— Вихрь, скажи, а почему послали вас с Водяным? — спросил я у Одинцова, когда мы прошли пару километров. — Вы грандмаги и занимаете высокие должности. Задача кажется слишком лёгкой для вас. Вытаскивать застрявших разведчиков — это не то, чем должны заниматься главы двух ведомств.
— Разведчики выполняли моё задание, — хмуро ответил Одинцов. — Зона считается демилитаризованной, и на ней не должно быть солдат. Ни наших, ни австрийских.
— Но в итоге там есть и те, и другие, — хмыкнул я.
— Точно, — кивнул он. — Всем позарез надо было прикрыть свои ошибки. Вот и схлестнулись.
— И что за ошибки? — я понимал, что задаю слишком много вопросов, но в округе было чисто, а идти молча не хотелось. Я никак не мог взять в толк, какое императору дело до каких-то разведчиков.
— Такие, что сам император взял эту операцию под контроль, — подтвердил мою мысль Одинцов и переглянулся с Лутковским. — Если бы не это, нас бы ждали так же, как Рейнеке неделю назад.
— То есть эти разведчики там уже неделю? — уточнил я, задумавшись. — И всё это время действует купол тьмы?
— Его не было в самом начале, когда они укрылись в крепости, но австрийцы что-то активировали, — не очень довольным тоном сказал Лутковский. — Знать бы ещё что именно…
Я не стал больше ничего спрашивать, хотя меня волновал ещё один вопрос. Как австрийцы могли активировать что-то внутри крепости, если в этот момент там находились наши люди? Выходит, что именно они установили купол тьмы, а не австрийцы. Только вот мне никто об этом не расскажет, как и о том, что именно искали наши разведчики на демилитаризованной территории.
Через час мы без приключений добрались до нужного места и замерли на склоне. Перед нами в ложбине лежала крепость Шлосс-Айзенкрон. Вернее, то, что от неё осталось. Вся ложбина была накрыта куполом тьмы, через которую даже мой взор не мог пробиться.
— Занять позиции, — тихо сказал Одинцов, и отряд бесшумно рассыпался в стороны.
Снайпер с позывным Стриж залёг между скал, доставая длинную винтовку. Сапёр Буран активировал сложный артефакт по поиску магических ловушек, а остальные бойцы прикрытия выстроились вокруг целителя — Лебедя — который оказался аж архимагом.
— Вижу ауры двадцати магов, — сказал я, просканировав местность вокруг крепости.
— И бойцов три десятка, — добавил Одинцов. Он стоял, прикрыв глаза и слушая воздушные потоки. — Что-то слишком уж они расслаблены, даже не ждут гостей.
Я сузил глаза и всмотрелся в чёрный кокон, окруживший крепость. Что-то с ним было не так. И тут до меня дошло — австрийцы не создавали этот барьер, он был скорее побочным эффектом. Кто-то действительно активировал артефакт, способный призвать первозданную тьму, сочившуюся из него.
Мы медленно продвигались вперёд, оставив позади снайпера и одного из бойцов поддержки. Несколько раз нам пришлось менять направление, чтобы не напороться на посты австрийцев. Одинцов отслеживал их разговоры и дыхание, а я указывал на перемещение магов.
Когда до тёмного кокона оставалось около двухсот метров, вокруг нас начал сгущаться туман. Лутковский не стеснялся использовать магию, скрыв не только наши шаги, но и тепловое излучение, чтобы нас не засекли тепловизоры. Скрытые этим туманом мы добрались до кокона и замерли.
— Феникс, попробуй что-то сделать с барьером, — тихо скомандовал Одинцов. — Остальные прикрывают.
Я шагнул к кокону тьмы. Чёрная стена колыхнулась, почуяв приближение чужой силы. От неё веяло пустотой и холодом, будто она была одновременно на изнанке и здесь, в реальном мире. Я протянул руку и погрузил пальцы в эту дикую стихию.
Ладонь обожгло ледяной болью, а потом моя собственная тьма соткалась из ауры в плотный барьер и встала щитом между мной и стеной чужеродной тьмы. Поглотить её я даже не пытался — у меня не хватило бы сил переработать всю эту энергию, но отщипнуть кусочек я всё же смог.
В стене чёрной пелены появилась узкая щель, похожая на нестабильный тоннель, уходящий вглубь.
