— Что? — Одинцов обернулся ко мне и замер с приоткрытым ртом. — Повтори, что ты сказал.
— Я могу отсрочить создание очага, — по слогам сказал я. Речь давалась мне с трудом, все мои силы уходили на удержание тьмы, голод которой становился всё сильнее с каждой минутой. — Но вас здесь быть не должно.
— Ты говоришь об этом так просто, — без каких-либо эмоций протянул Одинцов. — Будто до этого лучшие маги нашего мира не пытались… что ты такое несёшь, Феникс?
— Я выведу вас, уходите как можно дальше, — я упал на колени и склонился над трещиной в полу. — Если заберёте меня после — буду благодарен. Если нет, то посчитаю свою миссию завершённой и уйду сам.
— Феникс…
Я положил руки на края трещины и выпустил тьму. Она окутала каждого бойца непроницаемыми коконами, а потом вышвырнула их из крепости. Вот теперь я наконец могу заняться тем, что умею лучше всего.
Тьма сконцентрировалась вокруг меня, вбирая рассеянную в воздухе энергию. Эта работа была привычной и понятной. Поглотить, очистить, выжечь и вернуть обратно. Я делал это сотни раз в прошлой жизни, но в этом мире всё было впервой.
Моё тело выгнулось дугой, пытаясь переварить тот поток дикой тьмы, что проходил через него. Боль была невыносимой, но я ещё держался в сознании.
Когда энергии тьмы стало слишком много, я призвал пламя. Оно вспыхнуло в одно мгновение, затопив всё вокруг. Каменные стены жалобно заскрипели и с хрустом начали обваливаться.
Пламя бушевало так сильно, что я уже почти его не контролировал. Я чувствовал его жар и тьму, что вгрызалась в поток энергии, хлещущей из разрыва реальности.
Мой взор тьмы раскинулся на километры вокруг, показывая мне то, что творится снаружи. Я видел, как перемещаются ауры Одинцова, Лутковского и их людей. Я видел, как гаснут ауры противников, похожие на точки на раскинувшейся передо мной карте.
Я буквально был всюду, куда хватало моего взора. И я знал, что отряд главы разведки уже в безопасности.
Пора.
Я раскинул руки и вобрал в себя всю энергию, что билась тёмным куполом вокруг крепости. В этот момент я перестал быть собой, перестал быть человеком. Я был тёмным фениксом, что очищает мир.
* * *
Одинцов перекатился по земле и похлопал ладонями себя по торсу. Вроде бы ничего не сломал. Да и тьма у Шаховского оказалась совсем ручной.
Никогда прежде глава особого крыла разведки не видел, чтобы тёмные вот так запросто манипулировали самой неуправляемой стихией. Сколько раз гибли его люди, когда тёмный маг не мог удержать барьер или остановить массовые заклятья, летевшие в своих же? Десятки раз, если не больше.
Но Шаховский — Вестник, и этим всё сказано. Вот что значит высший уровень владения собственной стихией, при том что граф даже не достиг ранга архимага. А ведь ему только восемнадцать лет. Что же будет дальше?
— Все живы? — спросил он у бойцов.
— Все, — коротко ответил Лутковский. — Уходим, Вихрь.
— Отходим к Стрижу, — скомандовал Одинцов и короткими перебежками направился к точке сбора.
Туман скрывал их движение, но всё же австрийцы что-то почуяли. Они открыли огонь по местности почти не глядя. Зубр опустился на одно колено и вонзил пальцы в промёрзшую землю. Земля впереди с грохотом разошлась в стороны, образовав трещину, в которую свалились снайперы врага.
Дальше в бой вступил Лутковский. Магия воды закрутилась в вихри, сковывая льдом австрийскую технику и солдат. Слаженная работа магов расчистила путь, но идти предстояло ещё около пятисот метров.
А потом нужно было уходить в точку эвакуации. Либо остаться на месте и дождаться Феникса. Одинцов бросил взгляд на канцлера.
— Как думаешь, Феникс не переоценил свои силы? — спросил он, продолжая бежать.
— Скоро узнаем, — сухо ответил Лутковский и сковал склон за их спиной толстым слоем льда. — Сначала надо разведчиков вывести, а уже потом о Фениксе думать.
