Мирослав регулярно получал большие суммы денег на «экспериментальные разработки» от двух человек — князя Анатолия Николаевича Миронова и декана целительского факультета академии магии Аркадия Всеволодовича Кольцова. В итоге у нас были две фамилии, но притянуть их деятельность к странным ритуалам мы не могли.
— Что думаешь? — спросила Юлиана, когда мы отложили бумаги в сторону.
— Что формулировка идеальная, — со вздохом сказал я. — Мы ничего не докажем.
— Но…
Юлиана замерла на полуслове и вскинула голову. Через мгновение она уже вскочила на ноги и бросилась к двери.
— Что случилось? — спросил я, нагнав её уже в коридоре.
— Папа… он умирает.
Глава 9
Почему-то каждый раз, когда мне кажется, что я рассчитался с тьмой, она подкидывает новые задачки. А стоит мне задуматься о том, что я зря наделяю стихию качествами, присущими человеку, она показывает себя с новой стороны.
Отец Юлианы действительно умирал. Он столько времени держался из последних сил, но именно после нашего разговора, после моего предложения служить тьме ему стало хуже. Что это, если не воля высших сущностей, незримо присутствующих в нашей жизни?
Судьба? Вот уж вряд ли. Скорее — самая обычная жажда стихии заполучить себе всё самое вкусное.
Я смотрел, как Леонид Павлович сжимает руку дочери, и ждал. Я знал, что он уже принял решение. Причём сделал это сразу после моего ухода. Я и сам не слишком долго сомневался, когда тьма предложила сделку — вечное служение в обмен на могущество и условное бессмертие.
— Всё, девочка моя… — прошептал граф Орлов. Его дыхание было хриплым и прерывистым, а аура едва теплилась. — Всё, иди…
— Папа! — Юлиана прижалась губами к тыльной стороне ладони отца. — Не уходи, пожалуйста…
Я подошёл к кровати и посмотрел в глаза старика. В них не было ни страха, ни надежды. Только бесконечная усталость и принятие.
— Юлиана, выйди, — негромко сказал я, кивнув графу.
— Что? Что ты такое говоришь? — она подняла на меня полные слёз глаза. — Я не уйду, я останусь с ним до конца. У меня больше никого нет, понимаешь? Никого не осталось…
— Выйди, — громче сказал я, чувствуя, как время стремительно утекает.
Юлиана вздрогнула и отшатнулась от отца, глядя на меня в ужасе.
— Иди, — выдохнул граф, и Юлиана подчинилась. Она выбежала из комнаты и хлопнула дверью. — Вестник… Феникс… плевать, кто ты там. Я хочу служить тьме.
— Она убьёт тебя, если есть хоть капля сомнений, — напомнил я старику, мысленно касаясь Сердца Феникса. — Если же выживешь, она сама скажет тебе, сколько раз сможет вернуть тебя к жизни. Помни эту цифру и всегда держи в голове.
— Я буду умирать не один раз? — спросил он, закашлявшись. Из уголка его рта стекла струйка крови.
— Кто знает? — я пожал плечами. — У меня последняя попытка, но такое уже было.
Я говорил с графом, а сам оплетал его нитями тьмы, скреплял эти нити с Сердцем и вливал свою силу в старика, чтобы он дожил хотя бы до того момента, когда я соединю его ауру с артефактом.
— Ты станешь моим птенцом, первым в этом мире, — шептал я, продолжая ткать узор из тьмы. — Моё пламя не будет опалять тебя, но своё ты получить не сможешь ещё очень много лет. Я обучу тебя всему, но только от тебя зависит, сможешь ли достигнуть великой цели и стать фениксом.
— Птенцом… — повторил за мной Орлов. — Хорошо… я готов служить тебе и учиться у тебя всему, что ты сможешь дать…
— Если тьма примет твою клятву, ты возродишься рядом с Сердцем, — я уже хрипел, вливая все свои силы в ритуал, соединяющий тёмный артефакт с жизнью тёмного мага. — Все птенцы возрождаются рядом с Сердцем… но оно может убить тебя в любой момент. Даже если ты верно служил и отдал свой долг тьме.
— Я готов…
Я закрыл глаза и погрузился в себя, найдя ту самую точку, где пульсировала моя связь с Сердцем Тьмы и с самой изначальной тьмой, даровавшей мне ещё одну жизнь. Из моей груди вырвался сгусток чистейшей первозданной тьмы, который я направил в грудь умирающего.
