— Ты несёшь вздор, граф, — процедил он сквозь зубы, продолжая пятиться. Не столько от страха передо мной, сколько от того, что он понимает, что убивать меня в камере Тайной Канцелярии никак нельзя.
— Ваши ритуалы не сработают, вы никогда не получите Вестника Света, потому что свету не нужны посредники, он и так повсюду, — я раскинул руки в стороны и отозвал тьму. И в это же мгновение вспыхнул купол Кольцова, осыпаясь мелкими искрящимися блёстками, медленно таявшими в воздухе. — Свет и тьма никогда не враждовали между собой и не пытались подавить друг друга. А вот людям отчего-то хочется считать, что они имеют право решать за стихии.
Ответить мне Кольцов не успел. В камеру ворвались охранники с боевыми артефактами наготове. Они внимательно осмотрели камеру, отметили, что я просто стою и не угрожаю ни декану, ни им.
— Время посещений закончилось, Аркадий Всеволодович, — сказал один из них Кольцову. — Пётр Григорьевич Лутковский запретил все посещения графа Шаховского до дня судебного заседания.
— Ничего страшного, я уже закончил здесь, — натянуто улыбнулся декан и вышел из камеры.
— А вам, граф, придётся пройти с нами, — обратился ко мне охранник. — Канцлер желает с вами побеседовать.
— Разумеется, — я кивнул и последовал за ним.
Мы прошли через длинный коридор, два лестничных пролёта и снова коридор. Меня водили по зданию Канцелярии, сворачивая, поднимаясь и спускаясь по лестнице, будто хотели запутать. Я молча двигался в центре отряда сопровождения из пятерых охранников и не показывал виду, что уже запомнил все эти коридоры и повороты.
Наконец мы дошли до приёмной канцлера, где за отполированным столом сидела девушка лет двадцати пяти. Я присмотрелся к ней внимательнее и заметил некоторое сходство с Натаном Соломоновичем. Те же воздушные кудри, немного массивный нос, загнутый книзу и тонкие поджатые губы.
— Милена, тут Шаховский прибыл, — сказал охранник, улыбнувшись секретарю.
— Минутку, — девушка нажала на специальную кнопку, дождалась ответа и кивнула. — Проходите, Пётр Григорьевич ожидает.
А ведь это она мне звонила перед испытанием, чтобы предупредить о переносе времени. И, похоже, именно она после звонка Берга спешно передала канцлеру наше прошение по «правилам трёх печатей». Я скосил взгляд и увидел на столе небольшую табличку, на которой было написано «Берг Милена Аскольдовна». Вот и познакомились.
Дверь распахнулась, и охранники пропустили меня вперёд, оставшись в приёмной. Я шагнул в кабинет канцлера и сразу же заметил в кресле рядом с ним незнакомого мужчину. Судя по ауре, он был грандмагом воздуха.
— Доброго вечера, — я склонил голову и замер посреди кабинета.
— Присаживайтесь, ваше сиятельство, разговор будет не из приятных, — распорядился канцлер, указав рукой на кресло для посетителей. — Позвольте представить вам Максима Фёдоровича Одинцова. Он является куратором Особого Корпуса императорского пансиона.
— Рад знакомству, — вежливо сказал я, располагаясь в кресле.
До этого дня я и слышать не слышал ни о каком Одинцове, а тут сначала Кольцов меня попытался им запугать, а теперь и канцлер решил нас познакомить. Похоже, что именно Одинцов и стал причиной визита Кольцова. Что-то назревает, и это не связано с обвинением в измене провинциального графа.
— Взаимно, ваше сиятельство, — кивнул мне Одинцов.
Он рассматривал меня с интересом, будто изучал диковинного монстра или новый вид насекомого. Вокруг меня закрутились тонкие воздушные потоки, сворачиваясь по спирали. Похоже, мне намекают, чтобы я не дёргался, если не хочу попасть в удавку ветров. Занятная беседа у нас намечается.
Одинцов улыбнулся мне и склонил голову к плечу. Он дождался, когда завладеет моим вниманием целиком и полностью, а потом задал очень интересный вопрос.
— Скажите, граф, что вы знаете об Особом Корпусе императора? И о том, как именно уходят на пенсию его инструкторы?
