Благодаря удачному расположению организовать обеспечение расквартированных солдат продовольствием, зимним обмундированием, планировали своими силами со складов Сантории, что значительно упрощало снабжение и нелёгкую работу тыловых служб…
После короткого разговора с полковником, Валео вручили наградное оружие: длинный прямой клинок с гравировкой, похожий на укороченный до двадцати сантиметров меч и присвоили чин «лейб-сержант», назначив командиром отделения. Отказываться от подарка, а тем более от повышения Валео не стал.
«Наградили оружием, присвоили чин — хорошо. К ордену представили, совсем отлично! Теперь уж точно вопросов не возникнет, откуда я такой-растакой взялся. Только почему-то в какой-то неправильный мир я попал. Сколько читал, сколько фильмов смотрел про попаданцев, но… где магия?! Где супер умения и супер возможности?! Обычное средневековье, ни тебе проявлений боевой магии, ни лечебной. Сколько раз присматривался к работе местных лекарей, так ничего необычного не заметил. Снадобья, отвары, примочки, микстуры. Тут даже о растворе бриллиантового зелёного не знают! Хотя о способах перегонки, о спирте и его обеззараживающем свойстве осведомлены и активно используют. Одним словом — средневековье», – думал Валео всю следующую неделю, приступив к обязанностям командира отделения.
После памятного боя в рядах гвардии осталось едва половина состава, а пополнения, а тем более, отправлять гвардейскую роту в тыл для переформирования, никто не собирался. Каких трудов, едва вставшему на ноги капитану Нетрису, стоило убедить полковника пополнить ряды гвардии из числа солдат гарнизона, знает только он. Но с началом новой недели, Валео поручили отобрать двадцать солдат для пополнения и без того скудного числа гвардейцев. Солдаты, видя, как после одного боя в строю гвардии остались единицы не желали менять устоявшийся уклад и, во время организованного Валентином отбора, специально показывали результаты, как по стрельбе, так и по физической подготовке, явно ниже своих возможностей.
– Господин лейтенант, разрешите? – закончив очередной этап отбора, Валео подошёл к офицеру.
– Говори, лейб-сержант. Вижу, твои старания проходят даром. За пять дней всего трое изъявили желание вступить в гвардию.
– Вы правы, именно об этом я и хотел с вами поговорить. Эти трое, точнее двое из них, как раз те два брата: Сентр и Вентр, проходившие испытание вместе со мной. Третий — их знакомец. Остальные… — тут Валео запнулся, размышляя, стоит ли говорить, что не желают солдаты идти в гвардию. Опытным взглядом он замечал, как во время прохождения испытаний, рекомендованные непосредственными командирами солдаты, промахивались, падали, оставались лежать, симулируя травмы.
– Что остальные?
– Остальные… подготовка хромает, – выпалил Валентин, но тут же продолжил, – господин офицер, как заметил, для прохождения испытаний командиры направляют или совсем молодых, или пожилых вояк, а тех, кто хоть как-то показал себя в бою, не желают отдавать в другое подразделение. Если возможно, киньте клич, что идёт набор в гвардию.
– Думаешь, этого не делали? Сколько раз объявляли по гарнизону набор в гвардейскую роту, но всё безрезультатно. Только из новобранцев и набираем пополнение, хотя и жалование в гвардии выше, и питание, но боятся. Кто хочет рисковать каждый бой своей жизнью? Гвардия она на то и гвардия, что выполняет самые трудные и важные приказы… — офицер распалялся, словно произносил речь перед строем новобранцев.
«Вот тебе и отличия, – думал Валентин. У нас, считай все поголовно, хотят служить или в ВДВ, или в морской пехоте, или, по крайней мере, как минимум в спецназе. А тут… Плотный строй: первая шеренга, вторая, третья. Если повезёт, то останешься жив. И зачем заниматься личной подготовкой, метко стрелять, тренировать выносливость? Стоя в плотном строю, паля не в цель, а по направлению, хоть кто-то, но попадёт в противника. Понятно, точность и дальность стрельбы оружия оставляет желать лучшего. Чтобы с пары сотен шагов попасть в мишень надо очень и очень постараться. Но с другой стороны, в этом мире подтверждается вывод одного из американских генералов, что девяносто восемь процентов призванных в армию не способны убивать. М-да. И как найти эти два процента, способных решать судьбу боя?».
