аккуратна, – тихо и уже без тени улыбки произнес Кадзуо. – Там опасно. Очень.
У меня по коже побежали мурашки. Здесь везде очень опасно… Так что же находилось за той дверью? Хотя было вполне логично, что комната, где располагался выход, окажется опаснее остальных. Кто бы или что бы ни стояло за всеми этими кайданами, оно не испытывало к нам ни жалости, ни сочувствия. Оно пыталось нас убить.
– Судя по всему, наш старый знакомый нашел выход, – послышался насмешливый голос, и, обернувшись, я увидела команду во главе с Торой. Выглядели они слегка потрепанными.
– Мы прошли три комнаты, но решили подождать, пока кто-то другой не завершит для нас поиски, – произнесла Каминари, и голос ее уже не был таким ровным, а лицо безразличным, словно усталость добавила хоть какие-то эмоции в ее резкие черты.
– Да, у вас же всего один мозг на всю команду, и тот вы оставили дома. Или Атама [90] уже мертв? – На губах Кадзуо вновь появилась ледяная улыбка.
– Не надейся, – холодно ответила Каминари, скривив губу. Она больше напоминала мне не ведьму, а волчицу.
– Повезло вам, – отозвался Кадзуо. – Хотя Одзи [91] вроде тоже неплохо соображает. Так что мозга у вас все-таки полтора.
