Я тут же стала размышлять, как следовало заполнить пустые квадратики, и справилась с первой картинкой еще до того, как половина песка оказалась в нижней части часов.
Тушь впиталась в бумагу, но я знала, что все было верно, и со спокойной душой перешла ко второму листку, на котором в этот момент проявилось новое задание. Тут мне нужно было заполнить два таких же квадрата, как в судоку на первом листе. Я начала уверенно заполнять пустые ячейки, мысленно радуясь тому, что родилась с математическим складом ума. В детстве я решала множество судоку, соревнуясь с братом… Непрошеное воспоминание отозвалось в сердце острой болью, и я, отвлекшись, едва не вписала число в неправильную клеточку.
Отругав себя за невнимательность, я приказала себе не поддаваться эмоциям и перешла ко второй половине задания. На этот раз оно было сложнее, и мне пришлось поломать голову, чтобы не ошибиться, однако я справилась со всей головоломкой за две трети отведенного времени.
Сделав глубокий вдох и медленно выдохнув, я дождалась, пока последняя песчинка упадет вниз, после чего на третьем листе сразу же проступило новое задание – значит, пока все было решено верно, и это не могло не радовать, хотя тревога была куда сильнее мимолетного облегчения.
Новая головоломка представляла из себя уже девять квадратов, объединенных в один. При первом же взгляде становилось ясно, что этот вариант судоку был гораздо сложнее предыдущих, и я напряженно всмотрелась в пересекающиеся столбики, сосредоточенно нахмурив брови.
Я начала с простой тактики, быстро подсчитав, какое из чисел встречалось во всех девяти блоках чаще всего. Во всей головоломке это была пятерка – она попалась шесть раз. Затем я принялась подбирать блоки, в которых пятерки не было, и, основываясь на них, стала исключать места в каждом столбце и ряду, где пятерка точно не могла быть вписана. Так я быстро нашла нужную ячейку.
Дальше, так как этот судоку был действительно сложным, я стала решать его методом исключения. Стараясь держать в уме текущие найденные и имеющиеся числа, я выбирала поля, в которых могли стоять только два числа, и дальше с помощью подстановки мне удалось найти большую часть пар в других клетках.
Вероятность того, что я угожу в тупик, была пятьдесят процентов, то есть шансы на ошибку и правильное решение были равны. Если бы результат не сошелся, я могла понять, что выбранное мною число было неверным, и просто подставить оставшееся.
Но, зайдя в тупик и подставив второе число, я поняла, что и оно не подходит… Сердце пропустило удар: теперь нужно искать ошибку и, возможно, начинать все сначала. Взгляд в панике метнулся к песочным часам, которые недвусмысленно намекали, что времени оставалось совсем немного, и я начала судорожно просматривать и анализировать вписанные в головоломку ответы.
Наконец я нашла ошибку, быстрым движением заменила число и с легкостью внесла еще несколько ответов. Бросив еще один быстрый взгляд на песочные часы, я поняла, что осталось не больше десяти секунд. Борясь с паникой, я последовательно заполнила оставшиеся ячейки и оторвала кисточку от бумаги за пару секунд до конца игры.
Спешка и нехватка времени не позволили мне проверить правильность решенного ребуса, и, пока я ждала результатов, казалось, в висках что-то сжалось, а затем взорвалось, во рту мгновенно пересохло… но вот чернила впитались в бумагу, и заиграла красивая переливчатая мелодия – слишком знакомая, а потому отозвавшаяся лишь саднящей болью в груди из-за связанных с ней воспоминаний.
Сёдзи раздвинулись, и я поспешила за выигрышем, чувствуя лихорадочное биение сердца. Слишком много нервов, слишком сильное напряжение. Я уже просто устала бояться и переживать.
Казалось, внутри меня осталось выжженное поле – ни травы, ни цветов, ни даже сорняков. Лишь пепел. И это удручало, ведь мне не хотелось становиться бледной копией той, кем я была раньше.
Выжить, но стать живым призраком… Это тоже незавидная участь.
Постаравшись отогнать гнетущие мысли, я сложила травы и лекарства в пакет и, настороженно оглядываясь, поспешно вышла из минка.