Леонид Павлович выгнулся дугой и замер. Его хрипы стихли, дыхание прервалось, а сердце сделало последний удар. Я смотрел, как прожилки тьмы прошивают его кожу, подобно узору из молний, сжигая мёртвую плоть дотла.
И именно в этот момент дверь с треском распахнулась. Юлиана стояла на пороге комнаты в слезах, глядя на то, как её отец превращается в прах.
— Папа… — её шёпот разрезал тишину и осел на моей коже отчаянием и болью. — Папа? Где он? Что ты сделал?
Юлиана рванулась ко мне и вцепилась в мои плечи. Она затрясла меня со всей силы, выпуская вокруг себя ауру тьмы. Я смотрел на неё и любовался, ведь она наконец-то вспомнила, что она тёмная.
Я не останавливал её и не убирал её руки. Просто смотрел. Как её глаза наливаются тьмой, как развевается её тьма вокруг головы подобно венцу.
Прекрасное зрелище. Прекрасное и чудовищное, ведь все эти чувства пробудились от боли.
— Ты сжёг его? — ревела моя невеста, в голосе которой бушевала тьма. — Даже не дал мне проститься! Выгнал меня из комнаты! Зачем? Зачем ты это сделал⁈
Я прислушался к ощущениям. Сердце Феникса билось ровно, а рядом с ним раздался ещё один удар. А потом другое сердце забилось в унисон с артефактом.
Граф Леонид Павлович Орлов переродился. Между нами возникла новая связь, родственная, как с бабушкой, и совсем не похожая на поводок Гроха. Теперь граф был моим вассалом, был моим воином, моим птенцом. Ритуал завершён.
— Он жив, — прошептал я, чувствуя, как пол уходит из-под ног. — Твой отец жив.
Мне пришлось приложить усилия, чтобы отцепить от себя пальцы Юлианы. Она так крепко держалась за меня, будто это она потратила все силы до донышка на сложнейший ритуал. Она не услышала моего шёпота, но что-то поняла, судя по взгляду.
Я же сел на пол и достал телефон. Нужно предупредить Зубова, что гостей у нас в особняке стало больше.
— Господин! — радостно ответил он на звонок. — У нас всё в порядке. Прорывов не было, на границах спокойно.
— Саша, — прохрипел я в трубку и встряхнул Юлиану, продолжающую цепляться за меня. — В месте силы сейчас находится отец моей невесты…
— Что с вами, ваше сиятельство? — обеспокоенно спросил Зубов. — Подождите… в месте силы рода посторонний? В подземелье?
— Отправь туда Бориса, пусть передаст ему одежду и поможет выбраться, — продолжил говорить я, вкладывая в слова последние силы. — Это я отправил его туда, так что никаких допросов и подозрений. Просто дайте ему одежду и найдите свободную гостевую комнату, пусть отлежится сколько потребуется.
Юлиана наконец меня услышала и замерла. Она смотрела на меня с выражением полного шока на лице, и я понимал её. Но сейчас ничего объяснять ей я не буду — мне бы до кровати добраться, чтобы на полу не вырубиться.
Завершив звонок, я поднялся и, держась за стены, поковылял в гостевую комнату. Юлиана шагала за мной на расстоянии в пару метров, будто боялась приближаться ко мне. Я не возражал — лучше уж так, чем опять пытаться её от себя отодрать.
В гостевой комнате я дошёл до кровати и рухнул на неё лицом вниз. Всё. Теперь можно расслабиться и отключиться.
* * *
Юлиана смотрела на Костю, прижав руки к груди. Она чувствовала, как оборвалась нить жизни последнего члена её рода, но Константин сказал, что отец жив. Как можно поверить в такое, если все целители в голос говорили, что ни исцелить, ни продлить жизнь графа Орлова никак нельзя? Но разве стал бы Костя так жестоко шутить?
Проверив состояние жениха, Юлиана с ужасом осознала, что он не просто уснул, а впал в магическую кому, какая бывает после сильнейшего истощения. И что ей теперь делать? Позвонить Виктории и сказать, что её брат не сможет вернуться? Или как-то отыскать Юлию Сергеевну, чтобы она помогла Косте прийти в себя?
Юлиана меряла комнату шагами, решая, как поступить. Сколько уже прошло времени? Полчаса? Час?