– Всё, лейб-сержант, иди! Исполняй приказ, – отрезвил прозвучавший над ухом приказ офицера и Валео, в раздумьях, вернулся на импровизированную спортивную площадку.
«Что такого придумать, чтобы если не каждый, то хотя бы десятая часть личного состава возжелала служить именно в гвардии? – думал Валео, смотря, как готовится очередная группа к прохождению испытаний. – Улучшенный паёк и повышенное жалование не прельщают к совершению подвигов. Тогда будем исходить от противного: кто служит в армии? Понятно, что в основном крестьяне, мелкие торговцы, а среди офицеров… Хотя, зачем их брать в расчёт. У них свои соображения — получить титул, землю, может ещё что, а основная масса — крестьяне. Что для них самое важное? Вряд ли у кого из них есть своя семья, если только братья, сёстры, родители. Не думаю, что благодарственное письмо на родину или награда воодушевит на подвиги. Что ещё можно придумать?..».
– Господин лейб-сержант, разрешите спросить, – к Валентину подошёл третий, вместе с братьями зачисленный в гвардию. Его имя Валентин пока не запомнил.
– Если вопросы по размещению, то тебе к лейб-старшине. Я не знаю, в какое подразделение тебя зачислят.
– Благодарю, уже разместился. Я по другому вопросу: хотел спросить, когда оказия в Санторию пойдёт, мне бы посылку передать.
– Посылку? – мысли Валентина лихорадочно заработали, но так и не могли ухватить витавшее в воздухе единственно верное решение.
– Так точно! – широко улыбаясь, ответил новоиспечённый гвардеец, – у меня родня по соседству с Санторией обитает, хотел передать им часть жалования.
– По поводу жалования не беспокойся. Можешь пойти к штатному писарю, и он оформит регулярные отчисления.
Тут гвардеец смутился и нехотя добавил:
– Мне братья сказали, что можно посылку передать. Я чуть-чуть сахар сэкономил, пяток иголок смастерил и ещё мелочь всякая, которая в деревне пригодится.
«Эврика!» – чуть не воскликнул Валентин, найдя нужную струнку, на которой можно сыграть, привлекая бойцов в ряды гвардии.
В абсолютном большинстве среди рядовых — деревенские, а что в деревне ценится, кроме работящих рук? Всякая мелочь: как нитки, иголки, хороший нож и всякие полезные вещи, которые можно если не получить на службе, так добыть в бою в качестве трофеев. А если позволить официально гвардейцам отправлять, хотя бы раз в месяц, добытые трофеи домой, то от желающих служить именно в гвардии отбоя не будет.
Помнится и в годы Великой Отечественной войны практиковались посылки домой. Слали разное, конечно, существовали ограничения и по весу, и по количеству посылок в месяц, не говоря о том, что можно было отсылать домой, а что нет, но какой стимул был у бойцов воевать в первых рядах и добывать трофеи. Главное, тут палку не перегнуть.
– Хорошо, готовь посылку. Я согласую вопрос и, думаю, разрешат, – решительно ответил Валентин, выстраивая в голове аргументы для предстоящего разговора с офицером.
Через голову непосредственного командира Валентин прыгать не стал, а обратился к лейтенанту. Тот, к его удивлению, не выслушав, отправил напрямую к капитану Нетрису.
– …говоришь, разрешить посылки отправлять домой? – хмурился капитан, так и не понимая суть предложения. Разговор заходил в тупик. Офицер не понимал, зачем какие-то посылки, если величайшим повелением самого Императора позволено служивым людям, отправлять жалование. Пришлось долго и упорно объяснять, что не только в жаловании дело. Для деревенских, кстати, в основном неграмотных, отправить домой письмо с рассказами о героических подвигах, подкреплённых боевыми трофеями, являлось великолепным доказательством того, что их земляк жив, воюет, не срамя родню, да и в прибыли остаётся, а что отправляют жалование, так и после смерти солдата родственникам полагался небольшой пенсион. И не определить, это сам солдат по своей воле расстаётся с честно заслуженным жалованием или это является заботой Империи.
