Только потом узнал, почему не желали меня отпускать гвардейцы. Не дошло ещё воинское искусство до таких высот, чтобы применить глубокую разведку в тылу врага с переодеванием в форму противника. Но рано или поздно всё когда-нибудь случается впервые.
Ехал не торопясь. Держаться в седле для меня дело непривычное и очень долго приноравливался к ходу лошади. Если бы увидел кто из местных, когда я, испугавшись небольшой ямы, вместо того, чтобы пришпорить коня, спустился с лошади и с поводьями в руках перешёл преграду, умер бы со смеху. Только успел проехать метров триста, как меня окликнули.
– Стой! Назовись!
«Неужели наткнулся на сторожевой пост?» – мелькнуло в голове. Не успел придумать, что ответить, как из кустов появился офицер.
– Кто таков, с какого подразделения?!
– Посыльный в штаб со срочным донесением, – выпалил первое пришедшее на ум, понимая всю несуразность ответа.
– Посыльный? – удивился офицер.
– У него лошадь хромает, господин лейтенант. Видимо весь день скакал, – помог вышедший следом солдат.
– Так точно, господин офицер, – быстро сориентировался в обстановке. Я-то думал, что кобыла не везёт, а прихрамывает и норовит остановиться. Наверно в пылу скоротечного боя не заметили, как у бедной лошадки соскочила подкова, а может это случилось и раньше. – Скакал с ночи и заплутал немного. Сбился с дороги, а когда…
– Понятно. Коня ему и проводите в деревню, – отдал приказ лейтенант и потерял ко мне интерес, и едва на уровне восприятия до меня донеслось, – …наверно именно его ждёт генерал, столько дозоров во все стороны разослали…
На подъезде к посёлку меня с молчаливым сопровождающим ещё три раза останавливали. Сам бы точно не пробрался через выставленные секреты и дозоры. Уже стал сомневаться, а правильно поступил, ввязавшись в эту авантюру с переодеванием. Думал, осторожно проберусь на окраину, посмотрю, кто в селе, постараюсь найти местных жителей, расспросить, узнать, сколько расположилось солдат, а тут такое.
Перепаханное под зиму поле стояло покрытым солдатскими палатками, кое-где виднелись офицерские шатры, но в большинстве своём неказистые, наскоро сделанные навесы, едва дающие укрытие от дождя. Понятно, что зима в здешних краях не столь сурова, но неужели военное командование планирует столь многочисленную армию оставить в этом захолустье на зимних квартирах. Ведь погрязшая в праздности военная машина начинает разлагаться, а ещё её надо кормить, поить, обмундировать по сезону, а боеприпасы, не говоря про пополнение, поддержание боевого духа и воинственного вида. Ни одну армию сгубил слабый дух и непонимание командования реалий обстановки. Вспомнить французов девятнадцатого века — сильнейшая армия мира, а сгинула на Смоленской дороге. Взять двадцатый век — Сталинград…
Я ехал, изредка бросая взгляд по сторонам. По мере приближения к границам посёлка картина менялась. Однотипные, ровно поставленные шатры. Видимость караульной службы, чистота, порядок. Кое-где горят костры, откуда ветер доносит приятный запах пригота́вливаемой пищи. И эта картина меня не радовала. Слишком много оказалось в Онтискине сохранивших боеспособность Сенарских войск. Просматривалась умелая рука командира, своей властью державших в узде столько народа. На первый взгляд эта силища сокрушит любого стоявшего на пути, но с другой, с такой же силой поглотит и сама себя.
– Всё, я дальше не поеду, – впервые за всё время произнёс сопровождающий. – Вам туда, а я к своим вернусь. Тут рядом, – он указал в сторону единственной дороги. – Едите прямо, никуда не сворачивайте, а там встретят.
В ответ с благодарностью кивнул и, дождавшись ответного жеста, пришпорил коня.