— Двадцать секунд, — сквозь зубы процедил я, чувствуя, как кокон сопротивляется. — Быстро!
Чтобы пробиться дальше мне пришлось выпустить свою тьму и окружить нас барьером. Моя аура расползлась вокруг нас, образовав сферу диаметром метров десять.
Одинцов первым рванул вперёд, следом за ним прорвались бойцы и Лутковский. Я шагнул в этот тоннель последним, отпуская контроль в тот же миг, как оказался на той стороне. Щель в куполе захлопнулась с тихим звуком рвущейся ткани реальности.
Похоже, я оказался прав. Эта тьма существовала на всех уровнях изнанки и реальности, и это мне совсем не нравилось. Обычно такое происходило после мощнейшего выброса энергии тьмы. Например, после гибели сразу нескольких тёмных магов.
— Придерживайтесь границ кокона Феникса, — приказал своим людям Одинцов, сканируя воздушными щупами пространство. — Двигаемся в том же порядке.
Мы шли через лабиринт полуразрушенных коридоров крепости, каменные стены которой были испещрены странными прожилками. Будто кто-то пожевал камень и выплюнул обратно. И эти следы тоже были мне знакомы, но я старался не думать о худшем. Нужно вытащить разведчиков, а уже потом думать, что делать с этим новым открытием.
Вскоре мы вышли в круглый зал, в центре которого зияла огромная дыра в полу. Из неё сочилась та же чёрная субстанция, что и в барьере вокруг крепости. А ещё здесь же находились разведчики, за которыми мы пришли.
При нашем появлении они мгновенно вскочили, несмотря на бледность и лихорадочный блеск в глазах, свидетельствующий о сильном истощении, как магическом, так и физическом.
— Водяной, отряд в сборе, — доложил один из них, обратившись к Лутковскому. — Все, что выжили, здесь. Готовы к эвакуации.
— Данные сохранились? — спросил Лутковский.
— Приборы мы потеряли, но все данные здесь, — мужчина похлопал по нагрудному карману спецовки. — Схемы, анализ, первичная оценка.
— Тогда уходим, — скомандовал Одинцов, бросив взгляд на меня. — Феникс, удержишь барьер ещё раз?
— Удержу, — негромко сказал я, шагнув к чёрной дыре в центре зала. Моя тьма отзывалась на неё такой жаждой, что мне хотелось броситься вниз и выпить всё, что смогу.
— Феникс! — окрик Лутковского удержал меня на краю. — Уходим! Живо!
— Посмотрите данные, — прохрипел я, едва сдерживая тьму, рвущуюся из меня. — Прежде чем мы выйдем отсюда. Я должен их увидеть.
Одинцов протянул руку к разведчику, и тот передал ему обычный полевой блокнот.
— Тут мои выводы, кратко, — ответил мужчина на недоумённый взгляд главы разведки. — Остальное зашифровано.
— Водяной! — рявкнул Одинцов, заглянув в записи.
— Да что там такое? — недовольно протянул Лутковский, но взял блокнот и пробежал глазами по исписанным листам. Он оторвался от чтения и посмотрел на меня странным взглядом. — Держи, Феникс.
Мне хватило первых двух строчек.
«Зарождение аномального очага… энергетический резонанс на частоте… вероятность стабильного очага двадцать три процента… попытка калибровки… сильный магический выброс».
Я поднял взгляд на Одинцова, который смотрел на меня так, будто это я устроил тут локальный выброс и разорвал ткань реальности.
— Как ты узнал? — спросил он глухо.
— Почувствовал, — ответил я, выругавшись про себя. — Этот барьер тьмы существует сразу на нескольких слоях, от реальности до четвёртого слоя тени. Такое возможно только при разрывах реальности.
— Ты уже видел такое, — он не спрашивал, а утверждал. — Значит, именно так начинались все аномальные очаги?
— Не все, — я мотнул головой. Перед глазами всё плыло от избытка первозданной дикой тьмы в воздухе. — Только те, где шло сражение с тёмными магами. Другие стихии ведут себя по-другому, но результат тот же.
— Купировать этот разрыв мы не сможем, — Одинцов перевёл взгляд на Лутковского. — Уже были попытки, и ни одна из них не увенчалась успехом. Аномальному очагу быть.
— Или не быть, — я зажмурился. — Я могу попробовать очистить энергетический фон. Этого не хватит надолго, но можно отсрочить создание стабильного очага.