Они рванули вперёд, оставляя за спиной ледяной апокалипсис, устроенный грандмагом воды. Через несколько минут бега по заснеженному склону, они вырвались на точку сбора.
И там их ждал сюрприз. Тот самый бронированный вездеход, что должен был встречать их в месте высадки, уже урчал мотором.
— Простите, что не встретили, — хмуро сказал водитель. — Нас там задержала местная спецура, пришлось петлять.
— Принято, Факел, — кивнул Одинцов и обернулся к отряду. — Загружаемся.
— А как же Феникс? — спросил Стриж, вышедший из укрытия с винтовкой наперевес.
— Он решил задержаться, — Лутковский бросил взгляд назад и увидел, что барьер тьмы до сих пор на месте. — Ждём две минуты. Если не придёт, уходим.
— Принято, — ответил Факел и активировал систему защиты автомобиля.
Две минуты истекли очень быстро. Одинцов переглянулся с Лутковским и пожал плечами. Они ничего не могли сделать, чтобы вытащить Феникса. Как не могли и оставаться на месте, ставя операцию и безопасность всего отряда под угрозу.
Вездеход тронулся с места, из-под колёс с хрустом брызнула россыпь камней вперемешку со снегом. И в этот же миг раздался мощный взрыв. Крепость Шлосс-Айзенкрон схлопнулась, и на её месте вспыхнуло тёмное пламя.
Тьма пылала так ярко, что глазам становилось больно. Она разрасталась и становилась гуще, накрывая собой весь склон. Она поглотила австрийцев и затопила собой всё пространство между крепостью и вездеходом.
— Уходим, — мрачно сказал Одинцов. — Ждать Феникса смысла нет — в таком взрыве никто не мог выжить.
В небо взметнулся огненный столб, рассыпая искры.
Это пламя было не похоже ни на что, что видели когда-либо глава особого крыла разведки и глава Тайной Канцелярии. Казалось, что в этом пламени может сгореть весь мир дотла.
Глава 7
После слов Одинцова и увиденного взрыва никто не сомневался, что Феникса больше нет. Факел вырулил автомобиль на относительно ровную дорожку и нажал на газ.
— Стойте! — крик Зубра заставил вздрогнуть всех находящихся в машине. — Смотрите! В небе!
Бойцы замерли и приникли к окнам. На фоне столба пламени мерно вздымались огромные чёрные крылья, которые закрывали собой небосвод. Под ними была почти незаметна маленькая фигурка человека, что парил над горящей крепостью.
— Феникс? — удивлённо пробормотал Лутковский. — Это точно он. Мы видели его крылья в суде.
— Останови машину, — приказал Одинцов и выскочил наружу.
Он стоял на каменном плато и не отрывая взгляда смотрел, как приближаются мощные крылья. Через несколько минут перед ним опустился граф Шаховский, а ещё через мгновение его крылья растаяли в воздухе.
— Благодарю, что дождались, — спокойно сказал Феникс, и Одинцов невольно отступил на шаг. Было что-то в глазах тёмного мага, от чего грандмаг воздуха и глава особого крыла разведки почувствовал себя маленькой песчинкой. — Было бы неплохо оказаться подальше отсюда, пока не прибыли австрийские войска.
— Да, конечно, — замедленно кивнул Одинцов и нащупал рукой ручку двери. — Свидетелей нет, так что им придётся только гадать, что же тут произошло.
— Свидетели есть, — Феникс перевёл взгляд за спину Одинцова и посмотрел на бойцов. — Вопрос только в том, кому они служат. Вам или тем, кто отдал приказ активировать некие артефакты в центре зоны с повышенной магической активностью.
— Что вы… ты… что ты имеешь в виду? — Одинцов помотал головой, отгоняя наваждение, в котором Феникс сжигал его заживо.
— Эта зона была демилитаризованной не просто так, — взгляд Феникса будто проникал под самую кожу, выворачивая внутренности наизнанку. — Здесь начинал формироваться аномальный очаг, что и показали приборы разведчиков. А вот чтобы он стал полноценным они использовали особые артефакты. Не так ли, господа?
Одинцов повернул голову и увидел, что все бойцы его отряда уже вышли из машины. В том числе и те самые разведчики, которых они прибыли спасать. И все разведчики вдруг упали на колени, хватаясь за горло руками.