Первый этап наскоро придуманного плана реализован. Я проник в самое логово противника. Теперь хорошо бы, не привлекая внимания, проехаться через село, посмотреть, как организована оборона за стенами, ну и судьба местных жителей меня интересовала. Ехал в указанном направлении, внимательно смотря по сторонам, но по пути встречались только конные патрули. Делая сосредоточенное выражение лица, изредка отвечал на воинское приветствие и незаметно для себя оказался на большой площади. Не останавливаясь, попытался пересечь открытое пространство, как меня окликнули…
Генерал Фок Генс нервно прохаживался по комнате. Больше недели из штаба командования не было никаких сведений, но главное отсутствовал какой-либо приказ, что делать дальше. Гонцы, посланные в штаб, так и не вернулись. Неизвестно, оставаться на зимних квартирах в захолустном посёлке или двигаться на соединение с основными силами. Последний вариант выглядел предпочтительнее: необходимо пополнить запасы, переобмундироваться, восстановить и без того надломленный боевой дух. Ему хватило ума не докладывать о непонятном бое возле Прочноокска, где впервые его отборные части бежали с поля боя и если бы не его расторопность, то он — боевой генерал, отмеченный наградами, оказался бы в плену. Тогда бы точно позор ни чем не смыть, а сейчас есть шанс реабилитироваться. Последний полученный приказ гласил занять Санторию, но выполнить его сейчас он не в состоянии. Погода вносит свои коррективы. Тяжёлая конница, так браво сминающая строй противника, вязнет в осенней распутице. Ближайший населённый пункт занят неизвестно откуда появившимся боеспособным подразделением. Численность и состав отбивших Прочноокск войск установить не удаётся несколько дней, но это полбеды.
Во все стороны разосланы небольшие группы разведки, чтобы понять, с кем, с какими частями он так неловко вступил в бой и организовать контратаку, занять более подходящий для зимовки населённый пункт. Онтискин конечно занимает неплохое положение, но амбары пусты, а местные жители в большинстве своём разбежались. Именно здесь месяц назад он со своей ещё незнающей поражений армией квартировал непродолжительное время, за которое успел подчистую выбрать амбары, пополняя медленно, но тающие запасы.
Долгими вечерами он анализировал, искал виновных в неудачном сражении и находил случившееся злой шуткой рока. Устроенная им западня и последующая конная атака организована по всем правилам воинского искусства, и корить себя за неудачное сражение он перестал сразу, свалив вину на нерадивость подчинённых. Пришлось прибегнуть к непопулярным методам и наказать нерадивых офицеров и командиров, которые не оценили обстановку и поддались панике, услышав преступный приказ: «Отступать». Сколько способов казни он, мучаясь от бессонницы, придумал для горниста, а в особенности того, кто чуть не поймал его. Ещё б чуть-чуть… но этого «чуть-чуть» не случилось и у него есть шанс реабилитироваться не только в своих глазах, но и перед командованием, но для этого нужны сведения о противнике, о его численности и главное — координация действий с основными силами.
– Господин генерал, все собрались, – из раздумий вывел голос ординарца.
– Минуту, – ответил генерал, поправляя мундир. В соседней комнате собрались командиры служб и подразделений с ежедневным докладом.
– Так, приступим, – усаживаясь в единственное удобное найденное в зажиточном доме кресло, произнёс генерал. Практику ежедневного доклада он ввёл после неприятного случая, произошедшего на прошлой неделе. Один из офицеров напился и принялся гонять и без того измученных солдат бесполезной муштрой, вместо того, чтобы исполнять приказ и обустраивать долговременный лагерь. Неизвестно, сколько им тут ещё находиться, но генерала возмутило невыполнение приказа, и теперь каждое утро он собирал офицерский состав с докладом о выполнении распоряжений и уточнении приоритетов предстоящего дня.
Первым доложил командир интендантской службы, затем медик и так каждый по очереди отчитался о проделанной работе. Ничего нового генерал не услышал, проблемы, проблемы, которые с каждым днём только множились. Высланный за внешнее кольцо проштрафившийся полк совсем потерял боеспособность. Направленный туда для наведения порядка офицер только угрюмо молчал и кивал головой, соглашаясь о необходимости применения более жёстких мер к нарушителям дисциплины, но опытный взгляд генерала ловил, что никакие карательные меры не спасут перешедших черту, отделяющую регулярную армию от вооружённого сброда бандитов.
