А помогло в этом мое знание истории!
Я прекрасно помнила, как Петр Первый остановил попытку шведов войти в устье Невы огнем форта Кроншлот — а впоследствии построил целую серию мощных фортов, навсегда отбивших у противника желание захватить Петербург.
Потому еще зимой я велела начать строительство крепости на Зубе нарвала — и к началу весны она была практически закончена.
Укрепление представляло собой двухъярусную деревянную башню высотой около двадцати метров, состоящую из деревянного каркаса — двух стен, внешней и внутренней, промежуток между которыми был плотно набит землей, песком и камнями. На вершине этой башни располагались хорошо защищенные от атак снизу позиции лучников, а также поворотный камнемет, привезенный из Скагеррака, который мои люди буквально за два последних дня успели неплохо пристрелять по дрейфующим льдинам.
Также в моем распоряжении имелось шесть драккаров, четыре из которых были усовершенствованы под моим чутким руководством. Жаль, что с кораблями из Скагеррака не было времени сделать то же самое, но теперь уже приходилось играть теми картами, что были на руках...
Но, честно говоря, то, что я видела вдали, оптимизма не внушало даже с учетом всего, что было сделано в плане укрепления обороноспособности Каттегата.
— Я насчитал двадцать два драккара, — задумчиво проговорил Рагнар. — Битва будет очень неравной...
— Если на каждом из них хотя бы по шесть десятков воинов, то нам придется иметь дело примерно с полуторатысячной армией, — задумчиво почесал затылок Ульв. — У нас же от силы наберется четыре сотни бойцов.
— Расклад не в нашу пользу, — кивнула я. — Но, если помнишь, в битве при Скагерраке даны тоже были уверены в победе — и потерпели сокрушительное поражение. Кстати, солнце уже давно перевалило за полуденную отметку, так что, думаю, в атаку они пойдут завтра, а сейчас лягут в дрейф до утра.
— Согласен, — кивнул Рагнар. — Но что это изменит?
— Есть одна мысль, — усмехнулась я. — А, точнее, целых две.
...Я оказалась права.
Драккары данов бросили якоря в двух полетах стрелы от Зуба нарвала, который их наверняка смутил. Не ожидали наши враги увидеть крепость на острове, и такую неожиданность следовало обсудить прежде, чем с ходу соваться в битву на ночь глядя.
Этим они и занялись, связав шесть драккаров бортами между собой и устроив на них нечто вроде тинга — собрания капитанов. Остальные суда выстроились в линию, перегородив фьорд на случай, если кто-то из нас решит сбежать на драккаре или лодке морским путем. Что ж, по-своему с военной точки зрения того времени разумное решение... по поводу которого у меня имелось свое мнение.
Которое я и высказала.
— Прости, дорогая, но так нельзя! — выслушав меня, в запальчивости воскликнул Рагнар. — Для любого викинга драккар — больше чем корабль! Это его жизнь, воплощенная в дереве и парусах!
— А скажи, муж мой, — прищурилась я. — Настоящий викинг не согласится пожертвовать своей жизнью ради победы?
— Конечно согласится, но... — произнес Рангар — и осекся, поняв, что попал в мою ловушку, сплетенную из слов.
— Дроттнинг права, — мрачно произнес Ульв. — Нам удалось победить в Скагерраке лишь потому, что даны не ожидали от нас тех военных хитростей, которые придумала королева. Однако сейчас они уже ученые, и снова без потерь нам победить не удастся. Но когда потеря во много раз превышает ущерб, нанесенный врагу — это оправданная жертва!
— Что ж, быть посему, — кивнул Рагнар. — Только на это дело пойду я, и еще десяток бойцов, которых выберу сам.
— Хорошо, — кивнула я, видя, что спорить с мужем бесполезно. И хотя у меня заныло в груди от мысли, что я могу потерять его — но в то же время я понимала: сейчас нашим воинам, однозначно приунывшим от осознания численного преимущества данов, нужен наглядный пример героизма.
Настоящий подвиг!