Глава 4
Я смотрел на Одинцова около минуты. В моей голове мелькали разные мысли, но большинство из них сводились к тому, что куратор Особого Корпуса не просто так задал эти вопросы. Ему нужна Юлия Сергеевна. А если бабушку снова призовут на службу, Виктория не сможет остаться дома — её заберут в этот демонов Корпус.
Вот почему Кольцов устроил ритуал именно сейчас — он знал, что бабушка будет под защитой его величества как только вернётся на службу. Кто бы ни стоял за деканом, эти люди были в курсе планов Одинцова, и они явно спешили.
— В Особом Корпусе императорского пансиона обучают одарённых, чья направленность дара считается очень редкой и полезной для империи, — сказал я наконец, чувствуя, что пауза слишком затянулась. — Ну а что касается инструкторов… думаю, что пенсия им не положена. Вы их списываете только когда они становятся бесполезными.
— Ваша бабушка рассказывала вам о своей работе? — нахмурился Одинцов.
— Нет, к сожалению, она не может говорить о работе, — сказал я, пожав плечами. — Впрочем, вы и сами об этом знаете получше меня.
— Вам говорит о чём-нибудь позывной «Волна»? — Максим Фёдорович покосился на канцлера, который не вмешивался в разговор, но внимательно слушал.
— Да, это позывной моей бабушки, — я усмехнулся, увидев удивлённые взгляды мужчин. — Она его не называла. Я узнал о Волне от Жнеца.
Одинцов вздрогнул и отшатнулся, а вот канцлер выпрямился и посмотрел на меня с интересом.
— Вы… как вы познакомились со Жнецом? — спросил Одинцов, сжав пальцами подлокотники кресла.
— Он заходил в гости, — моя усмешка стала шире. — Решил, что нам пора познакомиться. Всё-таки не чужие люди.
— Жнец не знакомится с бесполезными людьми, — ровно сказал канцлер Лутковский. — Чем-то вы его заинтересовали.
— Тем, что убил князя Давыдова, — я вздохнул. — Давайте мы перейдём к сути разговора. Время позднее, а у меня по расписанию скоро отбой.
— Так не терпится вернуться в камеру? — хмыкнул Одинцов.
— Я жду наёмных убийц, а они обычно приходят по ночам, — я с безразличным видом поправил парадный пиджак и смахнул с плеча невидимую пылинку.
— Почему вы считаете, что к вам придут наёмные убийцы? — канцлер поднялся с кресла и шагнул ко мне. — Тайная Канцелярия обеспечивает полную безопасность для всех, кто находится в её стенах.
— Ну да, конечно, — я махнул рукой и закатил глаза. — Вы свою-то безопасность обеспечить не можете. Не знаю, в курсе ли вы, но среди ваших людей затесались шпионы или, как говорят истребители, крысы. Прямо здесь, у вас под носом, Пётр Григорьевич.
— Максим, — сквозь зубы процедил канцлер, обернувшись к Одинцову. — О чём он говорит?
— О тех крысах, что слили информацию о задании отряда истребителей под командованием Грача, — спокойно ответил тот. — Или о других крысах, которые сорвали тайную операцию в соседнем государстве. А может быть граф говорит о крысах, что напичкали все лечебные артефакты, артефакты связи и мобильные телефоны магическими маячками. Вы бы уточнили, о ком идёт речь, ваше сиятельство.
— С чего бы графу знать такие подробности о внутренних делах Тайной Канцелярии? — недоверчиво прищурился канцлер.
— Последний сигнал от истребителей исходил из родового поместья Шаховских, после чего все артефакты были уничтожены, — со смешком проговорил Одинцов. — Затем сам граф отправился в рейд с выжившими истребителями. Следом за ним в очаг вошли Феликс и Эдвард Рейнеке. Наши системы зафиксировали выброс магической энергии в сибирском очаге, — он закинул ногу на ногу и покачал головой. — Думаю, что граф знает гораздо больше, чем показывает. Ну и мой опыт говорит, что Константин Шаховский далеко не так прост, каким хочет показаться окружающим.
— Что скажете, ваше сиятельство? — канцлер остановил на мне свой тяжёлый взгляд.
А ведь совсем недавно, в московском очаге, он изображал добродушного человека. Как быстро слетают маски, когда дело доходит до личных целей. Хотя не таких уж личных, если подумать.