Легкий утренний ветерок неприятно холодил голые руки и открытые ноги, и я решила, что нужно найти себе новую толстовку. Кроме того, почувствовав жжение в руке, я поняла, что бинты из лоскутов от платья Кандзаки лучше сменить на новые, не испачканные грязью и кровью. И конечно же, необходимо обработать укусы как на руке, так и на ноге. Оставалось лишь надеяться, что среди выигранных лекарств окажется что-то полезное для моих мышц и связок. Мало того что они не привыкли к подобным нагрузкам, так еще и падение с лестницы напоминало о себе достаточно болезненным образом.
Я как могла поспешила обратно в кафе, где оставила Кадзуо присматривать за Кандзаки. Внутри робко расцветала надежда, что Кандзаки очнулась, но я старательно не обращала на это чувство внимания. Шансов мало. Борясь с собой и одновременно пытаясь не заблудиться, я слишком поздно расслышала приближающиеся шаги.
Услышав – уже совсем близко – легкий шорох подошв об асфальт, я резко развернулась, но опоздала. Кто-то вырвал пакет из моих рук, и в попытке удержать выигрыш я схватила воздух.
Передо мной стояли двое парней чуть старше двадцати лет. Грязные, лохматые волосы и несвежая одежда – оба выглядели потрепанными, но казались здоровыми и бодрыми, а на их лицах я увидела усмешки. Мне эти незнакомцы не понравились сразу – что-то неприятное было в выражении их лиц, что-то отталкивающее было в их глазах.
– Привет! – с насмешкой поздоровался один из незнакомцев, достаточно высокий и полный.
Второй, тощий и сутулящийся, держал мой пакет.
Я, нахмурив брови, зло произнесла:
– Верните. Это мое.
– Как невежливо, – хмыкнул парень с моим пакетом. – Мы видели, ты вышла из домика для азартных игр. Посмотрим, что ты выиграла…
– Надеюсь, там будет лапша или жареная свинина, – неприятно рассмеялся второй незнакомец, а я кинулась к нему и его другу, пытаясь вырвать пакет, однако крупный парень с силой оттолкнул меня. И хоть он не выглядел спортивным, но весил намного больше и был на голову выше, а потому я едва устояла на ногах, но не сдалась, пытаясь схватить свой выигрыш.
– Да отстань ты, а то хуже будет, – зло выдохнул тощий, а его друг схватил меня за руку и заломил ее за спину.
Я вскрикнула и попыталась ударить того ногой в колено, но парень со смешком увернулся и сильнее выкрутил мне руку, и я сжала зубы, чтобы не вскрикнуть.
– Так… Эх, нет, Тэкуми. Здесь только лекарства.
– Вот как, жаль… – протянул Тэкуми. – Что, кто-то из твоих друзей заболел? – с легкой издевкой спросил он. – Ничего, Ватару, нам и это пригодится.
– Ага, – согласился Ватару.
– Отпусти меня, – зло прошипела я, сдерживаясь, чтобы не закричать.
Я вновь лягнула Тэкуми и на этот раз угодила ему прямо в колено. Он вскрикнул – со злости удар вышел достаточно сильным, и, раздраженный, Тэкуми ударил меня по голове, отталкивая от себя. Не устояв, я упала на асфальт, обдирая ладони, однако, быстро развернувшись, встала на ноги. Резкие движения отозвались болью в голове, и я схватилась за ушибленный затылок.
– Ах ты ж… – Ругательство Тэкуми потонуло в окрике другого человека.
– Эй! Что у вас там происходит?
Тэкуми, обернувшись, скрестил руки на груди. Я встала, собираясь кинуться к этому негодяю, но появление нового человека меня остановило. Точнее, двоих, из-за чего тревога внутри только возросла.
Я прикинула в уме, сколько по времени должен занять бег до нужного мне кафе и хватит ли у меня сил на такую пробежку. Пешком оставалось минут десять, а бегом и того быстрее, но я очень сомневалась, что такой рывок окажется мне по силам.
А потому пока ждала, что будет дальше. Тем более что подошедшие ближе незнакомцы не вызывали у меня такой неприязни, как Ватару и Тэкуми.
Тот, кто окликнул Тэкуми, оказался симпатичным молодым человеком лет двадцати семи. Он выглядел более опрятно, чем первые двое, даже в потертых джинсах, простой футболке и в явно не новой, но бережно носимой куртке из рыжей кожи. Каштановые волосы незнакомца были зачесаны набок, а на ремне я увидела кобуру для пистолета. Пустую. В руке молодой человек держал мешок.