И, думаю, вряд ли кто из викингов Каттегата мог справиться с этим лучше, чем мой Рагнар.
Глава 46
Ночь опустилась на Каттегат.
Темным покрывалом накрыла город, фьорд, и прибрежные скалы.
До летних ночей, когда кажется, что крупные звезды можно собирать руками прямо с неба, было еще три долгих месяца.
Сейчас же тучи плотно закрывали небо, и усилившийся ночной бриз, дующий с суши на море, ничего не мог с ними поделать...
А вот с парусами — мог!
Чтобы драккары не унесло в море, даны спустили с мачт огромные льняные полотнища, и сейчас, при свете вражеских факелов, с берега суда неприятеля казались совершенно неопасными детскими лодочонками с воткнутыми в них гладкими прямыми палочками...
Но все мы знали...
Настанет утро, бриз сменит направление, по мачтам вражеских драккаров поползут вверх паруса, с ходу наполняемые ветром — и к нашему берегу двинется плавучая армада, несущая на себе армию, во много раз превосходящую нашу...
И этот день станет последним и для нас, и для Каттегата...
И для всей Норвегии.
...Потому довольно беспомощно смотрелись два драккара, которые, не зажигая факелов, отчалили от нашего берега. Паруса, специально измазанные сажей для маскировки, очень быстро растворились в темноте ночи, и теперь я, вглядываясь в ночь со стены города, видела лишь две крохотные тени, приближающиеся к кораблям данов.
А, может, их уже просто рисовало мое воображение... Наша союзница-ночь была слишком непроглядной, и я молила Мани, скандинавскую богиню Луны, чтобы она еще хоть какое-то время стыдливо скрывала за тучами свой сияющий лик... Ибо если она своей рукой, сотканной из серебряных лучей, сейчас раздвинет эти тучи, дабы посмотреть, что творится в мире людей, то и мой муж, и Ульв, который сейчас стоял у руля второго драккара, и два десятка викингов, что пошли вместе с ними, погибнут зря этой ночью...
А утром следом за ними умрем и все мы...
Но светлоликая Мани оказалась этой ночью милостива и ко мне, и к Норвегии...
Даны, уверенные в своей скорой победе, не жалели китового жира для факелов и светильников. Зачем экономить, когда завтра им в руки упадут сокровища целого города? Потому этой ночью драккары захватчиков были освещены просто замечательно — в том числе и для того, чтобы мы видели эти огни и не спали, дрожа от ужаса...
И даны были правы.
В Каттегате сегодня не спал никто.
Люди стояли на городских стенах и вглядывались в ночь, надеясь увидеть надежду на свое спасение...
И они ее увидели!
Внезапно в полосу света, разливавшегося вокруг вражьей флотилии, ворвались два черных судна, добротно вымазанных сажей. С них в воздух взлетели трехлапые крючья, которые вонзились в борта вереницы драккаров, связанных между собой. Отсюда всё это было не разглядеть, но я прямо видела в своем воображении, как струнами натянулись привязанные к крючьям веревки, как сильные руки воинов подтягивают наши драккары к кораблям противника, и как ничего не понимающие даны смотрят круглыми глазами на врагов, внезапно появившихся из темноты... Неужто воины с двух драккаров рискнут броситься на абордаж шести кораблей, команды которых превосходят их числом минимум втрое?
Но неожиданно появившиеся враги не стали нападать!
Напротив, вынырнув на несколько мгновений из темноты, они тут же вновь скрылись в ней, а их черные корабли... внезапно вспыхнули, практически моментально превратившись в гигантские негасимые костры...
...До первого заметного применения в Европе брандеров — кораблей, начиненных горючими веществами для поджога судов противника — было еще около восьми столетий: в сражении при Палермо французские брандеры сожгут семь кораблей и две галеры испано-голландского флота. И, разумеется, ветра истории не донесут до потомков рассказ о том, как однажды в ночной атаке два драккара нордов, набитые соломой вперемешку с хворостом, и обильно политые смесью нефти с топленым китовым жиром, подожгли шесть судов датского флота, сцепленных между собой для совещания капитанов...
